Те, кого не существует (ЛП). Страница 20

Это уже полный пиздец. Какой же псих.

— Зачем ты это сделал? — выпаливаю я, и слова наконец сами льются изо рта. — Ты за нами наблюдал? Ты вообще всё это время следил за мной?

Последнее почти шиплю. Теперь по его лицу совершенно ничего не прочесть.

— Ты собиралась его просто поцеловать? — спрашивает он, особенно выделяя слово просто, и склоняет голову набок, отчего тёмный локон падает на лоб.

Вопрос обрывает мою тираду.

Ну, вообще-то я думала о том, чтобы убить Дэвида, но этим делиться точно не собираюсь.

— Конечно! Именно это и происходит, когда два человека наклоняются друг к другу, чтобы соприкоснуться губами.

Я изо всех сил стараюсь выглядеть уверенно: выпрямляюсь и отбрасываю прядь волос за плечо. На его лице мелькает эмоция, челюсть едва заметно напрягается.

Это что, ревность?

— Тогда прошу прощения, что испортил тебе вечер. Забудь, что вообще меня видела.

Он разворачивается, собираясь уйти, но внезапно страх перед ним сменяется другим — страхом, что он снова исчезнет. И почему-то мне этого совсем не хочется. Поддавшись очередному порыву, я хватаю его за руку и разворачиваю обратно, явно застав врасплох.

— Ты не можешь просто уйти. Раз уж наконец появился и заговорил со мной, объясни, почему постоянно оказываешься рядом. Я хочу знать, следишь ли ты за мной. Преследуешь ли меня.

Я тычу пальцем ему в грудь, но едва касаюсь ткани.

— Я не могу на это ответить.

Он прищуривается.

— Но и не отрицаешь? — давлю я.

Он пожимает плечами, и это снова приводит меня в бешенство.

— Может, мне заявить на тебя за преследование. И за нападение, — выплёвываю я, вскидывая руки от раздражения.

— Не делай этого, — резко отвечает он и прижимает меня спиной к забору, обхватывая ладонью горло.

Пальцы тут же вцепляются в рукав его пальто, пытаясь ухватиться за ткань в приступе паники.

Мои чувства рядом с этим парнем меняются так быстро, что я уже не успеваю за ними следить.

— Ты никому не можешь рассказывать. — Он нависает надо мной. — Ты не знаешь, к чему это приведёт. Пожалуйста.

Последнее слово звучит как искренняя мольба, но можно ли быть ещё, чёрт возьми, загадочнее? Я смотрю на него, а он не отрывает взгляда от меня. На секунду кажется, будто я вижу за хищником целый мир боли и страданий.

Мне хочется успокоить этого зверя.

Хочется узнать все его секреты.

— Кто ты? — снова спрашиваю я.

Руки перестают метаться.

— Хватит меня об этом спрашивать, — почти рычит он.

— Мне хотя бы имя можно узнать?

С такого расстояния я снова отчётливо вижу каждую черту. Даже злой он красив. Загорелая кожа, тёмная щетина, тёмные волосы — всё это только сильнее подчёркивает пронзительность глаз. Он на мгновение закрывает их, и хватка на моём горле чуть усиливается.

Эта собственническая хватка должна пугать меня гораздо сильнее.

Но какой-то части меня нравится чувствовать на себе его руки.

Тепло его пальцев разливается по всему телу. Прикосновение странным образом успокаивает, словно возвращает почву под ногами. Мне даже легче дышать, несмотря на исходящее от него напряжение и то, что стоит ему совсем немного сжать пальцы, и воздуха у меня не останется.

Боги, да что сегодня творится у меня в голове?

— Ладно, — вздыхает он. — Меня зовут Тай.

Глаза снова открываются, и в зрачках будто пылает огонь.

Тай.

Я несколько раз мысленно повторяю имя, добавляя его ко всем уже накопившимся воспоминаниям о нём.

— Приятно познакомиться, Тай, — выдыхаю я, и в голос всё-таки просачивается сарказм, учитывая наше нынешнее положение.

Страх снова отступил, хотя я чувствую, как пульс бешено бьётся под его пальцами.

— Взаимно, Аврора.

Чёрт.

По телу прокатывается волна жара, когда он почти мурлычет моё имя. Мне очень сильно нравится, как оно звучит из его уст.

И этот жар оседает глубоко между бёдер.

Так, стоп.

— Ты знаешь моё имя? — спрашиваю я, хотя получается куда тише, чем хотелось.

Ладонь на горле сдвигается чуть выше, и теперь это больше похоже на ласку, чем на угрозу.

— Я же сталкер, забыла? — Уголок его губ дёргается в игривой ухмылке.

Чёрт, если это не признание, то я даже не знаю, что тогда. И от этой его ухмылки в животе снова всё переворачивается — уже совсем по другой причине. И как мы вообще перешли от угроз к этому… что бы это ни было за чертовски странный флирт?

Я не могу сдержать тихий смешок.

— Вряд ли забуду. Последние несколько недель ты ходишь за мной как тень.

Всегда рядом, но недосягаемый.

— Месяцев, — поправляет он.

Я буквально вижу, как часть напряжения покидает его тело, будто он наконец разрешил какой-то внутренний спор и решил быть со мной откровеннее.

— Месяцев? — переспрашиваю я.

— Да. С лета.

Он имеет в виду аварию? Он знает о ней?

— Ты собиралась его просто поцеловать? — снова повторяет он свой прежний вопрос, меняя тему прежде, чем я успеваю что-либо спросить.

— Сначала ты. Кто ты? — медленно, настойчиво произношу я.

— Не могу сказать. Не сейчас, пока не знаю, ошибаюсь я или нет.

Тай произносит слова с заминкой. Переминается с ноги на ногу, и взгляд снова скользит по его фигуре. Даже под плотной одеждой видно, насколько он сильный.

— Почему?

— Это подвергнет меня опасности. Я не знаю, могу ли тебе доверять.

Сложно почувствовать себя угрозой, когда его ладонь всё ещё у меня на горле, а пальцы подрагивают прямо на пульсе.

— Ты решил, что я собиралась сделать с Дэвидом что-то кроме поцелуя?

Тай заметно напрягается.

Интересно.

И молчит.

— Ты… — Я замолкаю.

Сейчас я прозвучу как сумасшедшая, но мне нужны ответы. Руки сами поднимаются к краям его пальто — мне необходимо теребить ткань, чтобы хоть куда-то деть нервное напряжение. Кажется, он даже не замечает.

Я собираю остатки смелости.

— Ты подумал, что я собиралась ему навредить?

— Смотря что ты подразумеваешь под «навредить».

Тай застывает совершенно неподвижно — слишком неподвижно даже для фэйри.

Если он вообще фэйри.

По скорости движений и безупречной коже вполне мог бы быть.

Кажется, я вот-вот сама обеспечу себе место в психиатрической клинике. Может, меня и правда пора туда упечь. Это полное безумие, но инстинкты требуют сказать правду. Смотреть на него при этом я не могу, поэтому опускаю взгляд на землю возле его ног.

— А если мне хотелось попробовать его кровь?

Слова выходят едва слышным шёпотом, но, судя по тому, как меняется положение плеч Тая, слух у него тоже явно усиленный.

— Тогда я правильно сделал, что вмешался.

Ладонь, обхватывающая горло, скользит вверх. Кончики пальцев мягко проводят по коже и останавливаются на подбородке. Он заставляет меня снова поднять лицо.

— Мне знакомо это чувство. Этот всепоглощающий голод.

Я сглатываю.

Взгляд Тая на мгновение опускается к горлу, а пальцы медленно проводят по его середине ласкающим движением и останавливаются у цепочки с кольцом. На секунду мне кажется, что он возьмёт кольцо между пальцами, но вместо этого Тай поднимает обе руки и упирается ими в забор по обе стороны от моей головы.

Он наклоняется ещё ближе. Я всё ещё заперта между ним и забором, но теперь наши тела не соприкасаются.

Тревога возвращается.

— Этот голод… на самом деле это разновидность жажды. И скоро тебе придётся её утолить.

Он очень осторожно подбирает слова. На лице происходят едва заметные изменения, мысли мелькают в глазах слишком быстро, чтобы я успела их прочесть.

Мы стоим настолько близко, что почти дышим одним воздухом, но мне всё равно не хватает его прикосновения. Воздух между нами словно становится горячее. Он закусывает нижнюю губу, и мне хочется податься вперёд и поймать её своими губами.

Но напряжение разрушается, когда какой-то далёкий звук привлекает его внимание.