Те, кого не существует (ЛП). Страница 2

Одним стремительным движением я напряг бицепсы, подтянулся на внешнем подоконнике, перебрался к соседнему, а затем приземлился на крыше пристройки этажом ниже.

К счастью, крыша была плоской, а по краям тянулась какая-то декоративная ограда, так что, если я прижмусь к поверхности, снизу меня никто не заметит. Я пригнулся у стены, вытянув ноги и почти распластавшись на крыше, а затем повернулся, чтобы услышать, как врачи входят в её палату.

По счастливой случайности сегодня солнце светило особенно ярко сквозь чистое голубое небо, и из-за его положения эта сторона здания оказалась в тени. Я воспользовался этим и потянулся к собственной силе, сгущая тени вокруг себя и скрываясь от любого, кто мог посмотреть вниз из окон этажами выше.

Оперевшись на локти, я слушал, как врачи во время обхода перечисляют её травмы. Подслушивать было нетрудно — окно оставалось открытым. Закрой они его, и армированное стекло не позволило бы даже моему сверхъестественному слуху уловить разговор внутри.

Мне нужно было услышать, собираются ли они искать причину инфекции, из-за которой у неё держится температура. Минуты шли, а напряжение постепенно покидало мои плечи: врачи говорили лишь о других травмах — например, о переломе позвоночника и пробитом лёгком, которые заживали не так быстро, как должны были. Они решили придерживаться прежнего плана: ещё несколько дней поддерживать медикаментозный сон и дать организму время, чтобы регенерация фэйри наконец заработала. Чистокровному фэйри для заживления таких ран не понадобилось бы и половины тех лекарств и операций, которые понадобились ей, даже с учётом количества травм. А человек, с другой стороны, скорее всего, вообще не пережил бы эту автомобильную аварию. Так что, знаете, свои плюсы и минусы есть.

После того как врачи покинули палату, я так и остался сидеть на крыше, слушая, как аппараты дышат вместо неё, а кардиомонитор мерно попискивает, выполняя свою работу. Хотите верьте, хотите нет, но теперь, когда я знаю, что вмешиваться не придётся, здесь даже можно расслабиться.

Мой короткий миг покоя прервала вибрация телефона. Я достал его из кармана джинсов и взглянул на экран. Сам Адисиус. Тот самый, кто довёл эту несчастную девушку до такого состояния. И, к сожалению, тот, кому я обязан отвечать, поскольку связан с ним кровью. Скорее всего, он уже недоумевает, где мой отчёт: всё утро меня нет на ранчо.

Я ещё раз мельком посмотрел на окно палаты, где лежала полуфэйри, но вместо того, чтобы ответить на звонок, начал спускаться по зданию на землю. За то, что не ответил, мне влетит, но я хочу ещё немного побыть в городе. Если принять вызов, он поймёт, что с больницей я закончил, и прикажет возвращаться. Сначала я хочу выпить, а потом поеду обратно и расскажу ему обо всём.

ГЛАВА 2

АВРОРА

13 НЕДЕЛЬ СПУСТЯ

Я смотрю на свое отражение в зеркале на столе и расправляю плечи.

Глубокий вдох. Медленный выдох.

Одной мысли достаточно, чтобы полностью убрать рыжий цвет с волос. Сегодня утром я позволила себе несколько минут побыть без чар, которые поддерживала с тех пор, как месяц назад вышла из больницы.

Я ужасно скучала по своему естественному цвету, но не могла заставить себя появиться на людях с такими приметными волосами. Мне нравились насыщенные рыжие и оранжевые оттенки, но из-за них я слишком бросалась в глаза.

При мысли о том, что сегодня меня будут замечать, живот сводит от тревоги. Я знала: люди либо подойдут ко мне и начнут задавать вопросы, либо станут обсуждать меня со своими друзьями. Казалось бы, когда больше половины населения — фэйри или хотя бы полуфэйри, люди не должны сплетничать прямо на глазах у того, о ком говорят, ведь велика вероятность, что у него тоже обостренный слух. Но, похоже, это никого не останавливало.

Я провожу пальцами по волнистым каштановым волосам — теперь этот оттенок куда менее заметен. Не поймите неправильно: новый цвет не мог стать хорошей маскировкой, но изменить внешность целиком я не могла. Зато теперь хотя бы издалека меня не будут так легко узнавать. По крайней мере, я на это надеялась. Если бы только удалось незаметно пережить сегодняшний день, сходить на пары и не слышать, как кто-нибудь обсуждает меня, все было бы гораздо проще.

Глубокий вдох. Медленный выдох.

Я знала, что люди будут говорить. Университет был небольшим, и лучшие друзья уже предупредили меня: когда произошла авария, новость мгновенно разлетелась среди студентов. Смертельные аварии случались не так уж часто, а я все-таки была частью университетской жизни, поэтому эта история еще несколько недель подпитывала сплетни, несмотря на то, что летом все разъехались по домам. Я понимала, что какое-то время моя жизнь будет наполнена сочувственными взглядами и разговорами о том, как мне, должно быть, тяжело. Мне лишь хотелось, чтобы меня оставили в покое. Поэтому я и пыталась затеряться среди остальных.

Я снова тянусь к своей силе, смягчая яркий зеленый цвет глаз и убирая темные круги под ними. Их естественный насыщенный оттенок слишком сильно напоминал мне отца — того, кто не пережил автомобильную аварию.

Вдох. Выдох.

По крайней мере, теперь магия снова подчинялась мне без усилий. Огромное количество препаратов, которыми меня напичкали после аварии, не позволяло нормально пользоваться силой. Несколько недель она была вялой и будто загустевшей под кожей. К счастью, вскоре вернулась ее привычная огненная легкость.

Кости тоже срослись за месяц, но восстановление мышц заняло гораздо больше времени. Из-за раздробленной ноги мне пришлось заново учиться ходить. По крайней мере, благодаря крови фэйри мне не грозили долгосрочные последствия после таких тяжелых травм.

Я наношу последний слой туши на ресницы и еще раз оглядываю себя в зеркале, после чего снова расправляю плечи. Я справлюсь.

Вдох. Выдох.

Я встаю из-за туалетного столика, который одновременно служит мне письменным столом. На деревянной поверхности вперемешку лежат книги и косметика. В который раз за это утро я начинаю сомневаться, правильно ли выбрала одежду. Синие джинсы, черная футболка и объемная темно-зеленая толстовка на молнии — я хотела выглядеть незаметно, но при этом достаточно собранно, чтобы никто не решил, будто я до сих пор совершенно не оправилась после того, как осталась сиротой.

Конечно, я все еще горевала. Несколько месяцев назад я потеряла отца — единственного оставшегося родителя. Сама едва не умерла и потом долго и мучительно восстанавливалась, прежде чем тело снова начало нормально функционировать. Мне просто не хотелось, чтобы весь кампус видел, насколько сильно я до сих пор сломлена изнутри. Врачи признали меня достаточно здоровой, чтобы вернуться к учебе — и физически, и психологически, а я лишь хотела закончить последний курс и получить диплом, чтобы потом решить, что делать дальше. Слишком много надежд для одного наряда, но, думаю, он вполне справляется со своей задачей.

— Рори, Бри, давайте, мы опоздаем! — кричит Клэр снизу, заставляя меня тут же сорваться с места.

Через несколько мгновений я слышу, как Бьянка, которую все называют Бри, выходит из соседней комнаты и спешит к лестнице. Я хватаю сумку и выхожу следом, спускаясь за высокой, стройной Бри с ее идеально круглым и надежно закрепленным светлым пучком в открытое пространство гостиной и кухни.

Клэр стоит у входной двери, скрестив руки на груди. Она смотрит на нас, пока мы торопливо достаем обувь с полки и пытаемся ее натянуть. Несмотря на веснушки и милый маленький носик, выглядит она довольно раздраженной. Клэр терпеть не может опаздывать, но без нас все равно не уходила.

— Извини, — бормочу я.

Бри лишь жалобно стонет и продолжает метаться по комнате в поисках пары одинаковых туфель. Я прожила с ней уже два года и довольно быстро перестала просить ее быть аккуратнее. Клэр тоже. Мы просто смирились с тем, что однажды можем обнаружить кроссовок в кухонном шкафу, а книги и записи по балету будут разбросаны по всем поверхностям. Бри училась по танцевальной стипендии и могла помнить миллион хореографических комбинаций, а к физической форме относилась невероятно строго, но организовать собственные вещи у нее не получалось совершенно.