Дикий (ЛП). Страница 11

Последнее, что мне было нужно, — добавлять свои странные способности к тому, что я собиралась ему рассказать.

Шифтер остановился примерно в пяти метрах от меня, спиной к окнам и лампе. Я попыталась разобрать его черты, старательно избегая глаз. Чёткая линия челюсти. И я почти не сомневалась, что у него не хватало части правого уха. Он был одним из самых крупных самцов, каких я когда-либо видела. На фоне моего роста это выглядело просто нелепо.

«Дыши. Ты знала. Знала, что такое может случиться. Назад дороги уже нет».

Его голос прогремел:

— Раз уж ты, похоже, знаешь, кто я, было бы вежливо представиться.

Я и такой вариант уже продумала и пришла к выводу, что ничего страшного не случится, если назвать настоящее имя. В баре и так поняли, что никакая я не Ана, а других поддельных документов у меня не было.

К тому же я не существовала.

Почти не была настоящей.

— Фэй.

По залу снова прокатился звук…

Такое низкое рычание, что ощущалось почти как гром из динамика. Оно отозвалось вибрацией у меня в груди и заставило сердце забиться быстрее.

— Нечестно. Ты знаешь мою фамилию, а я — только твоё имя.

— Я думала, тебя зовут Каллахан. Так все говорят.

— Я бы предпочёл, чтобы ты не слишком доверяла всему, что говорят, — пробормотал он, и я даже без света поняла, что он улыбается.

За дружелюбие я это не приняла. Не настолько я была глупа.

Животные скалят зубы и в качестве предупреждения.

— Можешь называть меня Реми.

Реми?

У этого альфы, будто сошедшего со страниц сказки братьев Гримм, было имя крысёныша, возомнившего себя шеф-поваром?

— А я всё ещё просто Фэй.

В наступившей тишине напряжение сгустилось почти до осязаемого. Ответ ему не понравился. Но свои границы я знала. Если не умру от рук этого существа, отступать нельзя. Когда он скрестил руки на груди, атмосфера немного разрядилась. Он наклонил голову набок и…

Да. Край правого уха действительно был повреждён. Не хватало нескольких сантиметров плоти.

— Хорошо, просто Фэй. Вчера вечером ты привлекла внимание нескольких членов моей стаи. Сказала, что ищешь светловолосую девушку и что дело срочное. О ком ты говорила и что за сообщение хотела передать?

Вот и всё.

Момент настал.

Оставалось прыгнуть в пустоту.

Поверит он мне или нет… это уже другой вопрос.

— Её зовут Саммер. Высокая, лет пятнадцать-семнадцать, светловолосая, с…

— Я знаю, кто она.

Его голос похолодел.

Стал враждебным.

— Откуда ты её знаешь?

— Неоткуда. Не лично, и… Впрочем, это неважно. Я…

— А мне кажется, очень даже важно. Наши детёныши для нас священны, и по множеству причин мы следим за тем, с кем они общаются. — Его голос становился всё суше и жёстче. — Саммер не знает никого вроде тебя, и это заставляет меня задуматься, что такого ты можешь знать о ней, раз рискнула ступить на нашу территорию. Ты, которая даже…

— Она в опасности.

Не те слова. Совсем не те. Я выпалила их слишком рано и слишком резко, хотя репетировала этот разговор десятки раз.

Казалось, тени собрались вокруг фигуры альфы плотнее. Он шагнул ко мне. Отражённый зеркалами свет скользнул по профилю его носа. Там было что-то чёрное.

Чернила?

— Лучше объяснись, цветочек.

Что?..

Цветочек?

А.

Купальник.

Сиреневый, в чёрных цветах.

— Это прозвучит очень странно, но тебе нужно меня выслушать. Через несколько дней сделай так, чтобы эта девушка не выходила из дома. Может, осталось пять дней… максимум неделя. Во время растущей луны. — Он застыл настолько неподвижно, что я сразу поняла, что происходит.

Он решил, что я сумасшедшая.

И да, так и было.

Но если кто-то ещё погибнет, когда я могла попытаться это предотвратить…

— На фоне Трёх Сестёр кто-то будет её преследовать. Потом поймает. И…

Шифтер двинулся так быстро, что я не успела ни почувствовать, ни увидеть его движение.

В следующий миг он уже стоял прямо передо мной.

Так близко, что меня обдало горячим воздухом, а вокруг сомкнулся запах леса, пихт и свежевзрыхлённой земли.

И я наконец увидела его лицо.

На секунду мне показалось, что я провалилась в какой-то осознанный кошмар — почти как во время видений, только теперь прекрасно понимала, что моё тело действительно здесь и нервные окончания действительно всё чувствуют.

Я не возразила, когда он обхватил ладонью мою челюсть, разместив пальцы на щеке, подбородке и шее.

Не возразила и когда запрокинул мне голову.

Я была слишком потрясена тем пугающе прекрасным произведением искусства, которым оказалось его лицо. Оно было покрыто татуировками. Три линии начинались в центре лба и расходились вверх, словно трезубец. Ещё одна шла по переносице.

А три других зеркально повторяли узор на лбу: начинались от нижней губы и расходились по всему подбородку. Уже одного этого хватило бы, чтобы поразить меня. Но самым прекрасным и страшным были глаза. Они сияли, как чистейшие изумруды. И ударили меня в живот так, словно меня дважды пнули.

Я невольно согнулась.

Боже. Из всех цветов на свете…

Я крепко зажмурилась — так поступил бы любой человек перед такой силой природы, направленной прямо на него.

Он уткнулся носом в мою шею, открытую из-за волос, собранных высоко на голове.

Вдохнул так глубоко, что я была уверена: у него должно было заколоть в лёгких.

— Ты не под наркотиками и не пьяна, — прорычал он.

Пальцы у меня онемели от того, с какой силой я цеплялась за станок.

Металл болезненно давил в спину.

— Конечно нет. Я знаю, что мои слова для тебя бессмысленны, но ты должен мне поверить. А даже если не поверишь — просто будь осторожен. — Я говорила сбивчиво, всё ещё не открывая глаз, чтобы сосредоточиться на словах, а не на его огромной фигуре, нависшей надо мной, и не на руке, которая сжала станок рядом с моей.

Он полностью загнал меня в ловушку.

— Просто сделай это на всякий случай. Если она выйдет той ночью…

Я подавилась словами.

В памяти вспыхнули крики.

Кровь.

— Что? Что случится, Фэй? — В каждом слове звучало смертельное предупреждение. — Что вы с ней сделаете?

— Не я. Я никогда не смогла бы сделать такое. Ни с человеком, ни с шифтером, — уточнила я. — Но кто-то придёт за ней и… будет ужасно, ясно? Просто поверь мне.

Я ощутила тёплое касание у шеи, и моё и без того взбесившееся сердце едва не остановилось.

Его нос?

Зачем ему понадобилось нюхать меня с такого расстояния?

Я знала, что для шифтеров это обычное дело. Но не с людьми. Элементарные правила межвидовой вежливости такое запрещали. Когда он отстранился, я стояла, плотно сжав колени.

Зелёные глаза, оттенённые густыми тёмными ресницами, медленно прошлись по мне с ног до головы.

Оценивать, по-моему, было особенно нечего.

Я всегда была маленькой и непримечательной.

Когда его взгляд вернулся к лицу, жестокие губы искривились, обнажив пару длинных острых клыков.

Я уставилась на них.

— Я сказал: без фокусов.

— Их и нет. На мне нет маскировки. И духов тоже…

— Глаза, — перебил он, источая раздражение. — Ты их скрываешь.

— Нет. О чём ты вообще? Это мои глаза.

Рука рядом с моей внезапно сдвинулась.

Большим пальцем он нашёл пульс на моём запястье и надавил.

— Давай договоримся, цветочек. Никакой лжи между нами. С такими, как я, она не только бессмысленна, но и опасна.

— Я была с тобой честна. Мои глаза тебя не касаются.

— Это мы ещё посмотрим.

Я была очень, очень сбита с толку.

Он оказался молодым.

Несмотря на ту грубую силу, которая исходила от него, настолько молодым, что мы, казалось, были почти ровесниками.

Я всегда предполагала, что альфа Чёрного Клыка — взрослая, опытная пума, подготовленная к управлению настолько важной стаей.

Была уверена, что большая часть населения думает так же.

Пумы были скрытными.