Империя в паутине (СИ). Страница 10

Шейх ещё раз посмотрел в арабский текст.

— Обычно именно это место большинство переводчиков упрощают, но не ты… — не стал заканчивать фразу он, затем несколько секунд задумчиво смотрел на меня и отложив свитки, неожиданно сменил тему.

— И ты не говоришь на османском?

На что я трагично вздохнул и отрицательно покачал головой.

— Он учит его в медресе Зейрек, мой шейх, — добавил дервиш, — наставник им очень доволен.

— Если и его отец, столь образован, — шейх Ахмед погладил свою бороду, — тогда понятно откуда у них такой интерес к лекарствам.

— Может быть попробуете его, пока кофе горячий? — скромно спросил я, — когда он остынет, действие будет тоже, но пить его будет уже не столь приятно.

— Да, хорошо, наливай, — согласился шейх Ахмед, на что я попросил у него посуду и уже вскоре они осторожно пробовали напиток.

— Горчит, — покивал головой дервиш Мустафа, — как и написано в заключении врачей.

— Эффект настаёт примерно через тридцать минут, господин, — кивнул я.

Оба мужчины снова удивлённо на меня посмотрели, но я продолжил.

— Если хотите чистоты эксперимента, то займитесь монотонной работой, или погрузитесь в молитву, сами вскоре почувствуете разницу.

Шейх Ахмед кивнул и они, показав мне на угол комнаты, сели молиться и так просидели целый час, во время которого я не смог утерпеть и поднявшись, стал осматривать свитки, лежавшие на ближайшем стеллаже ко мне, поражаясь, насколько разные темы там были, всё сваленное в кучу, без малейшей каталогизации.

— Парень! — внезапно окликнул меня шейх Ахмед, — налей-ка мне ещё лекарства.

— Только последнюю чашку, — сразу предупредил я его, — без привычки его нельзя много пить!

Он кивнул и получив от меня уже тёплый напиток, выпил его и снова погрузился в молитвы.

За время, пока они молились, я сначала просто сидел, разглядывая стеллажи, доверху заваленные свитками. Потом сам не заметил, как уже в который раз перевёл взгляд на одну и ту же полку, и тяжело вздохнул, поскольку медицинские трактаты лежали вперемежку с богословскими, а между ними торчали свитки по грамматике. Я отвернулся, решив больше туда не смотреть, но не прошло и минуты, как снова перевёл взгляд на злополучную полку.

Ещё раз покосившись на молящихся и прекрасно понимая, что лезу без спроса, я поднялся и осторожно вынул первый свиток, решив хотя бы немного разложить их по темам.

— Чем ты занят? — я вздрогнул, когда спустя какое-то время сзади ко мне тихо кто-то подошёл, хотя оба мужчины, что были к комнате, усиленно молились.

Я повернулся, со свитками в руках, застигнутый на горячем, поэтому поклонился и ответил, думая, что меня сейчас обязательно накажут за самоуправство, поскольку двумя свитками я не смог ограничиться.

— Свитки лежат по разным темам в одной куче, господин, — признался я незнакомцу, — мне показалось правильным, если я разложу их по смыслу.

На меня задумчиво посмотрели.

— Тебе кто-то это сказал делать?

— Нет, господин, — тяжело вздохнул я, — но просто я жду, и мне показалось, что безделье не лучшее занятие.

— Я слышал, сегодня должны были пробовать одно лекарство, — он показал на чашки перед суфием и шейхом, их погружённых в молитвы и на кувшин, — это ты тот мальчик из Галаты, чей отец кормит студентов из медресе Зейрек?

— Да господин, всё так и есть, — я снова поклонился ему.

— Налей и мне, — он показал на кувшин.

— Я не могу вам его дать, господин! Лекарство почти остыло и потеряло часть своих лечебных свойств, — я в мольбе протянул к нему руки, — ах, если бы вы пришли чуточку пораньше!

— Давайте, я завтра привезу вам свежий и горячий кофе, куда скажете, чтобы не разочаровывать вас! Прошу!

Мужчина, видя моё отчаяние и желание помочь, рассмеялся.

— Хорошо парень, — кивнул он, — после того, как покормишь студентов, зайди в канцелярию мухтасиба, здесь же в Хайдаре.

Кто такой мухтасиб я не знал, в Галате таких вроде не было, так что скромно поинтересовался.

— А как я вас найду?

Он сначала изумлённо посмотрел на меня, но видя, что я и правда не понимаю, тихо расхохотался, чтобы не мешать молящимся.

— Ох, парень, насмешил ты меня, конечно, — он вытер мокрые глаза рукавом, — давно я так не смеялся. Что же касается твоего вопроса, не переживай, любой укажет тебе это место, у кого ни спросишь.

— Тогда кончено господин, я буду сразу, как отвезу еду студентам, — я низко ему поклонился и он, посмеиваясь простился со мной.

Едва он ушел, я тут же полез в нейроинтерфейс, и меня прошиб холодный пот оттого, что я узнал, кем являлся мухтасиб в Османской империи. От этого чиновника, проверяющего весы, качество товаров и вообще любого торговца, так много зависело на рынке конкретного района, что мне стал понятен его смех, когда он понял, что я не знаю, кто он такой.

— «Ну хоть вроде ничего такого не сказал, — выдохнул я, когда вспомнил наш разговор, — но конечно количество поездок, скоро начнёт меня напрягать».

Поскольку мне по-прежнему нечем было заняться, я решил закончить работу и разложить свитки хотя бы на одной полке правильно, чем и занимался, довольно читая новое для себя, пока тихий голос позади не окликнул меня.

— Ты ведь понимаешь? Что после того, как ты поменяешь расположение свитков, их никто больше не найдет? — поинтересовались у меня, — все уже привыкли к тому, как они лежат.

Я, прижимая горсть свитков к груди, повернулся и столкнулся взглядом с задумчивым выражением шейха.

— А я давайте вам каталог составлю, пронумерую стеллажи и полки, и напишу в каталоге, на каком конкретном месте, где и что лежит, — тут же вывернулся я.

— Да? — удивился он, — и сколько у тебя эта работа займет?

Я вернул взгляд на стеллажи в общем-то небольшой комнаты, добавил запас под то, чтобы это не выглядело слишком быстро и ответил.

— Ну библиотека у вас не сильно большая, так что думаю за месяц, я точно справлюсь.

Шейх ещё более задумчиво посмотрел на меня и переспросил.

— Как ты сказал? Библиотека не сильно большая?

Я осторожно покосился на него и посмотрел на десять стеллажей.

— Ну да…

— Хорошо, если ты так хочешь, я не против, — кивнул он, — к тому же для чистоты эксперимента нужно сделать хотя бы десять попыток пить лекарство и молиться.

— Буду у вас завтра в это же время, шейх Ахмед! — тут же выпалил я и поклонился.

Он хмыкнул.

— Время позднее, может останешься у нас?

— Панург на улице не может ночевать, — я отрицательно покачал головой, — если его уведут, я не переживу, так что спасибо шейх Ахмед, но я лучше домой пойду.

— Хорошо, но будь осторожнее, — кивнул он.

Поклонившись ему и забрав кувшин, я пошёл на улицу.

Когда парень вышел, дервиш Мустафа перестал молиться и поднявшись, подошёл к полке, с разобранными свитками, посмотрев, как они разложены. Хмыкнув, он повернулся к учителю.

— Узнай больше о его отце, их вакфе, о самом парне, — тихо сказал шейх Ахмед, — мне кажется несправедливым, что человек, который так жадно тянется к знаниям, получает их меньше, чем те, кого приходится заставлять их получать.

— Да, мой шейх, — дервиш Мустафа склонил голову, — я всё узнаю.

— А с лекарством, посмотрим, — шейх пожал плечами, — голова и правда становится яснее, но это может и оттого, что я сегодня хорошо выспался.

— Может завтра пригласим молиться ещё кого-то, кто ещё не пробовал его? — поинтересовался дервиш Мустафа.

— Хорошая идея, давай так и сделаем.

Господин Абу Яхья едва не вырвал себе все волосы с бороды, когда я вернулся домой так поздно, что он хоть и ждал меня, но сон сморил его, так что только утром он узнал, как прошла встреча в завии шейха Ахмеда, неожиданная встреча с ним самим, а главное, что я не распознал человека, который поймал меня за разбором чужих свитков. Абу Яхья, когда узнал, что это был мухтасиб района Хайдар, схватился за голову, причитая, что нам отрубят голову, если он скажет хоть одно плохое слово о кофе.