Полугород (ЛП). Страница 6

Это огромная расщелина, разделяющая Астеру пополам и давшая ей прозвище «Полугород», по размеру больше трети Гранд-Каньона, а еще она служит своего рода границей безопасности. К Северу от Разлома вы найдете яппи², политиков и финансовых брокеров — в общем, кучу клонов Джеймса, бегающих вокруг и вещающих друг другу о «синергии», а также безупречный парк СР (Севернее Разлома), музей «Виндзор» и богатых домохозяек, нанимающих людей поливать цветы у своих прелестных особняков из известняка.

Но здесь, к Югу от Разлома, живут все битники³, маковые торчки и молодежь, которой не на что купить даже хлеба. В защиту Юга скажу, что именно здесь проходят вечеринки, о которых пишут разоблачительные статьи, здесь же находятся авангардные галереи и лучшие винные бары для первых свиданий. Пока вы не суетесь в самые дебри Юга, вы вряд ли наткнетесь на трущобы или наркобаронов. По крайней мере, так вам скажут на экскурсиях по Разлому, за которые туристы платят по сорок пять долларов. Даже не заставляйте меня начинать разговор о ценах на их футболки с надписью «РАЗЛОМОГАЗМ».

Я вспоминаю, как отец объяснял мне в семь лет, что учительница в начальной школе была неправа. То, что говорят на этих экскурсиях — мол, зияющий Разлом, вокруг которого первые поселенцы Астеры построили город, является геологической аномалией, существующей с начала времен, — далеко от истины. Он научил меня, что в Астере девиантов больше, чем где-либо еще в мире, потому что Разлом был вспорот много тысячелетий назад тогдашним Верховным Тэйном Выводка. Он выпустил девиантов из преисподней, сделав это место величайшими и старейшими вратами в ад. И хотя могущественные лимантрийцы закрыли их вскоре после этого, большинство освобожденных девиантов сделали этот город своим домом. А за долгие годы все вампиры и оборотни, которых они обратили, или их потомство, поступили так же.

Если бы только Джеймс знал, что я иду не за пиццей, а патрулирую улицы в поисках девиантов, чтобы унять внутреннюю бурю. Если бы он знал, что я делаю это чаще, чем занимаюсь уходом за кожей. Но он не знает, а значит, у меня нет права злиться на него за осторожность. Он всегда только и делал, что присматривал за мной. Был случай, когда мы с Пенни навещали его в братстве, и он ударил парня, который ущипнул меня за зад. Это было так мило — его рука распухла до размеров баклажана. И стала того же цвета. Мне бы даже лед не понадобился, если бы я сама врезала этому неудачнику, но Джеймс сделал это за меня. Это ведь чего-то стоит, правда?

Проходя мимо салонов, в чьих окнах горит красный свет, я в сотый раз задаюсь вопросом, почему я ему всегда была небезразлична. Хотелось бы, чтобы это не имело значения. Может, это шанс починить что-то сломанное? Он ведь работает в высших эшелонах пиара. Буквальный «ликвидатор проблем». Ирония ситуации понятна всем, а маме — в первую очередь. Или, может, я для него — возможность восстать против идеальных родителей, встречаясь с кем-то, кто совсем не похож на его милых и щебечущих бывших из высшего общества?

Или, может быть…

Я так погрузилась в самоанализ, что даже не заметила, как дошла до печально известного ночного клуба «Лихорадочный сон», когда кожа вспыхнула от присутствия девианта.

— Даже не знаю, что впечатлило меня больше, — произносит холодный голос, и низкий звук обволакивает мое ухо. — То, как ты убила демона в движущемся вагоне метро, или то, как ты там же сняла штаны.

ГЛАВА 4

Моя первая мысль, прежде чем я оборачиваюсь, это то, что я это заслужила.

За то, что забрела так далеко на Юг Разлома в пятницу вечером, как и предупреждал Джеймс. За то, что пропустила день рождения Пенни. За то, кто я есть.

Вторая мысль, я была права раньше. Я знала, что кто-то видел, как я прикончила того демона в метро.

Третья, облегчение. По крайней мере, на этот раз моя добыча сама пришла ко мне. Как раз то убийство, которое мне нужно.

Я выуживаю свои полтора кинжала из-под платья, разминаю шею и разворачиваюсь.

Мой первый удар нацелен прямо ему в сердце, и я не буду лгать, я впечатлена, когда он голым кулаком отбивает мой кинжал, даже не издав звука. Мой второй выпад летит в шею, но когда он уклоняется с молниеносной скоростью, я уже начинаю выдыхаться. Нехорошо.

Здесь, так далеко за Разломом, всё кажется более жарким и застойным, будто мы сползаем прямиком в ад. Воздух густо оседает в легких, пот все еще на лбу. Несмотря на то, что он так окутан тенями, что я не вижу его глаз, по его движениям я понимаю, что сражаюсь с демоном.

На этой боковой улочке нет машин. Домов тоже нет. Только склады, заколоченные витрины и одно полуразрушенное жилое здание. Тихо, если не считать низкочастотного гула музыки, доносящегося из «Лихорадочного сна» парой кварталов южнее. Я вдыхаю и снова бросаюсь на него, но он уворачивается с пугающей легкостью.

Лишь когда демон отступает в круг света от уличного фонаря, мне удается его разглядеть. Мне требуется всего миллисекунда, гены охотника снова в деле, чтобы заметить его шею. Из-под кудрей на затылке выглядывает приподнятый участок давно обожженной кожи. Клеймо, семиконечная звезда с рогами.

Демон Выводка.

И всё же ледяной страх, прошивший меня насквозь, это вовсе не то, что выбивает весь воздух из моих легких.

Этот парень, этот высший хищник, той же породы, что и те, кто убил моего отца, он великолепен.

Болезненно красив. Как те статные, серьезные актеры, созданные для исторических ролей. Вневременная красота. Вьющиеся каштановые волосы, высокие скулы, точеный подбородок сказочного злодея. И пронзительные, беспокойные синие глаза. Цвета беззвездных сумерек.

Пока он наблюдает, как я пялюсь на него, я задаюсь вопросом, чувствовала ли я когда-нибудь подобное влечение раньше… Или, возможно, мне что-то подмешали в «Паутине». Что было в той зеленой маргарите? Как дочь одного из самых важных людей в городе, я бывала на достаточном количестве высокомерных мероприятий, чтобы видеть множество симпатичных мужчин, и всё же этот парень, это нечто иное.

Конечно, так и есть, говорю я себе. По той же причине я не могу нанести ему ни одного удара. Он демон Выводка. Великолепный демон Выводка, смотрящий на меня так, будто моя душа охотницы, это его ужин.

Мне следовало бы просто бежать, попытка победить члена Выводка, скорее всего, бесполезна. Но я не смогу уснуть, зная, что он бродит по городу. А если честно, я не смогу уснуть, если не убью кого-нибудь. Кровожадность эона во всей красе, дамы и господа.

Я снова бросаюсь на него с кинжалами, думая об отце и о людях, которые его убили, и ярость делает меня быстрее. Я задеваю ребра демона, разрывая его толстовку. Случайный луч золотистого света от такси дальше по улице освещает гримасу на его лице. Демон делает шаг назад, чтобы уклониться от моего следующего замаха, и совершает первую ошибку, спотыкаясь о разбитый бордюр. Я нападаю, кинжалы наготове, работа ног именно такая, как учил отец…

И жестко приземляюсь на руки и колени.

Демон… он обманул меня. Я даже не заметила его ногу там. Даже не заметила ловушку, которую он расставил. Тот случайный шаг об бордюр был притворством.

Но красавец-демон не нападает, пока я на коленях. Он не бьет меня по ребрам, к чему я уже приготовилась. Как сделала бы я. Он ждет, пока я встану. Терпеливо, словно стоит за старушкой в очереди на кассе. Всё это не сходится. Зачем следовать за мной от самого метро и затевать драку только для того, чтобы ни разу меня не ударить?

— В чем дело? — хриплю я, поднимаясь, чтобы перевести дух.

— Не могу поверить, что ты на это купилась, — говорит он, разглядывая свою испорченную толстовку.

Ярость закипает, я бросаюсь на него и подношу сломанный кинжал на расстояние дюйма к его горлу, прежде чем осознаю, что он даже не вздрогнул. Я чувствую его яркий, цитрусовый запах. Как лимонник, вечнозеленые растения и кусок мыла.

— Твой кинжал сломан, — говорит он, и его кадык дергается прямо у острого края моего серебра.