Правила волшебной кухни 12 (СИ). Страница 19

Я всегда готовился к очередным испытаниям Богдана Константиновича со всей ответственностью, и в итоге отдавал некоторые блюда так быстро, что по мнению мирового поварского сообщества это вообще было невозможно. То есть все мировые рекорды по готовке я обошёл плюс-минус на тридцать секунд. Правда… увы и ах, сделал я это на дедовой кухне, а не на глазах у международной комиссии, так что имя моё в историю не вписано.

— Индзаги⁈

— Да, шеф⁈

— У тебя как⁈

— Почти готово, шеф!

— Марселло⁈

— Минута и отдаю!

— Синьор Ламберт⁈

— Уже почти, шеф!

Вплоть до самого вечера я носился по кухне, проверял, пробовал, поправлял. И постепенно пришло осознание — а мы ведь успеваем. Серьёзно! Всё будет сделано в лучшем виде и в срок.

Другой момент, что в какой-то момент мои повара начали валиться с ног усталости. Все отработали на пределе человеческих возможностей, и все были выжаты как лимон.

— Что? — хохотнул я. — Хотите упасть и притвориться мёртвыми, чтобы вас не обнаружили?

— Хотим, шеф, — ответил Индзаги. — Но мы справимся.

Тут я перевёл взгляд на Марселло и понял, что парня повело. Удерживая в руках мармит с горой маринованного мясо для «Лохматых», он затанцевал куда-то в сторону и не навернулся лишь благодаря стене. Облокотился на неё, сполз и провыл:

— Я больше не могу!

Тут-то и настал черёд вытаскивать козырь. Отзвонившись синьору Шону в Джентльменский Клуб, я коротко сказал:

— Заноси.

И буквально секунд через тридцать техническая дверь распахнулась. Команда лепреконов во главе с Шоном занесла чайники и чашки, расставила всё это дело на единственном свободном столе, а затем так же стремительно исчезла.

— Ну что? — сказал я, глядя на команду. — Давайте-ка поправим здоровье? Всем пить чай!

Повара недоумённо переглянулись меж собой, однако спорить не стали. Разлили чайник и принюхались к аромату. Дальше ребята осторожно сделали по глотку и…

— Да ладно⁈ — выдохнул Марселло.

Глаза у него распахнулись так широко, как только возможно, а челюсть чуть не упала на пол. Волосы встали дыбом, — особенно забавно это смотрелось на Индзаги, — и энергии у всех моих поваров тут же стало через край.

— Что со мной происходит⁈ — заорал Марселло, приплясывая на месте. — Что это за чай такой⁈

— Это волшебный чай, — объяснил я. — Рецепт моего деда на самый-самый экстренный случай. Помнится, случай был. Группа альпинистов взбиралась на гору Канченджанга…

— Канчен… что? — уточнил Индзаги.

— Гималаи, короче, — отмахнулся я. — Не бери в голову. Просто зафиксируй, что она третья в мире по высоте, и что до недавних пор подъём на неё считался невозможным. Так вот! Дед был в составе экспедиции, и на одном из привалов угостил альпинистов вот этим чаем. В итоге гора была покорена.

— Да ладно⁈ — ещё сильнее вытаращил глаза Марселло.

— Да, — кивнул я. — Всё равно что на прогулку туда-обратно сходили. Ну а теперь, господа, продолжаем работу! Солнце ещё высоко!

Интерлюдия. Сазоновы-старшие

— Ох-хо-хонюшки-хо-хо…

Пошатываясь, Эдуард Богданович выбрался из сортира. Взмокший, растрёпанный и бледный прямо как тот амбал, которого приставила к нему любимая доченька. Под глазами Сазонова залегли глубокие тени, руки тряслись, а ноги предательски подкашивались.

— О-хо-хо…

Облокотившись на дверь, он безвольно сполз вниз, на пол. Чуть пожалел себя, а потом поднял взгляд на Марию Александровну, которой сейчас тоже было нелегко. Не так, как ему самому, но всё же. Жена сидела перед зеркалом и плакала, глядя на своё отражение. Рядом стоял пакет с промышленным запасом тоналок и пудр всех мастей, да только куда там? Прыщи, которые высыпали на всём лице женщины были столь смачными и рельефными, что замаскировать их можно было лишь актёрским гримом. Ну или противогазом.

— Не проходит? — хриплым голосом спросил Эдуард Богданович и раскашлялся, потому как в пересохшем горле начало першить.

— Нет, — ответила Мария Александровна. — Не проходит…

Как можно понять, восстановление гостиницы шло полным ходом. «Венецианская Ночь» упиралась как могла, но теперь Сазоновым хотя бы стали понятны правила игры.

Отель разваливался не сам по себе — его разваливали древние духи места, которыми здесь кишел буквально каждый уголок. Ниссов такая ситуация вполне себе устраивала, а вот Сазоновых нет. Технически, дети дали им второй шанс и целый бизнес, на котором можно неплохо зарабатывать. Но! Как зарабатывать на гостях отеля, когда каждая половица, каждый дверной косяк и каждая люстра в заведении пытается их убить? Клиентоориентированность в таком случае стремится к нулю, и никто за такое не заплатит.

Так что это дело надо было исправлять. И потому вернёмся к духам. Духи были не особо опасными, но вредными и вообще никак неистребимыми. Погромы они устраивали сугубо по той причине, что им было скучно.

Раньше такого не было, потому как прошлый владелец подпитывал их позитивной энергией, — о том, где он её доставал история умалчивает, но факт есть факт. То есть при прежнем хозяине духи были сытые и довольные, а сейчас стали злые и голодные.

Вывод прост, как бездрожжевой хлебушек: духов снова нужно было посадить на диету из позитивной энергии. И технически дар Сазоновых позволял это сделать играючи, но вот беда: что Эдуард Богданович, что Мария Александровна тупо забыли, как перегонять эманации в светлое, доброе и приятное русло.

Слишком долго они занимались прямо противоположным, а возвращение к истокам вообще не походило на катание на велосипеде, — ну… в плане «никогда не разучишься». Разучишься, да ещё как.

Возобновить позитивные практики Сазоновы смогли, и духов накормили, но по какой-то причине сделали это настолько криво, что схлопотали побочку. У Марии Александровны, как уже было написано выше, начался второй пубертат и всё её лицо высыпало прыщами. А вот болячка Эдуарда Богдановича оказалась куда более опасней.

Вот уже целые сутки в его организме не удерживалась ни вода, ни еда. Обезвоживание было таким сильным, что впору питаться через капельницу, — к слову, такие мысли Сазонова уже посещали.

— Артур, — простонал он, чувствуя, как живот начинает бурчать вновь. — Дорогая, позвони Артуру. Спроси, как он работает с позитивной энергией. Может быть мы что-то делаем не так?

— Сейчас, — утирая слёзы сказала Мария Александровна, и взялась за трубку.

После трёх длинных гудков, она услышала шум шкворчащих плит, плеск воды и крики людей, обсуждающих какие-то «курсы отдачи». И ещё голос Артура, кое-как пробивающийся через весь этот бедлам.

— Сыночек, — шмыгнув носом сказала Сазонова. — Сыночек, у нас проблемы…

А после предельно подробно объяснила суть этих проблем, их причины и следствия.

— Ага, — кивала она, выслушивая ответ. — Ага. Ага. Понятно, — и разговор закончился.

— Ну что там? — цепляясь за дверную ручку, Эдуард Богданович попытался встать на ноги, но не смог и рухнул обратно. — Что он сказал?

— Думаю, ты не захочешь этого слышать.

— Что он сказал⁈

— Артур сказал: «Ваш позорный недуг мы в подвиг определим», — сказала Мария Александровна, снова начиная плакать. — А ещё, что это нормально, и что у нас энергоканалы от тёмной энергии чистятся. Сказал, что надо перетерпеть. И ещё сказал: «продолжайте».

Тут уж и Эдуард Богданович хотел расплакаться, но вовремя вспомнил о своём обезвоживании и решил приберечь драгоценную влагу.

— Ладно, — выдохнул он и всё-таки нашёл в себе силы подняться с пола. — Мы справимся, — а потом вдруг: — О-хо-хо-хо, — резко схватился за живот и скрылся за дверями сортира…

Глава 10

Беготня на кухне «Марины» возобновилась с новой силой. Изредка прикладываясь к чайнику, моя команда приступила к последнему рывку перед банкетом — самому сложному, и самому важному. Тем временем зал уже прекратил принимать гостей, — и даже на урезанное меню, — и в нём тоже вовсю кипела работа.