Империя в паутине (СИ). Страница 16

Шейх снова рассмеялся и отпустил меня.

Когда мальчик ушёл, шейх Ахмед позвал в библиотеку своего друга, и правда другого халифа, а также его флорентийского мастера, который вызвался упорядочить его будущую библиотеку, книги и свитки для которой пока хранились на одном из складов, но конечно же, никто ни с кем не спорил, и он просто пригласил их к себе, чтобы не делать двойную работу и платить к тому же флорентийцу за организацию и своей библиотеки весьма приличные деньги.

— Посмотрите мастер, — шейх Ахмед, показал на стеллажи, где уже были закреплены бирки, а также разложены свитки, — работа ещё не закончена, но думаю вам будет понятен принцип, также, если нужно я, вам переведу с арабского на латынь.

Тот склонил голову и подошёл ближе к стеллажам, заметив и лежащие разобранные по кучкам горы свитков, и журнал, в который заносились записи, а также были нарисованы стеллажи с нумерацией, которая уже частично присутствовала на полках. Всего одного взгляда на подобную системность и организованность ему хватило понять, что работа этого неизвестного ему мастера, на голову выше того метода, который он сейчас использовал в работе именно для хранения свитков. Мэтр ценил своё время, а также мог признавать чужой талант, так что повернулся к ожидающих его двум шейхам, и спокойно сказал.

— Для свитков я бы посоветовал выбрать этого мастера, его способ организации более последователен, чем мой, но для книг, я по-прежнему предпочёл бы свой.

— Вы уверены? Вы ведь бросили только один взгляд на его работу! — удивление от того шейха, который и привёл мастера было подлинным, чтобы кто-то по своей воле признал чужое превосходство? Когда это было видано!

— Полностью, шейх Муслихуддин, — флорентиец пожал плечами, у него достаточно было заказов. чтобы хвататься за все подряд, пусть и для таких уважаемых людей, как шейхи тариката Зейнийе, — я вижу работу другого мастера и не имею привычки превозносить себя там, где этого не заслуживаю.

— А если это будут свитки и книги? — задумчиво поинтересовался шейх Ахмед, — что тогда?

— Можно будет совместить два этих метода и выйдет ещё лучше, — тут же кивнул флорентийский мастер, — если вы решите познакомить меня с тем, кто придумал это.

Он показал на стеллажи рукой.

— Я был бы рад познакомиться с этим мастером, поскольку думаю, мы многому научились бы друг у друга, что опять же повлияет в лучшую сторону на качество нашей работы для вас.

— Мы подумаем и ответ дадим вам завтра, — оба шейха переглянулись и флорентиец, понимая, что на этом его участие в демонстрации организации библиотеки шейха Ахмеда, закончена, а потому он низко поклонился обоим и ушёл из комнаты.

— Я думаю он сильно удивится, когда увидит второго мастера, Мустафа, — хмыкнул шейх Ахмед, когда чужеземец ушёл.

— Да, я сам поражён, где ты нашёл подобное сокровище? — улыбнулся его друг, — три языка, да ещё на таком уровне! Это и правда редкость!

— Мальчик тянется к знаниям, — пожал плечами шейх Ахмед, — не зря же Всевышний велел говорить: «Господи, прибавь мне знания».

— Ты прав, Ахмед, — Муслихуддин Мустафа поднял руки к небу, — да прибавит Аллах ему знания.

Вернувшись из текке поздно ночью, я нашел Абу Яхья не спящим, а дремлющим внизу и когда он услышал, что я вернулся, тут же пошёл меня встречать. Мы молча с ним распрягли Панурга, дали ему еды, воды и только потом заперев за собой двери и поднявшись наверх, смогли поговорить и обсудить свалившиеся на нас за день новости.

— Вся Галата гудит, — первым начал он, — всё началось с заказа новым кадием еды у Хаджи Ильяса, а когда все стали искать, откуда он узнал о его существовании, жена караванщика не утерпела и рассказала жене ювелира о тебе и нашем вакфе, что ты утром возил лекарство самому мухтасибу района Хайдар, где и познакомился с новым кадием. Ко мне тут же целые делегации от лавочников и ремесленников зачастили после этого, все хотели узнать подробности.

— Их не будет, — я покачал головой, — просто многозначительно молчите и всё, нам ещё не хватало, чтобы о моих посещениях знатных людей стали сплетничать в Галате, мы тогда так всех клиентов лишимся.

— Я тоже это понимаю, так что лишь улыбался и отвечал, что не могу ничего сказать, — покивал Абу Яхья.

— От Ставроса надо избавляться, он нам больше не нужен, — продолжил я, заставив отца изумлённо вскинуть брови.

— Ты ж сам просил меня его оставить! — удивлённо воскликнул он.

— Ты даёшь ему работу на уровне хорошего ремесленника, при этом всё, что он делает, это два раза в день варит кофе, — я хмуро посмотрел на него, — и после этого я вынужден умолять его, ещё и за деньги, свозить один раз еду в медресе?

— Он много видел, может из мести о чём-нибудь рассказать, — логично заметил Абу Яхья.

— Тогда поступим так, как обычно делают, когда хотят избавиться от людей навсегда, — я поднял на купца взгляд, — найдите того, кто за взятку возьмёт его к себе. Пусть условия будут лучше наших, оплата больше, в общем расхваливайте его как лучшего работника Галаты. Собственно, поэтому вы и не можете ему больше платить, а уволить жалко, так что готовы пристроить на новое место такого отличного человека, а дальше они сами его уволят, увидев, какой он мастер на самом деле.

— Тебе не кажется, что это слишком жестко? — нахмурился купец.

— Мне кажется, отец, что я устал за всеми подтирать сопли, — я посмотрел на него прямо, — нам нужен новый работник, вы лучше знаете семьи Галаты, так что у меня к нему будут следующие требования: либо урод, либо горбун, либо без одной руки, презираем всеми, перебивается случайными заработками, молчалив и нелюдим. Если при этом у него ещё есть приличные родители, то вообще будет отлично.

По мере того, как я говорил, глаза у старика, всё больше округлялись.

— Инико, стой, погоди, — он замахал руками, — зачем нам такой работник? Не лучше просто нанять молчуна, но нормального?

— Нам нужен человек, который будет молить Аллаха, за каждый лишний день, что мы даём ему работу, — сухо ответил я, — именно поэтому сначала будем всем платить по дням, пока не найдём того, кто нам понравится.

Старик задумался.

— Слушай, у моего знакомого купца тканями, ты его видел, когда в первый день прибыл в Галату.

— Хаджи Муса ибн Саид аль-Халаби, левантиец из Алеппо, — тут же выдал я по памяти, на что Абу Яхья кивнул, он давно уже привык к тому, что я помню всё.

— Да, так вот у него старшему сыну двадцать лет, в детстве служанка случайно пролила на него масло, которое загорелось, так что его лицо, руки и тело, — Абу Яхья расстроено покачал головой, — в общем он не выходит из дома, ни с кем не общается, Хаджи Муса пытался его пристроить к семейному делу, но тот не хочет выходить на улицу и всё тут, хотя по дому помогает, что ни попроси. Так что как ты понимаешь, тяжело приходится и ему самому, и его семье.

— Хм, — задумался я, — можно с него начать, почему нет? Пригласите завтра к нам Хаджи Мусу, вместе с другими его сыновьями, устройте им пир за какую-нибудь успешную сделку, в общем я хочу лучше разглядеть его лицо и лица его сыновей.

— Зачем? — удивлённо посмотрел на меня Абу Яхья, но тут же поморщился, поскольку увидел мою загадочную улыбку и сразу поняв, что ничего я ему опять не скажу.

— Да и договоритесь с тем ювелиром, кто делал нам штемпель, что у вас будет для него сложная работа, но если он будет против, то вы конечно обратитесь к другому ювелиру.

— Зачем спрашивать о том, чего ещё нет? — снова удивился купец.

— Как я уже сказал, отец, начнём с сына вашего друга, — хмыкнул я, — если не устроит, то хотя бы вам будут должны за то, что он начнёт выходить из дома.

— Инико, — он тяжело вздохнул, — ты плохо услышал меня? Он не выходит, никогда, ни за что.

— Это пока, — хмыкнул я и поднявшись подошёл к раздражённому моими ответами купцу, и обнял его, — господин Абу Яхья, прекращайте дразнить меня своим раздражением, а то я от скуки начну это делать специально.