Те, кого не существует (ЛП). Страница 15

Она потребует объяснений, разнесёт меня за всю эту хрень, а под конец неожиданно задаст вопрос.

— Ты за мной следишь?

Член дёргается, и рука сама тянется вниз, чтобы поправить его. От прикосновения он наливается ещё сильнее, а воображение услужливо продолжает сцену, которая могла бы произойти.

Я вскидываю бровь и ухмыляюсь, отчего она едва не сбивается с шага. Злость разгорается ещё сильнее. Она замолкает и ждёт ответа.

Я отталкиваюсь согнутой ногой от стены и делаю шаг к ней. Она отступает, словно только сейчас понимает, насколько близко подошла ко мне во время своей гневной тирады. Насколько мы здесь одни, в этом переулке, скрытые от чужих глаз.

— А что, если да? — отвечаю вопросом на вопрос, желая проверить, насколько далеко могу зайти.

Она потрясающе выглядит такой: выпятив грудь и уперев руки в бока. Несмотря на шаг назад, браваду держит неплохо. Не желает признавать, что добыча здесь она, а хищник — я, даже если всё тело уже кричит ей бежать. Я подхожу ещё ближе, сокращая расстояние.

Она снова отступает.

Теперь я уже без всякого стыда поглаживаю ноющий член поверх джинсов. Блядь, как же хорошо.

— Ответь мне, чёрт тебя дери. — Она снова обретает голос. — Я уже несколько недель вижу тебя повсюду, и каждый раз, когда пытаюсь подойти, ты убегаешь. Кто ты?

— Уверена, что хочешь знать?

— Да. — Она вскидывает руки, кажется, от раздражения, вновь обретая уверенность. В глазах изумрудным пламенем вспыхивает горячая ярость.

Я набрасываюсь.

Хватаю её за оба запястья и прижимаю спиной к противоположной стене, удерживая бёдрами, а руки заводя над головой.

— Я тот, кто существует только в мифах, — дразню её, тихо шепча возле самого уха.

Она такое сложное создание. В глазах есть страх, но ярость по-прежнему горит не менее ярко. Я почти вижу, как работает её мозг: она осмысливает каждую точку соприкосновения наших тел и пытается понять, как переломить ситуацию в свою пользу.

Мое дыхание начинает сбиваться, член пульсирует уже почти болезненно, капля предэякулята выступает на головке и впитывается в боксеры. Я расстегиваю пуговицу и ширинку джинсов, стягиваю их вместе с бельем до бёдер и наконец обхватываю член рукой.

В моём воображении она двигается быстро, но недостаточно быстро. Пытается одновременно вскинуть колено, чтобы ударить меня по яйцам, и резко податься головой вперёд, целясь мне в лицо. Благодаря сверхъестественным рефлексам я просто разворачиваю таз, и её колено врезается мне в бедро. Затем просовываю ногу между её ног, лишая опоры на оставшейся, и вынуждаю снова опустить вторую. Я едва успеваю убрать голову, но, к счастью, она промахивается, а движение лишь окутывает меня ещё сильнее её прекрасным запахом.

— Неплохая попытка, Рэд, — подначиваю я, проводя носом вверх по её шее, когда она откидывает голову к стене.

После этого она перестаёт сопротивляться.

— Что ты делаешь? — спрашивает она на выдохе.

— Разве ты не чувствуешь? — шепчу ей в шею, касаясь губами места, где ключица встречается с горлом. — Ты не можешь отрицать то, как смотрела на меня каждый раз, когда ловила за слежкой.

От близости её артерии выдвигаются клыки.

— Я надеялась хотя бы поговорить. Может, сходить на свидание.

Чувствую, как она сглатывает, пока я продолжаю исследовать её шею.

— Я не могу тебе этого дать. Мне даже этого давать не следует.

Я перехватываю оба её запястья левой рукой, освобождая правую, и медленно провожу пальцами вниз по её руке. Скольжу по боку поверх одежды, пока ладонь не останавливается на бедре. Между джемпером и джинсами остаётся небольшая полоска открытой кожи, и большой палец находит её. Под моей рукой она такая мягкая, такая хрупкая, хотя готов поспорить, что на самом деле ничего хрупкого в ней нет.

— Скажи остановиться — и я остановлюсь.

Я поднимаю взгляд к её глазам, чтобы она увидела, что говорю серьёзно. Даже в собственных фантазиях я не стал бы её принуждать.

— Не останавливайся, — шепчет она и трётся бёдрами о моё бедро, которое всё ещё находится между её ног.

Ёбаный пиздец.

Я подаюсь вперёд, уничтожая последние сантиметры между нашими телами. Мои губы обрушиваются на её, и она тут же впускает меня. Я не трачу ни секунды: переплетаю наши языки и прижимаюсь к ней бёдрами, чтобы она почувствовала, насколько сильно я её хочу. В награду получаю стон, который вырывается из её горла и перетекает прямо в моё. Когда я сглатываю его, клянусь, ощущение будто мгновенно простреливает до самого члена.

Этого оказывается достаточно. Я кончаю, забрызгивая спермой футболку, которую даже не удосужился снять. Рука замедляется, растягивая затухающие волны оргазма.

Я тяжело дышу, постепенно приходя в себя. Ёбаный пиздец. Кажется, так мощно я не кончал уже несколько лет. И всё это — от одной фантазии.

Несколько минут я просто лежу, пока здравый смысл наконец не берёт верх. Нужно привести себя в порядок. Всё-таки я делю комнату с Митчем, и если он застанет меня сразу после дрочки, потом я от него никогда не отвяжусь.

Стягиваю футболку и по пути в ванную бросаю её в пластиковый ящик, который у нас считается корзиной для белья. Отмываюсь почти на автомате, пока мозг пытается осмыслить то, что только что выдало моё воображение. Я знал, что начинаю привязываться к Авроре, но думал, что это всего лишь сочувствие и желание защитить её от очередного дерьма. Ей и без того досталось.

Похоже, мои намерения могут быть далеко не такими невинными.

Похоже, я не хочу, чтобы она досталась Адисиусу, потому что, возможно, хочу её себе.

Я встречаюсь взглядом с собственным отражением в зеркале над раковиной.

Мне пиздец.

ГЛАВА 10

АВРОРА

Наступает Канун Всех Святых. Клэр уже полностью погрузилась в подготовку к вечеринке и раздаёт нам указания, пока мы пытаемся закончить завтрак. Я отказалась от тостов и выпечки, которыми нас снабдили её родители, ограничившись горячим кофе и пытаясь согреть о чашку руки. Ночью я замёрзла, и сегодня утром напиток нужен мне не только ради кофеина, я прижимаю кружку к груди, наслаждаясь теплом.

Мы ночевали у родителей Клэр, а накануне вечером ужинали вместе. Мне нравятся её родители — воплощение счастливой семейной пары. И ко мне они относятся почти как ко второй дочери. После событий этого лета они помогли мне разобрать папины вещи и сдать наш семейный дом. Я рада, что они были рядом.

Их таунхаус — забавная смесь винтажного и современного, но даже толстое одеяло и плед крупной вязки на кровати, где я спала, не спасли меня от озноба.

Сегодня утром тёмно-фиолетовые круги под глазами особенно резко выделялись на почти синюшной коже, пока я не наложила чары. Мне и правда нужно поскорее разобраться, что со мной происходит. Я думала задать несколько вопросов отцу Клэр — всё-таки он врач, — но не хотела их тревожить или поднимать шумиху в день вечеринки, которой мы так долго ждали.

Я потягиваю кофе, разглядывая коробку с украшениями, за которые отвечаю, когда утреннюю тишину нарушает крик Клэр: она требует, чтобы брат вставал и шёл помогать. Я смеюсь, слушая их братско-сестринскую перепалку.

Дэвид всё ещё учится, хотя он на три года старше нас. Он заканчивает докторскую программу, чтобы пойти по стопам отца и работать в медицине. Медицинская школа находилась отдельно от университета, чуть выше по реке, возле больницы, поэтому виделись мы редко.

Через минуту в коридоре слышатся шаркающие шаги, и появляется Дэвид — всё ещё в мятой одежде для сна, с ещё сильнее растрёпанными каштаново-рыжими волосами и совершенно сонным видом.

— Она превратилась в настоящего диктатора. Я вообще-то рассчитывал сегодня поспать подольше, — ворчит он, усаживаясь рядом со мной на скамью у большого обеденного стола из бука.