Системный Рыбак 17 (СИ). Страница 18

Ярость подняла его со дна души и вышвырнула наружу целиком. Пламя ударило с ладони столбом выше ограды, развернулось над двором и заревело так, что отозвалось у меня в костях. Фиолетовое зарево легло на разбитые стены дома Клейн, камень под ногами почернел и поплыл, а жар выпил из воздуха всю утреннюю сырость. Очаг в груди распахнулся во всю ширь, и родовая кровь Винтерскай пошла наружу вместе с Пламенем Фиолетовой Бездны.

Перед глазами вспыхнуло окно:

Внимание! Нагрузка на «Глубинный Полог» превысила безопасный порог: 58%

Я держал пламя и читал строку, пока Кэмэл вёл свой веер вперёд.

Ночью Маска молчала. Сейчас я поднял руку, и Система отсчитала мне проценты, будто вскрывала печать.

Значит, порог. Полог глушит след молча, пока запас прочности держится выше половины, а голос подаёт у самого предела.

Фиолетовая стена встретила багровый веер на середине двора, и мир загудел. Серпы вязли в пламени и таяли, туман вскипал, сворачиваясь бурыми хлопьями, но из шара лезли новые лезвия, и точка, где сшибались наши силы, поползла ко мне. Кэмэл давил всем, что у него осталось, и в его напоре стояла сухая горечь сжигаемых лет жизни. Старик тратил себя без остатка, ему после этого утра всё равно светило либо вознесение, либо пепел.

Я налёг сильнее, и стена подалась вперёд.

71%

Точка столкновения замерла, дрогнула и покатилась к старику. По камням от неё разбегались трещины, воздух над двором плыл и звенел от жара.

84%

Кэмэл взревел и шагнул навстречу, вливая в шар кровь из рассечённых ладоней. Багровая волна вспухла вдвое, продавила пламя и поползла на меня.

95%

Проценты щёлкали быстрее, чем я успевал их читать. Серпы висели уже в пяти шагах, жар и смрад чужой крови давили на лицо. Я держал равновесие на пределе того, что туман ещё мог спрятать.

97%

Выход у меня был, и лежал он в стороне от этого двора. Разорвать сцепку и уйти в переулки, отсекая погоню огненным кольцом. Ноги у меня быстрые, город я знаю, до заката меня в этих кварталах сам Вейл со всей стражей ловил бы неделю.

Цена побега стояла перед глазами так же ясно: Рид останется в клетке, белая кошка в своей, Элиза в жгутах, и к полудню всех троих положат на демонический алтарь. Если же дожать, то Полог лопнет, и вспышку увидят там, за Вечным Океаном. И Клан Винтерскай придёт за мной!

Свобода против своих…

Я посмотрел на Элизу. Она стояла на коленях в пыли, зарёванная, с разбитой губой, и мотала головой: беги, беги, беги. Подбородок при этом торчал вперёд так упрямо, что оставалось только руками развести. Вся в отца.

Выбор занял у меня меньше одного вдоха. Без каких-либо сомнений.

— Ладно, — сказал я вслух. — Была ни была.

И ударил во всю силу, не сдерживаясь.

Пламя взревело.

Двор в этот миг стал фиолетовым. Огонь разом вспух в реку, и она проглотила серпы, слизнула туман и покатилась к старику плотным потоком, вминая багровый шар обратно в его ладони.

Внимание!

Нагрузка на «Глубинный Полог» превысила порог мощности родословной силы, который он может скрывать!

Сокрытие Вашей родословной силы больше не работает…

Плевать…

— Стой, безумец! Ты сожжёшь дар предков! — Кэмэл сорвался на визг и шарахнулся назад.

Он рванул руки вверх, складывая знак за знаком, и перед ним встала решётка из багровых прутьев, таких же, что держали трёххвостых котов. Пламя съело её быстрее, чем он закончил последний знак. Старик распорол себе запястья глубже, выплескивая вперёд кровь вместе с годами жизни, и этот последний взнос испарился в воздухе, даже не долетев до огня.

Шестьдесят лет расчёта, терпения и чужой крови в жёлобе закончились тем, что владелец лучшей арены в этих землях закрывался локтем. Мальчишка от снежка, ей-богу. Река накрыла его с головой, и на короткий миг силуэт проступил чёрным внутри сияния.

Кэмэл уже умер, когда я вдруг вспомнил кое о чем. Старик ведь был практиком третьей ступени, а это значит… что его тело хранит настоящее сокровище.

Я сжал пальцы и отозвал пламя. Фиолетовая река дрогнула, свернулась и втянулась обратно в ладонь, оставив на камнях обгоревшие останки.

Я подошёл к телу и вынул из прожжённого живота тускло мерцающее ядро. Ядро культиватора третьей ступени. Уже четвёртое.

Находку я убрал в пространственный перстень к трём другим ядрам, которые достались мне еще давно, когда Большая Черепаха одним ударом убила трёх дедов-рыболюдов культистов.

Кэмэл кстати тоже был культистом. Хех. Везёт же мне на ядра от этих чокнутых фанатиков.

Меж тем клетка Рида лопнула с тихим звоном. Клетка белой кошки мигнула, осыпавшись искрами, а жгуты на локтях Элизы обмякли и сползли в пыль. Рид встряхнулся, прижал уши и медленно пошёл к останкам, принюхиваясь.

А потом над телом задрожал воздух.

Они проступали по одному, полупрозрачные, едва различимые в утреннем свете. Гончая с перебитым ухом. Пара степных волков. Вепрь с обломанным клыком, огромная птица с рваным крылом, пятнистая кошка, ещё звери, десятки зверей, всё гуще и дальше, до самой ограды.

Кто это? Неужто это все духовные звери, которых Кэмэл годами резал под трибунами ради чужой силы на жертвенных алтарях?

Птица первой подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза. В её взгляде стояла простая, человечески понятная благодарность. Гончая медленно опустила уши и потянулась мордой в мою сторону, как тянутся к хозяину, который стёр клеймо. Старый волк на секунду прикрыл веки и покачал головой, будто груз, который он нёс десятилетиями, наконец-то спал с загривка. По всему двору звери смотрели на меня последний раз, и во всех этих взглядах читалось спокойствие и… благодарность?

Они растворялись один за другим, пока над останками не остался последний призрак.

Верблюд.

Высокий, жилистый, с гордо поднятой головой и тремя длинными хвостами, которые медленно покачивались в рассветном воздухе. Древняя родословная. И уж слишком подходящий зверь для рода Кэмэлов, чтобы счесть это совпадением.

Вот, значит, с кого всё началось.

Кэмэл принёс в жертву собственного родового зверя. Тотем своей семьи. Наверняка первым — ещё до арены, до десятков клеток и залитых кровью желобов. Сделал первый шаг к владыкам по костям того, кто должен был хранить его род.

Какая мерзость.

Верблюд посмотрел на обгоревшие останки бывшего хозяина, затем перевёл взгляд на меня и медленно кивнул.

— Лети, — сказал я тихо. — Отбегался.

Я поднял руку на прощание. Трёххвостый верблюд растаял в рассветном свете последним, и двор опустел.

Элиза поднялась с колен со второй попытки. Постояла, глядя на обгоревшее тело и в след исчезнувшим призракам, потом подхватила юбку и бросилась ко мне через весь двор. Она врезалась в меня так, что я качнулся, и, вцепившись в рубаху, уткнулась лицом куда-то в ключицу.

— Всё, — бормотала она мне в рубаху. — Всё же, да? Всё хорошо. Пойдём домой, Ив. Бертольд сделает завтрак, ты поспишь наконец, а я… я больше никогда никуда не побегу одна, честное слово, только пойдём домой…

Она дрожала. Я подержал её за плечи. Столько, сколько мог себе позволить, и ни мгновеньем больше.

— Секунду, — попросил я и мягко отстранил её.

Маска снялась с лица непривычно легко. Я повернул её к свету. Вот оно, то самое, что треснуло у меня над ухом в бою: через левую скулу перламутровых пластин бежала трещина толщиной с волос. И этого хватало за глаза.

Свет теперь цеплялся за пластины вместо того, чтобы тонуть в них, а холодом большой воды от них больше не тянуло.

Я попробовал активировать маску, но она больше не работала. Также я вспомнил последнее системное уведомление от неё. Что Глубинный полог больше не скрывает мою силу.

Вот я и добился того, чего всеми силами хотел избежать. Око Предков за океаном увидело меня, и сейчас должно быть по мою душу уже летит карающий отряд клана Винтерскай.

— Ну треснула и треснула, — Элиза заглянула мне в лицо, силясь понять, почему я так смотрю на кусок перламутра. — Ив, это же просто маска. Купим новую, хочешь, я сама выберу? У Жабова на верхних рядах бывают…