Правила волшебной кухни 12 (СИ). Страница 6

А вот когда Богдан Константинович исчез, тогда ручки у них стали в прямом смысле этого слова «развязаны». Тогда-то и возник циничный вопрос, так хорошо знакомый людям, связанным с ВПК: а зачем творить добро, когда на зле можно заработать гораздо больше? Кто помогает людям, тот тратит время зря.

Эдуард не заметил, как эта мысль стала центральной во всём его бытие, и закрутилось.

— И к чему мы пришли в итоге? — спросила Мария Александровна, серьёзно глядя мужу прямо в глаза. — Посмотри на нас.

Эдуард на такое был возмущён. Заявил о том, именно она всё это время была его «шеей» и потому он смотрел туда, куда она хотела.

— «Эдуард, это выгодно», — сделав тоненький голосок, передразнивал он Марию Александровну. — «Эдуард, это прибыльно». Ты! Ты всегда подталкивала нас к этой тёмной… эволюции!

— Так, да? — в глазах Сазоновой загорелся опасный огонёк. — То есть ты сейчас на полном серьёзе перекладываешь ответственность на меня? На женщину? На мать твоих детей? И какой же ты мужик после этого⁈

Ссорились Сазоновы долго и смачно. Перебили сервиз, который принёс Артём и даже разломали кое-что из мебели. Однако выпустив пар всё-таки сумели успокоиться и вернуться к началу. Постепенно разговор возобновился и свернул к новой мысли… а не было ничего хорошо. Никогда. Сазоновы преуспевали в заработке, но всегда ходили по краю. Им тупо везло, что Канцелярия какое-то время закрывала глаза на их деятельность, конкуренты не лезли, а пострадавшие от их рук люди просто не знали кому мстить. И что в итоге?

— Домой нам нельзя, — сказал Эдуард Богданович. — Если вернёмся, Император не простит. В Венеции нам тоже особо не рады и если бы не дети, насколько я понимаю, город бы уже давно нас прожевал.

— И выплюнул, — кивнула Мария Александровна, а после слабо улыбнулась. — Надо бежать в Перу, да? Вслед за Черепатым?

— Да-а-а, — протянул Эдуард.

Город Хульяка на берегу озера Титикака был самым молодым из аномальных городов, но практически сразу же прославился тем, что давал всем прибывшим в него второй шанс. Такой же своенравный и справедливый, как Венеция, Хульяка не обращал внимание на прошлое человека и делал выводы лишь о настоящем. И да! Город мистическим образом укрывал людей, объявленных в международный розыск, — однако только тех, которых считал «своими».

— Интересная там, должно быть, публика, — сказал Эдуард Богданович.

Задумался о «втором шансе Хульяки» и тут вдруг пришёл к неожиданному выводу. Кажется, все его дети внезапно начали жить нормальной жизнью.

— Ты тоже заметил?

Они не плели интриг, не пользовались мрачными тёмными колдунствами, и не… не выживали. Они занимались обычными человеческими делами, заводили отношения, вели бизнес, и всё у них волшебным образом получается. Причём Сазоновы довольно быстро сошлись во мнении — «получается» у детей гораздо лучше, чем у них самих.

Оно ведь как получается? У Эдуарда Богдановича и Марии Александровны был мощнейший заряженный старт. А именно: репутация Богдана Константиновича, его титул и деньги. Тем временем Артур, Артём и Аня поднялись в незнакомом городе не практически, а буквально с нуля.

— Молодцы, — сказала Сазонова через вздох. — Но там-то с тобой что теперь делать?

И именно в этот момент дверь карцера распахнулась. На пороге стояла радостная по какой-то неведомой причине Аня, а с ней ещё двое. Один — смуглый ниндзя с гитарой, а второй — огромный бледный парень.

— Поздравляю! — с порога крикнула дочь. — Вы оба официально назначены управляющими гостиницей «Венецианская Ночь». Это Хулио, — Аня указала на гитариста. — А это Эммануэль. Эти двое будут вашими персональными няньками.

— Няньками? — спросила Мария Александровна.

— Гостиница? — одновременно с тем изумился Эдуард Богданович.

— А в чём, собственно говоря, проблема? — прямо как учили, ответила вопросом на вопрос Анна.

— Нам не нужны никакие няньки!

— Поверь мне, нужны, — дочь улыбнулась. — Но есть альтернатива! Можете остаться взаперти до тех пор, пока вам подвернётся другое назначение. Вот только когда оно подвернётся?

— Дочь…

— Либо же я могу лично за вами присматривать, — Анна Эдуардовна недобро прищурилась, и вопрос оказался снят:

— Няньки так няньки, — вздохнула Сазонова. — А что ты сказала насчёт гостиницы?

— Гостиница, — повторила Аня. — Хорошая. Старая. Ваша. Всё.

— Но мы ведь никогда подобными вещами не занимались! — возмутился Эдуард. — Мы не умеем!

— В том-то и суть. Я тоже не умею. И Артём не умеет. И даже Артур, хотя в смежной отрасли работает, отелями не владел никогда. И получается, что кому-то обязательно нужно учиться, а из всех нас свободны только вы.

Аня подняла бровь и оглядела карцер.

— Стоп! Я сейчас, кажется, чего-то не понимаю. Вы реально хотите и дальше тут сидеть?

— Не-не-не-не-не! — спохватился Эдуард Богданович. — Мы берёмся! С превеликим удовольствием, доченька!

— Отлично. В гостинице вам будут помогать, — Аня начала загибать пальцы. — Бывший сектант Черепатого — раз. Ирландская феечка-лудоманка — два. Домовой Василий — три. Василий отдельная история, но уверяю вас, он ходит на курсы анонимных и уже получил жетон за неделю. И нет! — повысила голос дочь. — Они вам не подчиняются. Вы будете равными партнёрами. Так что постарайтесь быть полезными.

Тут Эдуард Богданович тяжко вздохнул и провёл ладонью по лице.

— Во что я ввязываюсь? — тихонько пробубнил он.

— Что-что?

— Ничего, доченька! Всё будет в лучшем виде!

Утро началось с похода к Матео. Наверное, надо было отправиться к нему с самого начала, ещё до расклейки объявлений, но я как будто бы подсознательно избегал разговаривать с ним. Почему? Да вот потому что:

— Матео? — я застал рыбака на пирсе, когда тот пялился на воду. — Где Жанлука?

— Жанлука, — повторил он через вздох.

— Где он?

Тут Матео перевёл взгляд с воды на небо.

— Где-то.

— «Где-то» — это нихрена не ответ.

— Ещё какой ответ. Просто ты его не понимаешь.

— Матео, едрить-тыть-тыдыть! Где Жанлука⁈

— Жанлука там, где его нет.

Очень хотелось схватить за хвост одну из макрелей, что лежали в корзине рядом с Матео, и отходить его рыбиной по лицу. Да! Вот об этом-то я и говорил. Все эти разговоры загадками не просто утомляли, а злили.

— Матео, сколько мы с тобой уже знакомы?

— Двести тридцать четыре дня, восемь часов и пятнадцать минут.

— Э-э-э, — протянул я. — Классно. Но я не про это. Я сейчас про то, сколько ты мне ещё будешь голову морочить? Ты же… ты же вот ни капельки не стесняешься просить меня искать ТВОЕГО пропавшего друга, но никак не можешь рассказать мне, что происходит. Вменяемо, я имею ввиду.

— Эх…

— А мне нужно хоть что-то знать! Потому что твой друган может погибнуть!

— Погибнуть? — неподдельно удивился Матео. — Кто? Жанлука?

— Именно! Скажи ещё, что ты об этом никогда не задумывался.

— Нет, — ответил Матео и застыл. Задумался о чём-то крепко-крепко, а потом как давай слезоточить. Молча, скупо, по-мужски.

Я же подумал о том, что надо бы его успокоить. С другой стороны, пока он играет в свои недомолвки, погибнуть может не только Жанлука, а вообще все, и надо поднажать. С третьей, жать нельзя, ведь Матео эмоционально и психически нестабилен. Тяжко. Очень тяжко.

— Ладно-ладно, — я похлопал рыбака по плечу. — Всё хорошо, прекрати. Просто намекни мне, с чего начать поиски.

— Не могу-у-у-у, — протянул Матео, шумно втягивая убегающую соплю.

— Можешь.

— Нет, не могу-у-у-у-у…

— Почему?

— Потому что это величайшая государственная тайна, — рыбак закрыл глаза, жутко оскалился, в потом рявкнул: — Ладно! Только обещай, что никому не скажешь.

— Никому.

— Смотри, — тут Матео покопался в карманах и достал значок. Точь-в-точь такой же, как у меня. — Вот. Этот значок подарил Жанлуке синьор Дож.

— Ага, — кивнул я и достал свой. — У меня тоже есть.