Гувернантка. Личная тайна его превосходительства (СИ). Страница 24

Нет, исключено. Здесь что-то другое.

Дмитрий Александрович, будто читая мои мысли, с лёгким холодком произнес:

– Иногда за удивительной храбростью кроется неоправданный риск.

Так.

Это он сейчас намекает, что я полезла на того мерзавца с голыми руками? Долго он мне будет это припоминать?

Да и что мне оставалось делать? Швыряться чем попало? А если бы угодила в Дашу?

За долю секунды я накрутила себя до такой степени, что воинственно вскинула подбородок. Ещё одно слово, и я…

Стоп.

Я вовремя себя одернула.

“Оля, будь умнее. Не стоит огрызаться на работодателя на глазах у его высокопоставленных друзей”.

Но Строганов, будто специально подливая масла в огонь, нарочито миролюбиво поинтересовался:

– Ольга Георгиевна, вы же со мной согласны?

“Ага, щас”, – я мысленно показала ему язык, но вслух с убийственной сдержанностью ответила совсем другому собеседнику:

– Вы удивитесь, Николай Алексеевич, на что способны женщины. Особенно защищая то, к чему расположено их сердце.

Генерал усмехнулся, и в его взгляде промелькнуло явное одобрение:

– Меня уже ничем не удивить, Ольга Георгиевна. Особенно храбрыми и очень деятельными барышнями.

– Что ж, – Строганов перевёл взгляд на гостя, обрывая нашу мирную пикировку. – Едем в собор? Павел подал сани, как раз поспеем к началу службы.

Вранов коротко кивнул. Мужчины направились к выходу, а нам с Дашей оставалось лишь чинно следовать за ними.

Уже в прихожей, поправляя на ней шубку, я ободряюще прошептала:

– Ты настоящая красавица.

Даша неожиданно мне подмигнула и хитро улыбнулась:

– Вы тоже.

У крыльца нас дожидались широкие, выстланные медвежьими шкурами сани на высоких полозьях, запряженные парой холёных гнедых. Лошади нетерпеливо переступали копытами по хрусткому снегу, косили на нас лиловым глазом и прядали ушами.

Верный Павел застыл у подножки, вытянувшись во фрунт.

– Прошу, – Строганов жестом пропустил генерала вперёд, но тот покачал головой:

– После вас, Дмитрий Александрович.

Дмитрий ловко подхватил Дашу под локти, приподнял, словно пушинку, и усадил на мягкое сиденье. Затем протянул руку мне.

Секунду помедлив, я оперлась на его ладонь и устроилась рядом с воспитанницей. Мужчины заняли места напротив. Павел цокнул языком, взмахнул вожжами, и сани мягко тронулись с места.

Мы заскользили по утрамбованному снегу. Полозья тихо поскрипывали, лошади мерно били копытами, и колокольчики под дугой заливались задорным перезвоном. Даша придвинулась поближе, дёрнула меня за рукав и зашептала на ухо:

– Ольга Георгиевна, а папенька может в этот раз стоять рядом с нами? Или будет на другой стороне, как всегда?

Я покачала головой, стараясь не привлекать внимание мужчин:

– Папенька должен быть на мужской стороне, такие правила. Но он будет видеть нас и знать, что всё в порядке.

Даша серьёзно обдумала это, кивнула и притихла. Я прикрыла глаза и невольно прислушалась к разговору напротив:

– И всё же я уверен, что баронесса проиграет пари, – ровным тоном утверждал Вранов. – Только время и силы зря потратит.

– И деньги? – Строганов вопросительно изогнул тёмную бровь, на что генерал возразил:

– Я не позволю баронессе оплачивать заказ, это дело чести.

Краем глаза я заметила, как он нервно поправил перчатку на правой руке, но не стала заострять на этом внимание. Вранов тем временем пояснил:

– На кону не только деньги, Дмитрий Александрович, а в первую очередь – репутация.

– Баронесса Лерхен ещё себя покажет, – Строганов был явно с ним не согласен. – Бьюсь об заклад, о ней скоро заговорит весь Светлоярск.

– Женщина в типографском деле – это, знаете ли...

– Посмотрим, – Дмитрий коротко пожал плечами.

Услышав знакомую фамилию, я навострила уши.

Баронесса Лерхен?

Точно!

Это же та самая Варвара Лерхен, дочь владельца типографии, чьи лубки Строганов подарил Даше! Та самая, которая “знает толк в печатном деле” по его словам.

А если у её семьи во владении типография… Я могу к ней обратиться со своей идеей! Даже если не сможет помочь, уж советом не откажет.

Слегка приободрившись, я украдкой взглянула на генерала. Вранов сидел, откинувшись на спинку сиденья и разглядывал проносящиеся мимо улицы. Однако чутьё подсказывало, что загадочная баронесса прочно засела у него в мыслях. Женскую интуицию не обманешь.

Сани плавно замедлили ход и остановились. Я чуть приподняла вуаль и с восхищением огляделась по сторонам. И едва не вскрикнула, услышав голос Дмитрия совсем рядом:

– Вы так смотрите, как будто впервые видите этот храм.

Глава 30

Повернувшись, заметила, что Строганов как-то пристально смотрит на меня. Да что там смотрит – препарирует своими тёмными глазами! Будто разгадывает сложную загадку.

К счастью, я быстро нашлась:

– Ваше превосходительство, красивая архитектура всегда приковывает взгляд. Вы так не считаете?

Дмитрий коротко кивнул, мужественно сглотнув улыбку, и тут же перевёл внимание на взволнованную Дашу.

Площадь, на которой остановились сани, была вымощена потемневшей от влаги брусчаткой, которая кое-где проглядывала из-под утрамбованного снега. Люди в праздничных одеждах, с узелками и корзинками, текли к массивным дверям трёх расположившихся неподалёку друг от друга храмов.

Даша, сама того не понимая, дала мне важную подсказку:

– Ольга Георгиевна, а ты тоже ходишь сюда? – она указала пальцем на кафедральный собор, чей купол, увенчанный крестом, буквально парил в темнеющем небе Светлоярска. Фасад украшали массивные колонны, а рядом возвышалась колокольня, с которой вот-вот сорвётся первый звон.

В Ольгиных воспоминаниях не было ничего похожего, поэтому я покачала головой и честно ей призналась:

– Нет, моя хорошая, сегодня я здесь в первый раз.

Выбравшись из саней, я крепко стиснула Дашину ладонь. Девочка, подражая мне, тоже замерла на мгновение, с любопытством разглядывая храм. Народу – яблоку негде упасть! Причём я замечала не только важных дам в шляпках с вуалями и мужчин в дорогих сюртуках. Взгляд то и дело натыкался на простых горожан в шалях, телогрейках, платках…

Строганов и генерал Вранов пошли вперёд, и мы с Дашей ускорили шаг, чтобы не отстать. Следовали за мужчинами буквально по пятам, чтобы и в прохожих не врезаться, и в толпе не затеряться.

Перед входом я трижды перекрестилась и отвесила земной поклон, не забывая присматривать за Дашей. Она послушно за мной повторила и старательно, как учили, перекрестилась.

От внутреннего убранства дух захватывало! Высокие своды уходили ввысь, теряясь в полумраке под куполом. Пахло густым, сладковатым ладаном и топлёным воском от сотен свечей. Где-то на клиросе низкий мужской голос выводил размеренные строки молитвы.

Мы с Дашей прошли на левую половину, где уже стояли дамы в тёмных платьях и шляпках с вуалями, дети постарше, старушки в платках. Всё чинно, тихо и благопристойно. Лишь изредка были слышны приглушённые шепотки и уловимый шелест юбок.

– Волнуешься? – нагнувшись, спросила я у Даши лишь для того, чтобы отвлечь её от переживаний.

– Угу, – кивнула она, и невольно придвинулась ко мне поближе.

Служба началась.

Сперва мне было неуютно. Горло перехватывало шершавым спазмом. Я не могла отделаться от ощущения, что я здесь чужая. Что кто-то ткнёт в меня пальцем и закричит, прерывая батюшку, что я – подлая, обманщица, которая заняла тело несчастной барышни. Сердце тоскливо ныло, и глаза от подступающих слёз неприятно защипало. Хорошо, что лицо скрывала полупрозрачная вуаль.

“Я не хотела, – отчаянно билось в висках, пока я машинально кланялась в такт толпе. – Я же не нарочно сюда попала. Не хотела занимать это тело, так в чём я виновата?”

А затем, повинуясь какому-то наивному, детскому порыву, я зажмурилась что есть мочи, и мысленно позвала ту, чье место заняла.