Лотосы Храмовой Горы (СИ). Страница 18

Во дворе суетились носильщики, подоткнувшие полы своих простеньких одежд аж до пояса, так что сразу же становилось понятно почему таковых тут называли «голоногими».

Они складывали у стены последние дорожные узлы и какие-то котомки, возле ступеней двое слуг поправляли поклажу, третий придерживал ее сверху и давал советы с таким уверенным видом, словно без него оба немедленно разучились бы завязывать веревки. Через двор пробирался человек с охапкой каких-то свертков, из-за которых ему не было видно собственных ног; навстречу прошли монахи, пришлось уступать, поворачиваться боком, и один сверток все-таки упал, вызвав сдавленный вздох, в котором я без труда узнала отношение работяги к существующему мироустройству.

От ворот доносились лошадиное фырканье, стук копыт и голоса. Люди уже собрались в дорогу, но еще не стали процессией, а потому мешали друг другу с той особенной добросовестностью, какая бывает только при большом количестве начальства.

Сидзуку я заметила возле галереи. Она стояла в стороне от прохода, не заставляя никого обходить себя, и смотрела на приготовления; при виде меня сразу повернулась, улыбнулась и пошла навстречу.

Одетая просто, без придворного нагромождения шелков, она казалась чуть меньше чем обычно, напоминая снова ту самую Юну, с которой мы познакомились в купальнях — обычную женщину, которая устала прятаться от мира за масками. Сегодня, как и тогда на ней не было ничего, что нужно было бы нести, бесконечно поправлять или красиво раскладывать по полу, прежде чем приступить к разговору; сдержанный цвет, аккуратно лежащие складки, буквально два-три одеяния вместо привычных двенадцати. Впрочем, носить все это Сидзука умела так, что простота выглядела ее собственным выбором, а не последствием внезапного разорения.

Она оглядела меня, задержала взгляд на рукояти «Благословения Рэнки», потом снова подняла глаза к моему лицу и улыбнулась.

— Сама Госпожа Смертоносная Вдова, Первая Похабница Киото и Первая Скряга Павильона Весенней Луны почтила меня своим присутствием этим утром. Какими заслугами в прошлой жизни я заслужила такую честь? — наклонила она голову набок, разглядывая мое дорожное одеяние. — Неужели такая скромная девушка как я достойна этого?

— Скромность тебе к лицу, Госпожа Лисица. — усмехнулась я в ответ. — Правда она на тебе недолго продержится, я уверена. К сожалению, не могу остаться и продолжить обмен колкостями, потому что долг зовет.

— Слышала я что Аяко-доно теперь большой человек, Госпожа Начальница Устроения Высочайшего Выезда. — она встает рядом со мной, разглядывая суету во внутреннем дворе Храма-на-Горе.

— Что есть, то есть. — вздыхаю я. — Не было у бабы заботы, купила баба себе порося… сюда я тебя сопроводила и Принца Рэндзи, обратно — Старого Императора… сдается мне что моя новая работа — курьером по доставке августейших особо из пункта А в пункт Б. Ты-то как? Вчера пришлось встретиться с… Ним. — легкая заминка, оглядываюсь по сторонам. Вроде никто нас не подслушивает, а во всеобщей суете наш разговор и вовсе проходит незаметно для окружающих. Только Бай Лин стоит сзади на почтительном удалении, заодно присматривая чтобы никто не приблизился.

— С Ним? Ты про Ширакаву? — из недр своих рукавов Сидзука извлекает белый веер с изображением цветущей сливы и обмахивается. — Все мужчины одинаковы, Аяко-тян, запомни это. Всем нужно одно и то же… и ты никогда не должна давать им это до самого конца. О нет. Что отец, что сын… — она пожимает плечами.

— Всем нужно одно и то же? Ты про… игры уточек-мандаринок на пруду? Про «тучку и дождик»? — хмурюсь я. — Да ладно, я про это все знаю, может даже побольше тебя, я же Первая Похабница!

— Дурочка. Всем нужно чтобы их видели и принимали такими, какие они есть. Выслушивали и поддерживали. Неет, Аяко, в Цветочном Квартале ты бы недолго задержалась. — качает она головой. — Такая наивная. Как-нибудь я дам тебе парочку уроков, чтобы твой Такэда тебя не сразу бросил…

— Да не бросит он. — отмахиваюсь я. — Я ему жизнь спасла.

— После того как подвергла ее опасности? — наклоняет она голову набок и улыбается, увидев мое лицо. — Что? Все слышали «Песнь Кровавой Полуночи», Сан-сан!

— Да… и ладно. — я поправляю меч на боку, понимая, что спорить с ней бесполезно, хотя и приятно. Было бы у меня время, сидели бы мы в купальне поднимая очередной тост — еще как бы поспорила, до хрипоты. И напилась бы до состояния риз, вот чтобы кривой как турецкая сабля выползти… но дела, дела. Надо поторапливаться, а то вдруг Старому Пердуну вожжа под хвост попадет и решит он отдать меня в руки палачей… что кстати неожиданно, обычно тут только простолюдинов казнят, а я уже вроде как к славному роду Такэда принадлежу.

— Спасибо за сопровождение, Аяко. — уже серьезно говорит Сидзука. — Я знаю, что если бы не твои «Алые» то на меня обязательно по дороге напали бы. И в столице оставаться я не могла, так что… спасибо.

— Это был приказ от Рэнки. — честно признаю я. — Если бы тебя зарезали по пути, то все подумали бы именно на нее, а у нее и так сейчас забот полон рот. Ты ей нужна живая.

— Даже не знаю радоваться этому или нет. — хмыкает она. — Но все равно спасибо тебе. Именно ты сопроводила меня до храма. Тут я в безопасности. Несмотря на то, что ты служишь Рэнке — я благодарна тебе и считаю тебя своей подругой. Если вдруг Рэнка все же решит, что я устраиваю ее больше мертвой чем живой — я надеюсь, что именно ты будешь исполнять такой приказ.

— А я надеюсь, что у тебя хватит ума не дожидаться его исполнения. — ворчу я, покачав головой. — До чего же вы тут любите драмы устраивать, сирабоси. В отличие от моей химэ ты у нас к жизни за стенами дворца привычная, деньги у тебя есть… я очень удивлюсь если застану тебя тут через неделю. Я бы не стала ждать. Тут и стен толком нет… кто тебя удержит?

— Я и сама так думала. — кивает она, продолжая наблюдать за суетой во дворе. — Думала исчезнуть, и чтобы Госпожа Сидзука Годзэн пропала, а вместо нее появилась… ну не знаю. Знатная дама, например. Или хозяйка придорожной таверны. Гостиничного двора. А может быть устроительница танцевальной труппы? Кто знает. Но кое-какие обстоятельства заставили меня поменять намерения. Уверяю тебя что через неделю и через месяц, а может и через год я все еще буду этой Сидукой Годзэн. — она метнула быстрый взгляд в сторону. Я посмотрела туда же. Северо-восток, именно там располагались покои Старого Пердуна Ширакавы… может ли быть что…

— Погоди, так ты и Ширакава… — я сглотнула. Ну конечно же. Старый Пердун не мог упустить такую возможность, ведь он спал с Рэнкой прежде, чем отдать ее замуж за сына… у него нездоровое соперничество, эдакий Эдипов комплекс, наоборот, наверняка он подсознательно завидует Императору Тоба, потому что тот молод. Бесхарактерный, бесхребетный, слабый, отвлекающийся по пустякам и не способны настоять на своем, но — молодой. Он будет жить, а Ширакава умрет, просто потому что таков закон природы. Пытаясь доказать обратное и вернуть время вспять Старый Пердун как будто соревнуется с Тоба в том, в чем лучше бы не соревноваться… например — забрать у сына его женщину. Получается, что этой ночью…

— Ты переспала со Старым Драконом⁈ — шиплю я на Сидзуку и та торопливо на меня веером.

— Ты что, с ума сошла⁈ — шипит она на меня в ответ. — Тише! И не спала я с ним! Кому я только что объясняла, что не в похоти дело! Тут совсем другое!

— Ай, да какая разница! Ты — соблазнила его!

— Огромная. — взмахивает она веером. — Соблазнить и спать — разные вещи. Твоя задача, Аяко, — не отдаться мужчине, а покорить его. Чтобы каким бы могущественным он не был, отходя ко сну каждый вечер — он думал о тебе, понимаешь? Если ты дашь ему свою драгоценность, то он удовлетворится ляжет спать как сытый боров. Нет, ты должна быть рядом, казаться доступной, быть понимающей и скользить по краю… эта игра требует терпения и хитрости, чего у тебя и в помине нет.

— Охренеть. — говорю я. — А я еще тут песенку про инцест пела, так получается я прямо в яблочко этой песенкой попала?