Империя в паутине (СИ). Страница 6

Когда он довёл её до покоев, которые выделил для гостей, граф спросил.

— Мы можем видеть вас на ужине? Или вы хотите отдохнуть с дороги?

— Я бы хотела продолжить наше знакомство, сегодня, ваше сиятельство, — улыбнулась ему девушка.

— Сеньора Орнелия, не нужно так официально, — покачал он головой, — вы всё же представитель моего соседа, маркиза де Мендосы, так что обращение, «сеньор Луис», в наших разговорах, будет достаточно.

— Благодарю вас, сеньор Луис, — девушка склонила голову и пошла в свою комнату, следом тут же зашли выделенные ей служанки, а за дверью остался молчаливый, огромный швейцарец.

— Барон Форментерский, полагаю? — граф повернулся к нему, — для вас тоже выделили покои.

— Благодарю вас, ваше сиятельство, — спокойно ответил тот, — но я буду дежурить со своими солдатами здесь, поскольку у меня приказ от сеньора Иньиго, не спускать глаз с тех, кого он доверил мне охранять.

Брови графа взлетели вверх, не только от самой просьбы, но и от того, как дворянин буквально её понимал.

— Сеньор Иньиго, настолько ценит сеньору Орнелию? — поинтересовался он у швейцарца.

— Примерно на сумму с пятью нулями, ваше сиятельство, — барон туманно обозначил примерную смету будущего проекта, которую с ужасом недавно озвучила им сама Орнелия, когда посчитала только предварительные тарты на всё.

Услышав сумму, которую даже невозможно было представить, Луис де Бомон не стал больше ничего спрашивать, а уважительно кивнув барону, поторопился к себе, чтобы отдать приказ, и подготовить достойный ужин для гостей. Разговор, с которым они приехали, явно будет непростым.

Ужинали они вечером в малом зале донжона. Стол был из тёмного дуба, накрытый полотном без вышивки, на котором стояли оловянные блюда и глиняные бутылки с вином, оплетённые соломой. Первым блюдом подали жареную козлятину, затем двух куропаток, форель и тёмный хлеб. Слуги наполняли кубки, едва те опускались до половины, меняли блюда бесшумно и держались у стен, но то один, то другой задерживал взгляд на лице Орнелии дольше, чем было нужно, чтобы просто подлить вина.

«В Светлейшей хорошие слуги смотрят только в пол, — улыбнулась про себя венецианка, подметив это».

Граф сам разрезал козлятину и положил гостье несколько небольших кусков. Они сидели рядом, поскольку жены у Луиса де Бомона не было.

— В наших краях редко видят такое сопровождение, сеньора, — сказал он, передавая ей в дополнение к мясу, ещё и отрезанный кусок хлеба, — двести пятьдесят швейцарцев. У иного барона в Наварре нет столько людей под рукой, так что когда мне доложили о приближении вашего отряда, я велел поднять мост.

— Сеньор Луис, — Орнелия мило ему улыбнулась, — половину отряда я оставила в Сарагосе. Въезжать в чужие владения с пятью сотнями солдат было бы весьма неучтиво с моей стороны.

Граф на мгновение перестал резать мясо. Днём во дворе он уже прикидывал, во что обходится содержание такого отряда, теперь он пересчитал цифры заново.

— Маркиз де Мендоса ценит вас даже выше, чем я думал сначала, — он внимательно посмотрел на венецианку.

— Маркиз ценит дело, которым сам попросил меня заняться, — спокойно пожала она плечами.

— И какое же это дело?

Орнелия посмотрела на слуг у стен, на бастарда, сидевшего в конце стола и не притрагивавшегося к еде, а смотревшего на неё с широко раскрытыми глазами.

— Пять дней назад, меня принял в Сарагосе, король Хуан, — ответила она, полностью переключаясь на деловой тон, — мы говорили о новом пути для паломников, и он выразил свою заинтересованность этим проектом маркиза де Мендосы, но перед тем, как отпустить меня, Его высочество дал мне поручение. Оно касается вас, сеньор, и вашего замка Лерин.

Граф мгновенно помрачнел и положил нож рядом с блюдом.

— Говорите, — он встретился с холодным взглядом гостьи, которая уже не казалась ему просто беззаботной красавицей.

— Король недоволен, — продолжила она, — Таррагонское соглашение подписано, война окончена, но ваш алькайд в Лерине держится так, будто этого мира нет вовсе.

Венецианка на мгновение сделала паузу, но затем продолжила.

— Граф Сантистебан де Лерин также сказал, что корона уже потребовала от вас навести порядок, — девушка снова замолчала, но затем уже с теплотой в голосе продолжила, — я приехала не враждовать с вами, сеньор Луис. Я хочу понять, почему ваш алькайд не подчиняется ни королю, ни вам, своему сеньору? Что случилось?

Граф взял кубок, но пить не стал, лишь повертел его в своих руках.

— Приказ я ему отдавал, трижды, сеньора Орнелия, — Луис де Бомон в раздражении поставил кубок обратно на стол, — Лерин стоит на границе и Родриго держал крепость всю войну. Его брата агромонтесы повесили так, чтобы он видел это со стен замка, так что вы должны понимать, его состояние, когда эти люди ему теперь велят открыть ворота крепости. Он мне ответил на первое письмо, что король уже дважды менял своё слово, и, когда он сдаст замок, агромонтесы придут снова, но теперь уже за ним, так что он верит высоким стенам замка и своим людям, а не бумаге, даже от меня или короля.

Орнелия слушала, не перебивая.

— Что он за человек? — спросила она, когда Луис де Бомон закончил рассказ.

Граф ответил не сразу.

— Я не скажу о нём дурного слова, сеньора, и не потому, что он мне служит. Родриго держит крепость двадцать два года. Отец мой поставил его туда, когда сам я был не старше моего Луиса. За эти годы он не нарушил ни одной клятвы, не взял чужого сверх положенного, не открыл ворота никому, кому не должен был. Люди в гарнизоне идут за ним потому, что он делил с ними одно и то же двадцать два года. У него есть жена, живёт с ним в крепости, и два сына, восемнадцати и двадцати лет, оба при нём под оружием. Так что, если бы мне пришлось назвать преданного дворянина в этом королевстве, я назвал бы его.

— И теперь этот преданный дворянин трижды ослушался и вас, и короля, — подтвердила его слова Орнелия.

— Теперь да, — хмуро ответил Луис де Бомон.

Девушка отпила немного вина и поставила кубок обратно на стол.

— Скажите мне ещё одно, пожалуйста, сеньор Луис. Если он завтра откроет ворота и сдаст крепость по вашему приказу, то куда он пойдёт? Со своей женой, сыновьями, верными ему людьми?

Граф промолчал и ещё больше нахмурился.

— В крепости у него дом, люди, семья, имя в конце концов, — задумчиво продолжила она, уже понимая, что возможно нашла суть проблемы, — вы дадите ему другую крепость, после Лерина?

Граф поднял взгляд на женщину, задающую кучу неудобных вопросов разом.

— Не дам, — кратко ответил он, — не после случившегося.

— Значит, вы не будете против, если я попробую предложить ему другое место службы? — Орнелия в задумчивости провела пальцем по краю оловянного блюда, — напишете ему письмо, что отпускаете его с текущего места?

— Вы считаете, что он меня послушает, в этот раз? — изумился граф де Лерин.

— После того, что я от вас услышала, сеньор Луис, — женщина снова убрала холодный тон и тепло улыбнулась ему, — я надеюсь, что да.

Луис де Бомон покачал головой, слабо в это веря.

— Письмо я конечно напишу, поскольку я не хочу причинять Родриго плохого, а это придётся сделать, если он продолжит упорствовать.

— Тогда, — Орнелия взяла салфетку и протерла ей руки, — завтра утром я покину вас, увозя письмо и ваше для него благословение.

— Завтра? Так скоро? — вскрикнул с другой стороны стола Луис.

— Кстати, маркиз, — Луис де Бомон, посмотрел впервые за сегодня на венецианку не как на женщину, а как на маркиза де Мендосу, — а почему новый путь паломников пойдет сразу на земли графа Сантистебана де Лерина? Хотя мои не хуже и так близко к вашему городу?

Взгляд венецианки, уже вставшей из-за стола, снова вернулся к нему, и девушка, немного подумав, вернулась за стол.

— Граф, я готов выслушать ваши предложения, — на Луиса де Бомона смотрели теперь два прищуренных глаза, словно из-под забрала рыцарского шлема. Аналогия была столь явной, что по спине у графа пробежал холодок.