Тень на стене (СИ). Страница 42

Дракон пару секунд просто продолжал своё занятие, а затем вытащил на свет мха слегка обугленное с одной из сторон сердце и проговорил:

— Второе средоточие силы кор’шкворов.

— И что оно даёт? — задал я новый вопрос.

— Раны будут заживать быстрее. Возможно у тебя будет ещё кое-что — сообщил он, опуская лапу — Срежь сколько сможешь съесть за один раз, но не больше.

Дважды меня просить было не нужно и я отрубил себе здоровенный кусок мяса драконьим когтем, схватив его свободной рукой. Мергаралодон после этого начал употреблять свою долю, которая по понятным причинам была во много раз больше моей. Я же быстро полез в свиток, доставая свою «духовку» и интересуюсь:

— Ему термическая обработка-то не повредит, свойства не изменятся?

— Ему не повредил даже мой огонь — со смешком ответил дракон.

— Отлично — кивнул я, начав запекать еду и жалея, что к мясу не будет ни гарнира, ни салата — Кстати что ещё за «кое-что» может появиться?

— Кор’шкворы такие же изначальные дети этого мира, как и мы, драконы. Если их сердца влияют на нас, то возможно, только возможно, повлияют и на тебя. Может быть твоей изначальной силы станет чуть больше и ты сможешь лучше ей управлять, не смотря на связь со стихией. Цени, не каждому дают отведать плоть этих ублюдков.

— Ценю, без всяких шуток. Но меня самую малость напрягают эти «возможно» — проворчал я — У меня хоть щупалец не вырастет?

— Исключено — фыркнул Мергаралодон — Ну или в худшем случае я верну всё как было. Мне родственник этих тварей под боком точно не нужен. Кстати неплохо начинает пахнуть.

— Спасибо — как-то даже смущённо отозвался я. Дракон, хвалящий мою готовку выглядел слегка странно — Были бы тут ещё специи и соль, вот тогда бы получилось вкусно, особенно если мясо правильно замариновать. А с сыром, майонезом, луком и помидорами можно было бы запечь его по-французски.

— Излишества — не согласился со мной ящер.

— Каждому своё — пожал я плечами, решив перевести тему — Кстати почему ты назвал кор’шкворов ублюдками? По мне монстр как монстр.

— Эта история тянется с зори времён — проговорил Мергаралодон — Они, как и мы, могли слышать голос этого мира и отвечать ему, но поняли его волю неверно. Наш разум стал острее, их слабее, наши тела обрели крылья, их оказались изуродованы, а потом они погрузились во тьму и утратили способность петь миру свои песни. Драконы оправдали надежды, кор’шкворы выродились в ублюдков.

— Это не ту ли песню ты пел, когда тоннель пауков рушил? — приподнял я бровь.

— Похоже твой разум всё таки не совсем безнадёжен — усмехнулся дракон.

— В ваших песнях есть какие-то слова? Петь миру вообще можно научится? Или хотя бы слышать его?

— Вряд ли. Но ты можешь попробовать — хохотнул ящер — Ешь давай и идём. Нам нужно достойно похоронить моего павшего собрата. Не дело, что его кости здесь валяются.

Глава 16

Говорят, что Гай Юлий Цезарь умудрялся делать несколько дел одновременно и получалось они у него одинаково великолепно. Собственно будь иначе, он бы столько всего не наворотил и не стал самым могущественным человеком своего времени. Кончил правда плохо, кинжал в печень — пожизненный диктатор не вечен, но от предательства никто не застрахован, проверено лично. Да и не относится оно к делу. Куда важнее то, что я не знаю, как он умудрялся быть таким, таким был, у меня даже при наличии копий с собственными потоками сознания наличествовали некоторые проблемы с многозадачностью. К примеру в данный момент я вёл бой с тенью, сражаясь сам с собой на кусаригамах. Даже зная мысли и ходы друг друга наперёд это было полезно, в конце концов воину необходима практика, чтоб хотя бы не стоять на месте, а тем паче развиваться. Так что связки перетекали одна в другую, драконьи когти резали воздух, кистени стремились попасть по суставам или закрутиться вокруг конечностей. Отчасти это был бой, отчасти танец, а отчасти шахматная партия, в которой противника необходимо переиграть тактически, даже если он заранее знает, что ты сделаешь. Идеально бы было, если тень ожидала моих ударов, а я её нет, но увы, пока что до такого уровня контроля связи со своими творениями я ещё не дошёл. Однако у меня всё больше получалось впадать в бою в некое подобие транса, в котором нет структурированных мыслей, есть лишь сама схватка. Наверно подобное можно было бы назвать подвижной медитацией.

Третья же моя ипостась медленно и аккуратно выводила на каменной пластинке ножом новые символы, создавая очередной артефакт из подручных материалов. Сказал бы из говна и палок, но где ж в подземье взять эти самые палки? Так что в очередной раз приходилось обращаться к опыту пещерных людей и работать с тем, что есть под рукой. Хорошо хоть интеллектуальным трудом можно было относительно спокойно заниматься в виде двойника. С физическими тренировками к сожалению приходилось заморачиваться самому. Тень может хоть до посинения приседать с булыжником в руках, твои собственные мышцы от этого сильнее не станут, придут лишь воспоминания о нагрузке и появится чувство усталости. Две тени могут рубиться друг с другом сутками напролёт, но это не даст тебе так необходимых боевых рефлексов, в лучшем случае поможет с тактическим мышлением. А вот мысли и кропотливый труд — это другое дело. Рука в плане аккуратности конечно не набивается, но воспоминания о создании очередной штуковины всегда со мной, как и сам результат работы.

В данном случае мой двойник вырезал мелкие иероглифы и привычную кириллицу по очередной схеме, в попытках улучшить целительский артефакт. К созданию подобных зачарований я шёл долго, начёркав уже больше сотни палочек на стене драконьей пещеры. Однако худо, бедно, со скрипом и матом, но процесс шёл. Отправной точкой для него пожалуй стало первое исцеление драконом. Трудно не почувствовать процесс, когда он протекает в твоём собственном теле. Второй опорой пожалуй стало сердце кор’шквора. Съев его кусок я не стал вдруг слышать песню мира и отвечать ему драконьими серенадами. Это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но однако что-то эдакое меня на грани ощущений посещало, порой давая не то чтобы озарения, но определённо подталкивая мысли в правильную сторону. Мергаралодон считал, что голос мира сделал драконов теми, кто они есть, то есть самыми могучими и совершенными созданиями в известной ойкумене. Кое с чем тут можно было поспорить, но в среднем по больнице обычный дракон бьёт обычного представителя любого другого вида. Против фактов не попрёшь. Мне же своеобразная «музыка сфер» помогает быть несколько лучшим артефактором и возможно воином. С пением и вовсе ничего не понятно. К примеру мой двойник и сейчас мурчал что-то неопределённое себе под нос и работать вроде бы получалось проще, но сколько в этом реального эффекта, а сколько плацебо — пойди разбери. Я и в прошлой жизни такую привычку имел, да и не я один. Третьим столпом моей работы пожалуй стала её системность. Артефакты я делал изо дня в день, не забивая болта на своё развитие. Терпение и труд всё перетрут. Возможно было что-то ещё, но я уже не придавал остальным факторам особого значения.

А сейчас моя копия поднялась с булыжника в пещере и отправилась ко мне с законченной восьмигранной пластинкой, густо исписанной иероглифами и буквами. Всё таки дракон подвергал меня весьма различным медицинским воздействиям и это нужно было отражать в артефакте. Для заживления кожи нужно одно, для мяса другое, для перелома третье, если он со смещением, кости нужно ещё и сдвинуть в правильное положение, отбитая почка требует пятого, печень шестого, пробитое же лёгкое — это уже совсем другая история. Вот и приходилось впихивать невпихуемое, чтобы не раздувать размеры амулета до Розеттского камня. С таким по пещерам не побегаешь. И это была ещё одна причина, почему артефакторикой часто занимались двойники. Не слышал, чтобы у воинов-чародеев бывали проблемы со зрением, но символы уже столь мелкие, а освещение столь паршивое, что я опасался за свои глаза. Мне бы микроскоп с хорошей подсветкой и инструменты поминиатюрнее… Но чего нет, того нет и за неимением гербовой бумаги, подтираться приходится наждачной.