Морозная река. Страница 8

- Тебя, внученька, как звать? – спросила Глафира Трифоновна.

- Леонилой меня зовут, можно просто Лёлей.

- Леонила… имя какое чудное… тебе идёт. Нету у меня детей, Лёлечка. Не дал Господь, видать за грехи мои тяжкие. Мужа схоронила много лет назад, старатель он у меня был… Остался мне от него дом да фамилия красивая – Метель. Вот одна и живу, век свой доживаю.

- А как же вы будете тогда? – Лёлька обеспокоилась, - Сейчас я схожу к Ивану Тимофеевичу, спрошу – может быть мы вас в стационар определим. Здесь за вами будет и уход, и присмотр.

- Что ты! Не ходи никуда, не останусь я в больнице, нельзя мне. Хозяйство у меня, куры, козы, свинки две имеются. А за меня не переживай, внученька, сестра у меня недалеко живёт, во всём поможет. Хорошая ты, Лёлечка.

Пожилая женщина как-то пристально посмотрела прямо в глаза Лёльке, от чего та поёжилась, так стало неуютно от этого взгляда серых, будто чуть выцветших от возраста глаз. Суховатая ладонь накрыла Лёлькину руку и с силой её сжала.

- Хорошая ты, добрая, - протяжным голосом сказала Глафира Трифоновна, - Жаль только, что за доброту такую достаётся в жизни не один ковш горькой полыни отведать…

- Как вы себя чувствуете? – очнулась Лёлька и отняла руку, - Доктор назначил вам уколы, я могу приходить к вам домой, колоть, вы сюда ведь не сможете сами-то, с гипсом. Где вы живёте?

Лёлька сама от себя не ожидала этих слов, но как-то прониклась она к этой бабуле с красивой поэтичной фамилией «Метель»… что-то ощущалось к ней такое, может быть, подумала Лёлька, Глафира Трифоновна напоминает ей бабушку, которой не стало, когда Лёля была еще школьницей…

- Внученька, Лёлечка, благодарствуй за доброту. Ты не думай, я оплачу, пенсия у меня хорошая, я в лесхозе с малых лет отработала. К Клавке, соседке моей. Ходила тоже как-то докторша колоть, так недорого брала.

- Нет, что вы, мне не нужно денег! – вспыхнула Лёлька, - Мне не трудно, не беспокойтесь.

- Ну, сочтёмся на добром деле, - видя смущение Лёли, ответила Глафира Трифоновна, - А живу я не так чтобы далеко – в Почтовом переулке третий дом, знаешь где?

- Знаю, мы недавно там рядом были на вызове с Екатериной Фёдоровной. Ну, завтра и приду. Пока полежите, я за доктором схожу.

До самого вечера не выходил у Лёльки из головы этот странный разговор с пациенткой. Доктор Гладков давно уже осмотрел рассказывающую о злобных выходках Веснушки бабулю, потом дал указание Григорию увезти её до дома на больничной «Буханке», и вскоре машина отбыла с больничного двора, увозя странную пациентку, а Лёлька всё думала про неё. Несладко, наверное, одной-то на старости лет…

- Что, увезли ведьму? – в кабинет заглянула Ксюша, - Я её боюсь почему-то, у неё такие глаза… глянет – у меня мороз по коже!

- Почему же ведьма? – удивилась Лёлька, - Очень приятная бабуля, добрая, смеется хоть и от боли покряхтывает. Совсем не злая, что ты!

- Да нет, я не в том смысле, что она злая! – махнула рукой Ксюша, - Она на самом деле ведьма!

- Что ты болтаешь! – рассмеялась Лёлька, - Ты что, тебе сколько лет, чтобы в такие сказки верить, про бабу-ягу и кощея!

- А ты не смейся, я правду говорю! – чуть даже и обиделась Ксюша, - Вы, городские, этого не понимаете. Она ведовством занимается, или как это называется! К ней много кто ходит по своим нуждам, да только все о том помалкивают, потому что в клубе на собрании никому не охота быть осмеянным за то, что в бабкины заговоры верит! А она… на самом деле может. У моей подруги Полины сестра старшая есть, так у той муж загулял с приёмщицей из Тереховки, а в семье трое ребятишек, шутка ли! Так она к бабке Глаше ходила, что-то там делала, и вернулся мужик! С той поры на сторону и не глядит! Так вот, а ты смеёшься!

- Ксюш, ну прости, не обижайся. Я вовсе не над тобой смеюсь, просто странно в наше время про такое слышать, что кто-то ещё в эти старинные привороты-отвороты верит!

- Она ещё травами ведает! – прошептала Ксюша, округлив глаза, - Я вообще не удивлюсь, если она сейчас там себе травок-корешков заварит и дня через три лучше молодой скакать по двору начнёт!

- Скажешь тоже! – Лёлька старалась не смеяться, хотя внутри её распирало от смеха, - У людей в возрасте долго кости срастаются. Доктор вот ей назначил, витаминки всякие, покой, а ты – скакать по двору!

- Вот увидишь! – таинственным голосом ответила Ксюша и исчезла за дверью, по коридору простучали её торопливые шаги.

Лёлька торопилась после работы домой. Они уговорились с Володей, что поужинают вместе, а после сходят прогуляться, несмотря на крепкий морозец. Дорогой девушка думала, что бы такого сообразить на ужин, чтобы было вкусно и быстро, а ещё Володя сегодня работал в новой команде – у Михаила Пантелеева, и Лёльке не терпелось узнать, как у него всё сложилось. За своими мыслями и раздумьями она вовсе и позабыла обо всём остальном.

Глава 7.

В канун Нового года Лёлька собиралась в клуб. Она сняла со стены небольшое зеркало, подаренное заботливой Аней, и старалась разглядеть, как она выглядит в новом платье вся, целиком. Но, конечно, в тридцатисантиметровое зеркало было видно только «фрагменты», но и они Лёльке нравились! Сшитое Аней платье мягко струилось по её фигурке, а кружевной воротник – подарок Ани – оттенял свежее Лёлькино личико.

Володя обещал зайти за ней и скоро они вместе отправятся в клуб, сегодня там «Новогодний Голубой Огонёк», концерт и танцы. Лёлька только сейчас поняла, что ей, привыкшей к живой столичной жизни, так не хватает хотя бы маленького праздника в череде рабочих дней. В Москве Лёлька почти каждые выходные отправлялась куда-то с подружками, или с мамой и папой в театр, который она любила. Но лёгкий её характер не позволял ей сильно скучать по всей этой столичной жизни – она находила свою особенную прелесть и здесь, в небольшом посёлке. А интересного здесь было много!

Например, чего только стоили волшебные, звучные и чарующие своим самобытным языком рассказы бабушки Глаши, которые Лёльке доводилось слышать, когда она приходила сделать пациентке укол. Да и сам дом Глафиры Трифоновны производил на Лёльку неизгладимое впечатление. Расшитые занавески, прихваченные по бокам, были под стать резным внутренним ставенкам, растворенным по случаю солнечного утра. На стене у большой русской печи, аккуратными пучками были развешаны душистые травы, мешочки с травами и корешками лежали в больших плетёных корзинах, расставленных на деревянной скамье у стены.

- Травы, Лёлечка, они дар Земли нашей, - говорила баба Глаша гостье, - Ими любую хворь можно вылечить, ежели знать как. Землю нашу любить и уважать – вот что должен делать человек, а сейчас всё чаще народ и не ведает, что ногами топчет. А ведь травы-то разные есть, одни могут вылечить, а другие и сгубить.

Глафира Трифоновна несмотря на свой гипс была, как говорится, «живее всех живых»! Опираясь на костыли, добытые где-то заботливой сестрой, она заваривала для Лёльки чай в пузатом чайнике в крупный горох и рассказывала, что «несносная Клавка, хозяйка вредной шавки Веснушки, приходила к ней справиться, как её самочувствие»!

- Представляешь, еще и укорила меня, что я их собаченьку чуть не зашибла, когда с крыльца своего летела! – возмущённо размахивая полотенцем, говорила баба Глаша Лёльке, - У неё, бедняжки, говорит, теперь даже зуб шатается! А то, что я теперь чуть не инвалидом осталась – это ничего! Вон, яблочек мне принесла, «сердобольная», витаминчики, говорит! Мегера! И собака у них противная!

Из-за печки, помахивая пышным, похожим на метёлку хвостом, вышел огромный черный котище… И как умеют только кошки, посмотрел на Лёльку снизу… свысока. Примерно представляя «габариты» соседской Веснушки, Лёлька поняла сарказм хозяйки этого великолепного красавца.

- Барсик, иди покушай, малыш! – ласково позвала баба Глаша и поставила в уголок беленькую мисочку со сметанкой, - Вот, Лёлечка, это мой красавец! Уж он-то никогда бы не попал никому под ноги, потому что умный! Не то что некоторые!