Идеальный мир для оценщика 4 (СИ). Страница 4

— А ты левша? — растерянно спрашивает Зул.

— Нет, — восклицаю я, — но слов я не знаю. Не забывай, я не местный. Может, жители этого мира впитывают эти слова с молоком матери, но я на детском питании рос…

— Понятно, — Зул скребет череп пальцами, — этого я не учел! Действительно, откуда тебе знать слова клятвы, ты же не адепт… Ладно, вот эти слова: «Дерто гарх селеон».

— И что они означают? — сразу же спрашиваю я, а то мало ли, вдруг это слова, которые меня в раба превратят.

— Дословно: «Бездна мой свидетель». — Голос Зула снова наполняется силой и пафосом. — С древних времен этими словами скрепляют самые строгие договоры. Нарушившего клятву Бездна карает самым страшным способом.

— Тогда давай продолжать, — киваю я.

— Коснись указательным пальцем правой руки сферы и произнеси слова, — повторяет лич.

— Дерто гарх селеон! — четко повторяю я и касаюсь пальцем зеленой сферы.

Никакого грома или молний, даже свет факелов не дрогнул. Только сфера застыла, а затем рухнула на каменный пол, разлетаясь на миллионы зеленых осколков.

— Все, клятва принята и закреплена, — удовлетворенно произносит Зул, — теперь ты мой ученик.

Вот как, я действительно ученик лича… теперь для меня все изменится.

— Идем за мной, — кивает лич.

А что поменялось-то? Во мне вроде ничего нового, Зул тоже разговаривает по-старому… С другой стороны, я все-таки ученик, вряд ли у меня должны вырасти крылья или открыться третий глаз? Когда я в первый класс пошел, тоже ничего во мне кардинально не поменялось, изменился только образ жизни… немного. Наверное, и здесь так.

Занятый этими мыслями, следую за Зулом. Тот приводит меня в комнату с камином и костяным столом, ту самую, где мы беседовали.

— Посиди здесь, — лич указывает мне на стул, — мне надо кое-куда отлучиться.

Лич выходит за дверь.

Да уж, интересно началось обучение. Сижу один в пустой комнате, жду…

Надеюсь, Зул сейчас не явится в сопровождении других учеников, чтобы те посмотрели на очередного балбеса, согласившегося на сделку…

Представляю, как в комнату вваливается сотня учеников, все с пустыми, но сочувствующими глазами. Смотрят с жалостью и говорят:

— Ну, что, попался? Мы тоже кое-что отдали.

Кстати, интересно, а что отдавали другие ученики? Может быть, один день из жизни — это стандартная ежегодная плата, а вот вторая часть вознаграждения? У меня Зул потребовал воспоминания о мотоциклах, а у других? Какие ему могли понадобиться воспоминания? Или не воспоминания…

Вскоре Зул возвращается, неся большой черный короб с двумя отверстиями на противоположных гранях.

— Внимание, черный ящик! — с усмешкой произношу я.

— Это не просто ящик, — Зул шутку не оценил, — это короб воспоминаний. Очень редкий артефакт, между прочим. Может быть, единственный оставшийся в мире…

— Хорошо, я понял. На учебные пособия ты скупиться не собираешься, — киваю я. — И чего эта штука делает?

— Короб воспоминаний позволяет передавать воспоминания от одного человека другому. Передача может быть временной, а может и постоянной. Каждый засовывает в отверстие руку и выбирает нужное воспоминание для передачи.

Как-то не хочется запихивать руку в неизвестный артефакт — мало ли, оттяпают.

Я ж в этом ничего не понимаю…

[Короб воспоминаний

Тип: магический артефакт

Класс манипуляций: ментальные

Вид манипуляций: передача памяти.

Примечание: крайне редкий артефакт. Первое упоминание датировано 1578 годом до эпохи Волка. Ящик используется для передачи информации от одного объекта к другому. Обмен происходит по договоренности сторон.]

Понятно, подвоха вроде нет. Оценка подтверждает слова Зула.

— Я, в общем, готов, — пожимаю плечами, — чего ты там хотел? Воспоминания про мотоциклы? Такое у меня имеется…

Кто бы мог подумать, что воспоминания о лете, проведенном в деревне, где я с местными мальчишками чуть ли не каждый день катался на мотоцикле с коляской, сослужат мне службу…

— Не сейчас. — Лич поднимает костяные ладони. — Ты мой ученик, а значит, я должен передать тебе какие-то знания.

— Да я могу и заклинаниями брать, — отвечаю Зулу, — мне не принципиально же…

— Без проблем, — кивает лич, — давай покажу, чему смогу тебя научить…

Осторожно просовываю руку в отверстие — странно, короб с виду большой, но не настолько. Рука ощущает пустоту, до противоположной стенки я не достаю. Как будто внутри «черный ящик» гораздо больше, чем снаружи.

Перед моим мысленным взором возникают картинки совсем не моего прошлого. Откидываюсь на спинку стула, видимо сейчас начнется обучение…

Зул стоит посреди открытого пространства — поле какое-то. Только поле это усеяно костями, трупами людей и животных. Оружие, доспехи, обломки боевых машин — с ходу я сумел опознать только баллисту и требушет.

И посреди этого всего стоит лич. Ветер треплет черные полы его одеяния, гонит по небу клубы дыма, в разрывах облаков виднеется тусклое солнце.

Лич смотрит в одну точку.

Кости шевелятся, словно от слабого землетрясения, сначала подрагивают и подпрыгивают мелкие косточки, затем те, что побольше…

Трупы, скелеты подхватывает ветер и закручивает в причудливый костяной смерч…

Тот набирает обороты, втягивая в ненасытную утробу все больше и больше останков.

Зул все так же недвижимо наблюдает за волшебством.

Наконец смерч исчезает, оставляя причудливое создание — то ли лошадь, то ли быка…

Лошадиное тело венчает бычья голова с длинными изогнутыми рогами, из тела то тут, то там торчат острые костяные косы, способные легко разрезать живую плоть.

Чудовище поднимает голову к небу и издает жуткий рев, затем сосредотачивает взгляд на личе и бросается в атаку.

Зул спокойно ждет приближения монстра.

Мне бы его нервы. Когда на тебя несется огромная туша, ощетинившаяся острыми лезвиями, сложновато оставаться спокойным…

Зул же и бровью не ведет. У него их и нет, конечно, но ни единым движением он не выдает страха или напряжения.

Когда монстр совсем рядом, лич создает вокруг себя защитный барьер. Тварь со всей силы налетает на магическую преграду. Кости оглушительно трещат, монстра отбрасывает назад, но он снова бросается на Зула.

Монстр не оставляет безуспешных попыток пробить барьер, лич же, словно потеряв к твари интерес, активирует артефакт и исчезает в сполохе черного пламени…

Последнее, что я вижу, прежде чем прервется воспоминание, — это помещение с каменными стенами, черными свечами, расставленными на столах и полках. Несколько черепов на полу, человеческих и нет, и ряды шкафов вдоль стен, забитых книгами от пола до потолка…

— Это что было? — спрашиваю Зула.

— Это создание кадавра. — Лич откидывается на спинку стула и небрежно покачивается на нем. — Могу тебя научить творить такого… но имей в виду, кадавры не признают хозяина, не подчиняются создателю, да и кому бы то ни было. Это чистый монстр разрушения, нацеленный только на одно — уничтожать все вокруг себя.

— И смысл в таком заклинании? — скептически хмыкаю я. — Создавать монстра, который меня же попытается прикончить?

— Можно создать его, если вокруг враги. Им придется несладко, правда потом и тебе тоже. В древности создание кадавра было чем-то вроде экзамена на высшего мага. Многие волшебники не могли пройти первый этап — то есть создать кадавра, но еще больше погибло на втором этапе, когда монстра надо было убить. Берешь?

Что-то какое-то сомнительное волшебство.

Лич, видя, что я колеблюсь, продолжает:

— Маг может научить только тому заклинанию, которым владеет в совершенстве, — тогда он сможет переписать его и передать. Передача не проходит бесследно, приходится потом неделями, а то и месяцами вспоминать заклинание, тренироваться его использовать заново. Передать заклинание означает передать частичку себя…

— Да уж, весело, ничего не скажешь, — сомнений в полезности заклинания, да и вообще во всем процессе передачи все больше, — я, пожалуй, откажусь, мне такое не надо.