Империя в паутине (СИ). Страница 8

— Я-то, конечно, не против был бы, — он щеголевато подкрутил усы, но добавил уже тихо, — но вот моя жена…

— Жаль, господин Родриго, — тяжело вздохнула венецианка, вставляя ногу в стремя и опираясь на протянутую ей руку от дворянина, — очень жаль.

Родриго де Эчаури взяв её лошадь под уздцы, повёл её в замок, по пути спрашивая у неё, неужели у маркиза де Мендосы совсем нет сердца, гонять такую красивую девушку по колено в грязи.

Орнелия, вздыхая и прикладывая руку к своему сердцу, стала жаловаться ему на свою жизнь и что маркиза интересуют только крепости, корабли и солдаты, на девушек вообще ноль внимания и даже жену ему род не может подобрать, поскольку он поссорился с отцом в Кастилии и переехал в Арагон, принеся вассальную клятву Его высочеству Хуану.

— Представляете господин Родриго, он в свои года стал тоже маркизом, как и его отец, — рассмеялась она, — конечно Арагон не столь большое королевство, как Кастилия, но всё же…всё же…

Старый вояка слушал болтовню девушки и всё мотал на ус, что человек, который всего достиг сам, будет явно более справедлив к своим людям, чем те, кто получил титулы и наследство просто по крови.

— Вы сказали, он ещё граф Аликанте? — уточнил он у девушки, вспоминая, что про сеньора оттуда уж очень нехорошие слухи доходили до Наварры.

— Да, если поедете туда, сразу увидите отличные дороги и развешанных по деревьям убийц и грабителей, — тут же закивала девушка, — сеньор Иньиго конечно бывает очень жесток, что уж тут говорить.

— «К убийцам и грабителям, — хмыкнул про себя старый вояка, которому наоборот подобная жестокость казалась как раз по нраву».

— А флот? Вы сказали у него есть свой флот? — уточнил он ещё, что его интересовало.

— О да, он сейчас с ним воюет против Османской империи, — закивала быстро головой девушка, — собственно поэтому он и погнал меня к вам, а не приехал сам.

— А остров Мальта сейчас чей, сеньора? — старый вояка вспомнил последнюю важную вещь, — кому я присягать буду? Королю Хуану через маркиза или самому маркизу?

— Самому маркизу, — спокойно ответила Орнелия, — он выкупил Мальту у Его высочества. Не волнуйтесь вы так, господин Родриго, если хорошо покажите себя, ещё и титульным дворянином станете, вон как барон Форментерский.

Её миниатюрный пальчик перевёлся на далёкую охрану, которая хмуро смотрела за ними, и на огромного швейцарца, который волновался похоже больше всех, что их разговор с девушкой мало того, что затянулся, так ещё и его подопечную увозят внутрь замка.

Седые брови Родриго де Эчаури вновь поднялись вверх. Теперь он думал уже не о том, стоит ли принимать предложение маркиза де Мендосы, а о том, как можно быстрее вывести из Лерина своих людей и их семьи.

11 мая 1465 A. D., Константинополь, Османская империя

— Инико, можно тебя на минуту? — услышал я голос наставника Молла Зейрека, когда закончил якобы повторение его урока и стал собираться обратно домой. Обучался я в медресе отдельно от всех, просто учитель, который преподавал османский язык, давал мне книги и задавал учить что-то конкретное наизусть, потом это спрашивая. Чтобы не выдать, что я знаю язык, мне приходилось всё коверкать, путать слова, за что конечно был бит и не раз, но я каждый раз старался, так что как говорил сам учитель, ещё пара лет, и я буду говорить очень хорошо.

— Наставник? — я поднял голову, увидев его в дверях и подскочив на ноги, низко ему поклонился.

— Идём со мной, — позвал он меня, и я с поклоном пошёл за ним.

— У меня гость, один из суфиев ордена Зейнийе, — кратко сказал он, — он заинтересовался вашим лекарством, а раз ты тут, то я решил позвать тебя, чтобы ты рассказал ему больше о нём.

— Конечно, господин наставник, — я низко поклонился ему, понимая, что сейчас будет настоящие испытание, которое я обязательно должен пройти. Орден Зейнийе был единственным огромным образованием, который держал под собой весь город и мелкие другие ордена просто не выживали под их давлением, так что встреча должна была быть очень значимой для дальнейшей судьбы кофе.

Мы прошли через коридор и зашли в его личные покои, где я был довольно часто, помогая ему с перепиской с поставщиками из Галаты. За столом, на котором стояли угощения, сидел взрослый мужчина. На нём была длинная тёмная хирка из грубой шерсти, подпоясанная широким ремнём, белый тюрбан без украшений и простые кожаные туфли, а когда мы с наставником вошли в комнату, но заинтересованно посмотрел на меня.

— Господин Мустафа ибн Абдуллах, это тот мальчик Инико, про которого я вам говорил, — представил он меня мужчине, — его отец занимается благотворительностью и даёт то лекарство, которое так хвалят наши студенты.

— Добрый день, дервиш Мустафа, — я низко поклонился суфию, заговорив на арабском, — простите, я не говорю на османском, поскольку прибыл из Триполи.

— Он начал учить язык у нас в медресе, — с лёгкой улыбкой дополнил Молла Зейрек мои слова и сел за стол, не предложив сесть мне, так что я остался стоять в полупоклоне.

— Меня заинтересовало это лекарство, так как у нас часто бывают ночные молитвы, — на арабском заговорил и сам дервиш, — тем более, что господин Молла Зейрек сказал, что у вас есть два разрешения? Одно от цеха врачей, второе от ордена Халветийе. Это так?

— Господин наставник всё сказал верно, слово в слово, дервиш Мустафа, — ещё ниже склонился я.

— Ты можешь спросить у отца, не мог бы он продать это лекарство нам? — поинтересовался суфий, — я бы хотел его попробовать, раз так его нахваливает мой сын, который учится в этом медресе.

— Дервиш Мустафа, простите, но наш вакф ничем не торгует, — извинился я и сразу добавил, видя, как тот огорчился от моих первых слов, — но отец мне не раз говорил, что, если кого-то заинтересует наше лекарство, я могу его предоставить бесплатно на пробу.

— Бесплатно? — удивился суфий, — отец точно не будет против этого?

— Скажите, куда привести вам кувшин, и я привезу, дервиш Мустафа, — я распрямился и улыбнулся ему.

— Сегодня к десяти вечера в завию шейха Ахмеда в районе Хайдар, сможешь? — поинтересовался он.

— Конечно, кого я могу спросить там, чтобы передать лекарство? — поинтересовался я.

— Я сам встречу тебя, не переживай, — улыбнулся он мне в ответ.

— Тогда я буду у вас ровно в десять вечера, — я низко ему поклонился.

— Договорились, — кивнул он и показал, что я свободен.

Я перевёл взгляд на наставника Молла Зейрека, который лишь молча кивнул мне, на что я откланялся и покинул их, вернувшись к Панургу, который запряжённый в одноосную повозку со сбитой внутри рамой из нескольких ячеек, куда вставлялись кувшины и ящик с посудой, уже ждал меня, в нетерпении пробуя на вкус деревянную ограду, к которой был привязан. Плотник сделал эту раму по моему заказу, так что теперь было крайне удобно всё возить и даже не нужно было спускать на землю кувшины, я раздавал еду стоя прямо на повозке, наклонясь к кувшинам, закреплённым в своих ячейках.

Вернувшись домой, я рассказал господину Абу Яхья об утреннем разговоре в медресе, и он лишь посетовал, что я так поздно буду возвращаться из Города, поскольку самому предложению и моему ответу на него он был только рад. Новости о деятельности нашего вакфа стремительно разносились по самой Галате, так что на улице с купцом стали уважительно здороваться не только люди с арабскими корнями, но и вообще все. Я уже молчу про себя, поскольку я так примелькался на улицах Галаты, ведущий ослика на поводу с тележкой позади, что меня уже просто перестали замечать, я стал каждодневным фоном для людей, курсируя постоянно по одному и тому же маршруту: мастерская гончара- караван-сарай- медресе в Городе.

Я настолько осмелел и вжился в свою роль, что даже как-то раз поздоровался с Лоренцо Медичи, который куда-то шёл, хмуря лоб, но он даже не повернул голову, чтобы меня заметить, так что просто прошёл мимо, заставив меня улыбнутся про себя…