Ревизор: возвращение в СССР 64 (СИ). Страница 11

Договорились совещание на сегодня закончить. Согласовали на завтрашний вечер очередную встречу. За это время все еще раз подумаем над документами, мало ли еще какие мысли появятся.

Вернули папку с бумагами и ключ от кабинета Таисии Григорьевне. С Васей попрощались внизу, он на работу поехал. А я использовал время, оставшееся до заседания в МИД, чтобы обзвонить те предприятия, что сам курирую. Ну да, кураторов всех обзвонил, а до собственных предприятий еще не добрался. Нет, я понимаю, что в случае проблем им велено немедленно со мной связываться, но мало ли проблемы есть, а они не считают их достаточно значимыми, чтобы меня потревожить?

По опыту руководящей работы в прошлой жизни знаю, что в этих случаях лично все равно нужно обзванивать людей. Одно дело мне что-то не сообщить, когда я вообще пропал с горизонта, а другое дело при наличии проблем соврать мне, что их нет, когда я прямо спрашиваю. Последнее уже будет являться сознательным обманом куратора, и руководители подчиненных мне предприятий прекрасно это понимают.

Успел дозвонился только до руководства типографии и автобазы. И там, и там все было хорошо, но сказали, что будут рады меня видеть просто поговорить. Пообещал подъехать при возможности.

Хороший признак, что в гости зовут. Это означает, что там у них действительно во всем полный порядок…

Итак, в двенадцать тридцать у меня первое совещание в обители советских дипломатов. В двенадцать двадцать я уже был внизу. Впервые прошел в МИД, просто показав свое удостоверение милиционеру на посту на входе в главное здание. Посмотрев на удостоверение, он кивнул, пропуская меня внутрь. Приятно, черт побери, почувствовать себя хотя бы наполовину здесь своим, учитывая, насколько это серьезная организация.

Дальше я уже не спешил. Помню прекрасно, что в дипломатии важно ни в коем случае не опоздать, но и сильно заранее приходить тоже не стоит. Так что сначала поднялся на третий этаж и нашёл кабинет, номер которого мне назвали для сегодняшнего совещания. Но внутрь заходить не стал. Неспешно прогулялся по этому же этажу, внимательно изучая таблички на дверях.

Я в своё время, когда впервые попал в Верховный Совет, так же бродил по коридорам, присматриваясь к именам, фамилиям и должностям. Пытался вспомнить хоть кого-то. Мало ли в голове из прошлой жизни застряла какая-то полезная информация про одного из чиновников? В Верховном Совете этот фокус мне не удался. Я там никого не нашел, про кого-то хоть что-то помнил из прошлой жизни. Но мало ли, в МИД все будет иначе.

Первая попытка за те шесть минут, которые я посвятил этому делу на третьем этаже, оказалась без результата. Ни одна из фамилий на табличках в голове каких-то ассоциаций не вызвала. Ладно, пора было идти на совещание.

Вошел в 315-й кабинет ровно в двенадцать тридцать. Часы у меня идут почти секунда в секунду. Регулярно их подвожу, так что точно не опоздал. Но похоже, остальные все-таки чуть раньше меня пришли. Шесть человек уже внутри расселись за продолговатым столом, за которым бы и десять человек комфортно поместились. Собственно говоря, тут и было десять стульев.

Во главе стола никто не сел. Трое человек сидело со стороны окна, трое с другой. Присоединился к собравшимся, сев на стул спиной к окну. Шторка была не очень плотной, а погода хорошей. К чему мне, если периодически выходящее из-за туч солнце мне глаза слепить будет? Будет совсем не до совещания.

Как я и ожидал, все уже собравшиеся участники были людьми возрастными, старше пятидесяти лет. Единственным молодым, помимо меня, был парень, усевшийся напротив меня. Но и ему было лет тридцать на вид.

К тому же были у меня подозрения, что он тут неполноправный участник. Уж больно рядом с ним было разложено много листов. И сидел он с таким видом, словно готовился записывать, прямо уже с ручкой в руке. Вполне может быть, что это стенографист.

Тут заговорил один из мужчин, сидевших наискосок от меня. Самый старший по возрасту, судя по его внешнему виду.

– Товарищи, мы тут почти все друг с другом знакомы. Есть у нас только один новичок, референт Павел Тарасович Ивлев. Я так понимаю, что это вы Павел Тарасович? – посмотрел он на меня.

Я, привстав со стула, поклонился всем и подтвердил, что да, это я Павел Тарасович Ивлев.

В теории все могли бы мне тоже представиться, но нет. Он сразу перешел к теме заседания. Впрочем, не буду считать собравшихся дипломатов невежливыми. Вполне может быть, что они ошибочно считают, что у меня есть список всех присутствующих.

– Раз мы теперь в полном составе собрались, тогда мы приступаем к заседанию. Итак, второго апреля умер президент Франции Жорж Помпиду. Очень влиятельный и серьезный французский политик. У нас на повестке дня сразу несколько вопросов. Первый, само собой, какой из французских политиков может его заменить на должности президента? Второй вопрос: насколько при новом президенте может измениться политика Франции? Возможно ли сближение с СССР? Третий вопрос: можно ли нам рассчитывать на то, что удастся Францию каким-то образом отодвинуть от деятельности НАТО, как было во времена де Голля?

Высказывайтесь без какого-то внимания к чинам и званиям. Мы здесь собираем прежде всего аналитику для руководства министерства. Она либо хорошая и эффективная, либо наоборот. Так что не так важно, кто выскажет какую-то здравую мысль, если она впоследствии подтвердится.

При этом он как-то на меня странно посмотрел. У меня создалось впечатление, что он решил этими словами приободрить молодого человека, у которого в силу его возраста и должности практически никакого опыта участия в подобных совещаниях на равных нет и быть не может. И он этими словами, видимо, хотел меня простимулировать хоть что-то сегодня сказать. Видимо, чтобы я не робел в присутствии таких серьезных людей и не просидел молча все это заседание.

Само собой, хочется ему понять, для чего в группу включили настолько молодого человека. Ясно, что с начальством не поспоришь, так что как министр велел, в таком составе они сегодня и совещаются. Мне было понятно его удивление по этому поводу. Дипломату, конечно, любопытно, как, скорее всего, и всем остальным уважаемым людям, собравшимся на это заседание, есть у меня хоть что-то в голове? Или я сюда просто так пришел, костюмчик импортный выгулять?

Эх, не знает он меня еще… Ничего, скоро поймет, что подбадривать меня для участия в дискуссии нет нужды. Со временем скорее пожалеет, что заткнуть меня сложно…

Зато я убедился, что так и есть, тридцатилетний парень тут выполняет роль стенографиста. Едва дипломат заговорил, как он тут же начал фиксировать его слова.

Я так понимаю, что люди, что сегодня здесь собрались, были глубоко в теме вопроса. Потому как ни у кого никаких заготовок не было, наподобие исписанных блокнотов. В следующие тридцать минут трое из них выступили, и ни один из них не зачитывал текст с бумаги. Просто свою позицию высказывали по всем трем озвученным вопросам. И только изредка что-то помечали на бумаге из того, что другие говорили.

Я, как и запланировал, внимательно выслушивал всё. Достал также блокнот, но ничего на нём не помечал. Мне было важнее услышать фамилию политика, которого я смогу точно идентифицировать как будущего французского президента на ближайшие семь лет.

Одна только беда. Когда наконец услышал знакомую фамилию, Миттерана, тут же возникло сомнение. Не помню, чтобы я про него что-то в детстве слышал. Не был ли он позже уже президентом, в восьмидесятых?

А затем раз – слышу еще одну знакомую фамилию. Жискар д’Эстен. Этот вроде как тоже президентом у французов был.

Так, надо срочно определяться, кто из них был президентом раньше… Непростой вопрос. Не хотелось бы ошибиться. Думал, думал и пришел к выводу, что, скорее всего, Жискар д’Эстен был президентом раньше Франсуа Миттерана. Да, скорее всего, так оно и есть. Не помню я никакого Миттерана из детских воспоминаний…

Пока над этим размышлял, уже и сам руководитель нашего собрания тоже выступил, четвертым. А потом все собравшиеся взоры обратили на меня. Стенографист же точно не будет выступать. Он здесь не для этого присутствует. Получается, что я последний остался, кто еще не выступал.