Последняя сюита. Страница 2

— Или садист, — добавил Горелов.

— Садисты обычно оставляют порезы и раны на коже. Здесь нет ни одного пореза. Мы имеем дело с методичностью. С холодной методичностью, — она сняла очки, протёрла их. — И ещё. У потерпевшей нет признаков борьбы. Вообще. Ни царапины под ногтями, ни содранной кожи. Она лежала и позволила себя сломать.

Горелов посмотрел на лицо убитой. На лице блаженная улыбка. Может быть, её усыпили до беспамятства? Может быть, она была в коме? Но тогда зачем ломать позвоночник — легче задушить или отравить.

— Это ритуал, — сказал он в пустоту. — Кому-то было важно, чтобы она умерла именно так. Возможно под эту музыку.

Он подошёл к проигрывателю ещё раз. Рядом, в пыльном углу, нашёл пустую коробку из-под таблеток. Не феназепам — снотворное, сильное, рецептурное. По рецепту, выписанному на имя Валентины Павловны Поляковой.

— Валентина Павловна, — сказал Горелов. — Кто вы, и кто вас так ненавидел?

Участковый Бондаренко ждал его в прихожей с раскрытым паспортом и домовой книгой.

— Валентина Павловна Полякова, пятьдесят восемь лет. Не работает. Вдова. Проживает одна. Но в домовой книге прописана она не одна — там ещё сын.

— Сын значит, — сказал Горелов, принимая документы. — Пасынок, судя по фамилии. Поляков, Денис Анатольевич. Где он?

— Я звонил по номеру, который дали соседи. Мобильный отключён. Но в заявлении о пропаже никто не писал. То есть сын не искал мать три дня.

Горелов задумался. Детей, не ищущих родителей, он видел много. Усталость, равнодушие, ссоры — обычное дело. Но здесь…

— Найди мне этого Дениса, — сказал он. — Прямо сейчас. Перезвони соседям, друзьям, в его универ. Где он учится?

Бондаренко заглянул в блокнот.

— Я уже опросил соседей.

— По моим данным в консерватории. Московская консерватория имени Чайковского. Второй курс, теоретико-композиторский факультет. Ещё и музыкант, — он невесело усмехнулся. — Как раз под нашу пластинку.

Горелов промолчал. Он вышел на балкон, закурил. Внизу, в переулке, стояли две патрульные машины, и толпа зевак. Смерть на Кутузовском — это событие.

Он вернулся в комнату и присел на корточки у тела. Вблизи, под лампой, заметил то, чего не видел раньше. На шее женщины, чуть ниже левого уха — маленькое красное пятно. Не укус, не царапина. След от пальца. Один палец, который держал голову, пока другой…

Горелов медленно выпрямился, перевёл взгляд на безмятежное лицо убитой. Та же блаженная улыбка. Тот же уход в себя. Но теперь он понял, что эта улыбка — не покой. Это застывшая гримаса последнего, самого долгого мгновения.

— Ты была не одна, — сказал он мёртвой Валентине. — И тебя не просто убили. Тебя слушали.

В прихожей зашумели. Новые голоса, быстрые шаги. Кто-то из криминалистов позвал его: «Андрей Игоревич, идите сюда». Горелов поднялся, вышел в коридор.

На стене, прямо над зеркалом, карандашом — тем же почерком, что и в гостиной — было выведено:

«Es ist vollbracht».

Немецкий. Горелов не знал немецкого, но фраза была известной. Из Библии? Из оперы? Он достал телефон, нашёл перевод.

«Свершилось».

Он ещё постоял, глядя на надпись. Потом взял с тумбочки запакованную пластинку, вышел в коридор и, не оглядываясь на тело, направился к лифту.

В машине, уже на полпути к Петровке, сунул пластинку в бардачок, где лежали потрепанные рапорты и пачка сигарет. Из динамиков шипело радио — приёмник ловил только «Орфей». Классика. Он выключил.

Бардачок закрылся. После этого, он старался не слушать классическую музыку, но музыка внутри уже играла. И она звучала в си-бемоль мажоре.

Кто ты, Денис Поляков? — подумал Горелов, глядя на ночную улицу. — Студент консерватории… Пасынок убитой… И где тебя носило три дня?

Ответа не было. Он знал, что ответ придёт, но не скоро.

Очень не скоро.

Глава 2. Семейное дело

Через два дня после того, как тело Валентины Поляковой увезли в морг на Таганку, старший лейтенант Горелов сидел в своем кабинете на Петровке, 38, и смотрел на доску.

Обычную белую магнитно-маркерную доску, которую отжал у соседей из экономического отдела. На ней он закрепил три фотографии, три даты и три коротких заключения. Всё, что удалось накопать за сорок восемь часов.

Под его глазами залегли синие круги, в пепельнице дымилась забытая сигарета, и в пластиковом стаканчике остывал крепкий кофе. Помощница, секретарша Зоечка, дважды заглядывала с обеспокоенным лицом и дважды уходила, не решившись заговорить.

Горелов водил пальцем по строчкам рапортов и выстраивал хронологию.

Жертва № 1: Анатолий Сергеевич Поляков, 52 года.

Дата смерти: 15 августа 2015 года. Обстоятельства: автомобильная авария на Новорижском шоссе. Около 23:15 «Тойота Камри» вылетела в кювет и врезалась в опору ЛЭП. Смерть мгновенная — разрыв аорты, множественные переломы. Заключение экспертизы: разрыв тормозного шланга. Естественный износ. Виновных нет. Примечания: владелец сети автосервисов «Поляков-моторс». За месяц до аварии проходил плановое техобслуживание в собственном сервисе. Мастер, который проводил ТО, уволился через две недели после аварии и уехал в Пензу. Разыскан, опрошен. Показания: «Всё было исправно. Шланги я менял в конце июля, они новые стояли». Нестыковки: эксперт по дефектовке признал, что шланг мог быть перерезан намеренно, но доказательств нет. Следствие закрыто. Наследники: двое сыновей — Андрей, пасынок от второго брака и Денис, от первого. Основной наследник — Андрей, как старший и прописанный в бизнесе. Дата смерти: 20 февраля 2016 года. Обстоятельства: ножевое ранение в переулке у клуба «Рай» на Арбате. Около 2:30 ночи. Один удар. Смерть от потери крови за 40–50 секунд. Заключение экспертизы: колото-резаная рана, проникающая в грудную полость, повреждение нижней доли левого легкого и аорты. Орудие — нож с узким лезвием, тип «стилет» или «кортик». Расследование: камеры наружного наблюдения в переулке не работали. Свидетелей нет. Пропали часы «Омега», подарок отца и золотая цепь массивная, панцирное плетение. Версия — разбойное нападение. Дело закрыто в июле 2016 года за нераскрытием. Примечания: бармен клуба «Рай» показал, что Андрей перед выходом разговаривал по телефону минуты три, потом сказал: «Встретимся в переулке, как договорились». Номер не определили. Бармен запомнил, что Андрей перед этим сам снял цепь и положил в карман — то есть грабители не могли её видеть. Тем не менее, часы и цепь не найдены. Наследники: мать Валентина Павловна Полякова и брат Денис Поляков по закону, так как отец умер раньше. Фактически всё перешло к Валентине. Дата смерти: приблизительно 17 сентября 2016 года. Обстоятельства: обнаружена 20 сентября в собственной квартире на Кутузовском проспекте. Смерть наступила за 2–3 дня до этого. Заключение судмедэкспертизы предварительное: множественные компрессионные переломы позвоночника нанесены при жизни под действием седативных препаратов. Особые приметы: в момент убийства в квартире звучала пластинка — сюита № 6 Бетховена для виолончели соло. На стенах надписи карандашом: «B-dur, op. 6» и «Es ist vollbracht». Почерк одинаковый. Наследник: Денис Анатольевич Поляков — единственный оставшийся член семьи. Всё имущество — квартиры, счета, автобизнес — переходит к нему по закону.

Жертва № 2: Андрей Анатольевич Поляков, 20 лет.

Жертва № 3: Валентина Павловна Полякова, 58 лет.

Горелов отступил на шаг и посмотрел на доску целиком.

Три смерти за полтора года. Отец, брат, мачеха. Все трое — близкие родственники Дениса Полякова. И после каждой смерти именно он оставался в живых и постепенно получал всё наследство. Сначала — долю отца, после гибели брата — ещё большую долю, а после смерти Валентины — вообще всё.