Бывшие. Два солнышка для Морозова. Сибирское лето. Страница 4

За окном вагона проплывал новый вокзал — светлый, стеклянный, с большими окнами и часами под козырьком крыши.

Такого здесь раньше не было. Раньше был маленький деревянный вокзальчик, насквозь пропахший дизелем от проезжающих поездов и насквозь же продуваемый сквозняком из расположенных друг напротив друга дверей, ведущих на перрон и на выход в деревню.

Бодрый женский голос из громкоговорителя сообщил о прибытии их поезда и времени стоянки.

— Мам, мы приехали? — Рина с любопытством смотрела в окно.

— Да, солнышко, приехали, — Алиса протянула дочке её рюкзачок, — давай-ка, хватай его и пошли на выход.

Пятнадцать минут стоянки. Когда-то, в её детстве, поезд стоял всего три минуты — они с мамой всегда стояли в тамбуре загодя и то едва успевали выскочить. Теперь всё изменилось.

Они вышли на перрон и Алиса огляделась, пытаясь сориентироваться, куда идти.

Впрочем, что тут ориентироваться-то? В здание вокзала, а там уж дальше.

Вокзал был как в городе: пол, выложенный крупными светлыми плитами, большое информационное табло с расписанием поездов, удобные лавочки, даже маленькое кафе имелось со столиками, накрытыми светлыми скатертями.

— Мам, — Рина подергала мать, за руку, — я кушать хочу.

— Да, пойдем, — Алиса шагнула в сторону кафе.

У неё тоже со вчерашнего вечера не было во рту ни крошки, а из кафе очень уж аппетитно пахло свежими булочками с корицей и кофе.

Продавец за стойкой, выбив на кассе булочки, кофе и какао для Рины, неожиданно спросила:

— Алиска, ты что ли? Я Нина Петровна, не помнишь меня?

Алиса всмотрелась в улыбчивое лицо женщины и невольно заулыбалась в ответ:

— Ой, здрасьте, теть Нин.

— А это твоя малая, что ли? — кивнула она на Рину, сидящую за столиком, и заулыбалась: — Ну вылитая ты в детстве! Вот Кузьминична-то твоя, земля ей пухом, порадовалась бы правнучке.

Алиса вздохнула, кивнув, а Нина Петровна продолжила:

— Алиска, а ты я смотрю, никак вернуться решила? — тут же догадалась бывшая соседка, смерив взглядом большой чемодан.

— Ну посмотрим, как пойдет, — Алиса неопределенно пожала плечом. — Все от работы будет зависеть.

— И ты в городе, нажилась, значит, — вынесла свой вердикт женщина и поддержала горячо: — Ну и правильно, что вернулась! Из вашей ватаги, кстати, не только ты вернулась. Анька Сёмина, Владька Осипов, Игорь вот опять же, Морозов, — перечисляла Нина друзей из детства Алисы.

— Да? Они тоже все здесь? — спросила, лишь бы не выдать, как забилось глупое сердечко при упоминании Игоря.

— Да, говорю же! — Нина начала рассказывать, кто и когда из бывших друзей Алисы вернулся. — Ничё! Они устроились и ты место найдешь. Мы тут сама видишь, вон как разрослись. И, кстати! Игорь-то твой у нас тут теперь губернатором! Слышала поди-ка?

— И ничего он не мой, — Алиса предательски покраснела.

Она, к своему стыду, так и не избавилась от этой напасти. Всегда быстро краснела и ужасно мучилась от этого.

— Да? Ну-ну, — женщина подозрительно хмыкнула, но больше ничего не успела сказать, в кафе вошли новые посетители и она отвлеклась на них.

Алиса забрала свой заказ и вернулась к дочке, которая ждала её за столиком.

И булочки, и напитки были быстро съедены и выпиты ими. Алиса с Риной попрощались с продавцом и вышли на площадь перед вокзалом.

Алиса огляделась, пытаясь узнать родные места, но всё вокруг выглядело по-другому.

— Мам, а куда мы теперь? — Рина крепко держалась за руку матери.

— Теперь на автобус пойдем, вон туда, видишь? — Алиса показала на новенькие зеленые автобусы, что стояли на противоположной стороне площади. — Нам до дома бабули еще несколько остановок ехать.

Автобусный вокзал был здесь же, надо было пройти лишь через площадь.

Площадь, кстати, тоже выглядела совсем по-другому — новый, без выбоин и ям, асфальт, новые же современные фонари, и урны, вокруг которых не валялся мусор.

Алиса вспомнила, что раньше здесь была грунтовка, разбитая фурами. Теперь — вот такая красота.

Им повезло, нужный им автобус должен был отправиться через несколько минут.

Алиса купила билеты в автобусе и они выбрали места, которые были за сиденьем кондуктора, чемодан, кстати, та предложила поставить рядом с ней, скомандовав:

— Давай сюда! У меня тут хватит места. А то вам до вашей остановки с полчаса ехать, там потом ещё народ поднабьется, запинают же.

Алиса с благодарностью согласилась. Она уже и забыла, какие тут простые и отзывчивые люди живут.

Усадила Рину к окну, сама села рядом и автобус почти сразу же тронулся в путь.

Дочка с любопытством первооткрывателя смотрела в окно на мелькающие дома, магазины, аптеки и детские площадки.

— Мам, тут как в городе, — выдохнула громко с детской непосредственностью.

— Да, — согласилась Алиса с дочерью. — Здесь всё изменилось.

— И ещё будет меняться! — поддакнула кондуктор, сидевшая на соседнем сиденье. — Вот сейчас нам нового губернатора назначили, а он парень молодой, горячий. Всех этих взяточников на раз-два разогнал. Заживем!

Алиса и сама с интересом смотрела в окно и не узнавала родные когда-то места.

Вместо старых изб — аккуратные домики, некоторые даже с мансардами. Во дворах стоят машины, пусть не новые, но точно не разбитые. Вдоль асфальтированной дороги стоят фонарные столбы и новые домики-остановки со скамейками.

А когда автобус свернул на их улицу, Алиса замерла, узнав мгновенно всё.

— Девчат, ваша остановка сейчас, — кондуктор повернулась к Алисе с Риной, крикнула водителю: — Сереж, на этой останови!

Автобус плавно затормозил, Алиса с дочкой вышли, дождались, когда уедет автобус и перешли на другую сторону — дом бабули был на стороне четной нумерации.

Она катила чемодан, держала Рину за руку и то и дело ловила на себе любопытные взгляды соседей. Кто-то даже здоровался через забор, узнавая и называя по имени.

Сердце щемило — она была уверена, что никто её тут не вспомнит и не узнает. Оказалось, и вспомнили, и узнали, и охотно улыбались ей.

А вот, наконец, и дом бабули.

Не снесен, не развалился и не занят, как боялась того Алиса.

Даже, кажется, не изменился совсем — те же белые резные наличники, та же красная крыша. Только ставни на окнах были закрыты, да забор чуть покосился, от чего калитка тоже накренилась, но дом был цел.

Рядом стояли новые дома, улица стала шире, даже асфальт положили почти до самого забора, а вот за забором была высокая трава.

— Мам, это здесь? — спросила дочь, дернув её за руку.

— Здесь, — Алиса улыбнулась.

Они подошли к калитке. Двор был заросший бурьяном выше колена, но тропинка к крыльцу ещё угадывалась, и даже любимые бабушкины пионы еще росли и кажется собирались цвести.

— Мам, тут страшно, — Рина прижалась к ней.

— Не страшно, — Алиса погладила её по голове. — Здесь просто никто не жил долго. Сейчас мы с тобой тут быстро всё исправим. Ну что, идем?

Алиса уверенно прошла к дому и первым делом распахнула ставни. Сама она не боялась темноты, но не хотелось пугать Рину.

Потом подошла к крыльцу, подняла руку вверх, к притолоке — туда, где бабушка всегда прятала ключ и нащупала холодный металл. Ключ висел на месте.

— Господи, спасибо, — прошептала, забирая ключ.

Замок поддался неожиданно легко, дверь, открываясь, скрипнула. Внутри пахло пылью и сушёными травами — бабушка всегда заваривала их от всего.

Рина с интересом рассматривала старую мебель: тяжелый комод в углу комнаты, круглый стол у окна, резную этажерку с книгами. Всё на своих местах, как было всегда.

— Мам, а здесь красиво, — Рина, успокоившись, осмелела.

— Да, — Алиса украдкой смахнула набежавшую слезу. Всё-таки не справилась. — Бабуля всегда любила порядок.

— Мам, а она хорошая была?

— Очень хорошая, — ответила вздохнув и прошла в бабушкину спальню.

Там тоже всё стояло, как при бабушке: железная кровать с горкой подушек, накрытых кружевной накидкой, салфетка на комоде, занавески с ромашками, домотканые половики. На комоде стояла большая деревянная рамка, а в ней две фотографии.