Гувернантка. Личная тайна его превосходительства (СИ). Страница 7

Строганов подался вперёд, и его голос стал жёстче, хотя хамства в нём не было. Лишь ледяной официоз:

– Раз выгодный брак вам не светит, а вы барышня с характером, то неизвестно, когда у вас появятся собственные дети. Значит...

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу. Пальцы сжались в кулаки.

Нет, я ему точно согрею чаем физиономию!

Ну каков козёл, а?

Я уже привстала и открыла рот, чтобы высказать всё, что думаю об этом наглеце. Но Строганов вдруг жёстко припечатал:

– Сядьте.

Ноги сами собой подкосились, и я, как дура, села обратно.

– Всю вашу нерастраченную любовь, – продолжил он спокойно, будто не заметив моей вспышки, – вы сможете отдать моей дочери. На жалованье не поскуплюсь.

Он взял с края стола лист бумаги, быстро написал что-то пером и придвинул мне.

Я глянула на цифру.

“Двадцать семь рублей в месяц?”

Память прежней Ольги услужливо подсказала: её отец получает в гимназии восемнадцать. И считает это сносным жалованьем. А тут – двадцать семь! Да ещё бесплатное жильё в особняке, питание...

“Это ж целое состояние!”

Но ежедневно контактировать с тем, кто едва не довёл меня до белого каления? Слушать его ледяные нотации?

А с другой стороны, какие у меня варианты?

Из раздумий меня вывел голос Строганова:

– Жду ваш положительный ответ.

Глава 8

Вежливо улыбнувшись, аж скулы свело, я медленно поднялась с кресла.

– Дмитрий Александрович, ваше предложение поистине щедрое, – я постаралась подсластить горькую пилюлю отказа. – Но, боюсь, мы с вами не сработаемся.

Он молчал.

Лицо Строганова не изменилось – сказалась привычка держать эмоции в узде. И только взгляд стремительно потемнел. Стал жёстким, почти злым.

– Надеюсь, у вас получится найти достойную замену мадемуазель… как там её? – я слегка замялась, вспоминая её фамилию, – ах да, Леру.

Развернувшись, я решительно пошла к двери. Должно быть мой поступок, учитывая этикет и местные порядки, казался дерзостью и даже оскорблением! Но мне было плевать.

А чего он ожидал?

“Жду ваш положительный ответ,” – меня аж затрясло от такой самоуверенности.

Я сделала несколько шагов, сжимая пальцы в кулак, чтобы не выдать, как они дрожат. Пульс колотился и шумел в висках. Наверное, я об этом ещё не раз пожалею, но…

И вдруг за спиной раздался тихий голос, от которого у меня побежали мурашки по коже.

– Ольга Георгиевна.

Я замерла, не оборачиваясь.

Пауза.

Может, мне послышалось?

– Дарьиной матери не стало, когда девочке было всего три года. – Судя по интонациям, слова давались ему с большим трудом, как будто он был вынужден переступить через собственную гордость. – Моя должность не позволяет мне уделять девочке столько времени, сколько ей требуется. Столько, сколько она заслуживает. А гувернанток... – он красноречиво умолк, и мне показалось, что я слышу короткий, отрывистый смешок, – гувернанток больше интересует призрачная возможность стать госпожой Строгановой, чем воспитание юной барышни.

Вот же гад… нашёл-таки слабое место.

Я медленно обернулась, распекая на все лады свою мягкосердечность.

Дмитрий Александрович Строганов неподвижно замер в кресле. Цепкие глаза смотрели на меня в упор, и в них впервые за всё время нашего знакомства мелькнуло что-то человеческое.

Усталость? Боль?

Трудно сказать, но именно сейчас я увидела в нём любящего отца, которому действительно требуется помощь.

– Даша нуждается во внимании, – продолжил он вполголоса. – Неужели вы ей откажете?

У меня внутри всё перевернулось. Под рёбрами болезненно заныло.

“Бьёт по самому больному. Знает, куда целиться”.

Ещё и перед глазами, как наяву, встало Дашино лицо. Наивное и доброе, хотя она знала, что убежав, поступила неправильно.

Я медленно выдохнула, понимая, что выбора мне не оставили. Сделала шаг, затем другой и вернулась к креслу, но не села.

– Будь по-вашему Дмитрий Александрович, – произнесла твёрдо. – При одном условии. Даже двух.

В кабинете повисла напряжённая тишина. Во взгляде Строганова разгорелось неподдельное удивление.

“Ещё бы, – хмыкнула я мысленно, – не ожидал, что девчонка станет торговаться? Может, двадцатилетняя я тоже бы с радостью ухватилась за выгодное предложение, но тело у меня хоть и молодое, а мозги и характер остались прежними.”

– Какие же, Ольга Георгиевна? – поинтересовался он, чуть наклонив голову.

– Первое и самое главное – вы не вмешиваетесь в мои методы воспитания. Какими бы странными вам они ни показались. Я желаю Дарье Дмитриевне исключительно всех благ, и заверяю вас, что ни за что не причиню ей вреда.

Строганов медленно поднялся из-за стола. Выпрямился во весь рост, и я снова почувствовала, какая между нами разница. Он – высокий, широкоплечий, в мундире. И я – тощая, бледная моль, в чужом дешёвом платье.

Дмитрий Александрович вышел из-за стола и остановился на расстоянии двух шагов, а после жёстко отчеканил:

– Ольга Георгиевна, вы перегибаете палку.

“Да, я знаю,” – мысленно согласилась, а сама промолчала.

Внутри всё кипело, тело гудело от волнения. Сердце колотилось так, что казалось, он тоже его слышит! Однако я понимала – если отведу взгляд, то всё. Я проиграла.

Он сожрёт меня с потрохами.

Спустя мгновение, казавшееся вечностью, Строганов выдохнул чуть заметно и напряжение в его плечах немного спало.

– Какое второе? – спросил он уже спокойнее.

Я моргнула, не веря ушам своим. Он что, согласен?

Чуть не выдохнула с облегчением, но вовремя прикусила язык. Не хватало ещё, чтобы он понял, как я боялась.

– Второе... – я чуть замялась. Не ожидала что этот упрямый мужчина так легко пойдёт на попятный. – Я бы хотела приступить к своим обязанностям с завтрашнего утра. Если позволите.

– Это не условие, а разумное пожелание, – улыбнулся он едва заметно. – Сейчас Павел отвезёт вас домой, а завтра утром поможет перевезти ваши вещи.

Перевезти – громко сказано. Всё что было у меня из Олиных вещей – это стопка массивных книг и пара изношенных платьев.

– И ещё, – добавил Строганов, будто читая мои мысли, – завтра же, как прибудете, портниха снимет с вас мерки для платьев, достойных гувернантки семьи Строгановых.

“Мог бы и повежливее намекнуть, что мои обноски никуда не годятся,” – обиженно фыркнула про себя.

– Благодарю, Дмитрий Александрович. До завтра.

– До завтра, Ольга Георгиевна.

Только когда дверь закрылась, я позволила себе выдохнуть. Ноги подкашивались, и я опёрлась о лестничные перила, делая вид, что поправляю шаль.

"Чую, мы ещё здорово потреплем друг другу нервы."

Павел провёл меня на крыльцо, и я с наслаждением вдохнула грудью морозный воздух. На спине от тяжёлых переговоров выступила испарина, и ткань неприятно липла к коже.

– Прошу вас, барышня, – он открыл дверцу пролётки, и в этот момент я физически ощутила чей-то яростный, ненавидящий взгляд.

Глава 9

Я осмотрелась по сторонам, вглядываясь в тени у особняка. Угол флигеля, заметённая снегом дорожка, голые ветки старого клёна…

Никого.

– Барышня? – Павел уже открыл дверцу пролётки и смотрел на меня с лёгким беспокойством. – Что-то не так?

Я открыла рот, но тут же закрыла и помотала головой. Только сплетен мне ещё здесь не хватало. Если начну рассказывать про странные недобрые взгляды, могут подумать, что у меня не всё в порядке с головой.

Может, это мадемуазель Леру, если она ещё тут, собирает вещи и пытается сжечь меня взглядом через окно.

Павел нахмурился. Я часто заморгала и осторожно прикоснулась мизинцем к внутреннему уголку глаза.

– Соринка в глаз попала, – для убедительности я даже носом шмыгнула. – Да и ветер, морозно сегодня.

Павел понимающе кивнул, хотя сомнение в его глазах никуда не подевалось. Впрочем, он был слишком хорошо вышколен, чтобы задавать излишние вопросы.