Секреты (ЛП). Страница 4

— Уходи, — наконец говорит она.

Я открываю рот от удивления.

— Я живу здесь. Ты не можешь просто выгнать меня.

— Лучше тебе на время уехать от нас с отцом.

Я задыхаюсь:

— А куда мне ехать?

— Конечно, к Грегу. Разве ты не проводишь там всё время?

— Дело не в этом. — Я вздыхаю, опуская взгляд. — Я не могу просто так там остаться.

С полным ртом папа говорит:

— Твоя мать права. Лучше тебе уйти.

Я открываю рот, заикаясь и извергая слова, но прежде чем успеваю сделать или сказать что-то, о чём потом пожалею, я встаю, и деревянные ножки моего стула скрипят по паркету. Я бросаю салфетку на тарелку, поворачиваюсь и ухожу.

Слёзы застилают глаза, и я еду в тишине, фары встречных машин мерцают, как калейдоскоп. Я чувствую, что схожу с ума. Меня мучает чувство вины за смерть брата, и, кроме Мии, никто, блять, мне не помогает. Моя собственная семья убеждает меня, что я сумасшедшая, и заставляет сомневаться во всём, что я вижу.

От паники края зрения темнеют, а грудь начинает безжалостно вздыматься.

Чудо, что я добираюсь до дома своего бывшего парня целой и невредимой.

Когда Грег открывает дверь, его улыбка полна сочувствия.

— Мне так жаль, что я снова так поступаю с тобой, — говорю я, таща свой багаж.

— Не извиняйся. Я бы не хотел, чтобы ты была где-то ещё.

Я скрываю гримасу, потому что я не дура. Моё присутствие здесь создаёт у него ложное впечатление о нас. Проблемы между нами можно решить в другой раз, но сегодня я просто счастлива, что у меня есть место, где можно переночевать, кроме заднего сиденья моей машины.

— Что случилось? — спрашивает он, забирая сумку из моих рук.

Я следую за ним по скрипучей деревянной лестнице, тяжело ступая за ним, пока он кладёт мои вещи рядом со своей кроватью. Он садится на край матраса и похлопывает по пустому месту рядом с собой. Я неохотно сажусь, с досадой проводя рукой по лицу.

— Они снова начали придираться к Джеку.

Он вздыхает, поглаживая меня по спине.

— Ты же знаешь, какие они… Почему ты продолжаешь настаивать?

— Ты не понимаешь. Они что-то от меня скрывают, Грег. Я знаю это. — Я хватаюсь за волосы и тяну их за корни. — Я единственная из его живых родственников, кому достаточно не всё равно, чтобы узнать правду. Я не сдамся сейчас.

Он вздыхает, наклоняя голову, чтобы пробормотать в прядь волос, которую я только что истязала.

— Мия сказала, что собрала ещё информацию, которую хочет показать тебе завтра.

Конечно, завтра понедельник. Таинственный понедельник. Мы с Мией последние пять лет расследуем обстоятельства смерти Джека, посвящая этому делу каждый понедельник. Это означает всё: от встреч в кафе до разговоров по телефону — даже если мы ничего не находим. Мы ни разу не пропустили ни одного дня. Ни разу.

— Ты знаешь, что всегда можешь остаться здесь, — говорит Грег, убирая прядь волос за моё ухо. — Со мной.

Его отец никогда не бывает дома, поэтому дом пустует. Его мать умерла при родах, и у него нет братьев или сестёр, которые могли бы составить ему компанию. Мне следовало бы просто принять его предложение — он никогда не взял бы с меня арендную плату, а до дома моей семьи всего несколько минут езды. Но я не готова всю жизнь полагаться ещё на одного человека.

— Я подумаю об этом, ладно? — Я стараюсь, чтобы моя улыбка выглядела убедительно. — Клянусь.

Неизвестно, верит он мне или нет, но он всё равно улыбается. Медленно наклонившись, Грег прижимается губами к моим и толкает меня в грудь. Моя спина ударяется о матрас, когда он устраивается между моих ног, прижимаясь ко мне.

— Я дам тебе повод остаться.

Прошло несколько часов. Мой разум бодрствует, мысленно прокручивая разговор с семьёй. Эта сцена автоматически воспроизводится в голове, проносясь бурным потоком образов и не давая уснуть.

Храп Грега разносится эхом по спальне, вибрируя от стен. Было бы глупо будить его, и, честно говоря, мне нравится быть одной. После недолгих раздумий я тихо выхожу из спальни и спускаюсь вниз, на кухню. Комната была бы погружена в полную темноту, если бы не мягкий свет луны и мерцание таймера на духовке, показывающего 3:10 утра.

Наливаю себе выпить, прислоняюсь к столешнице и тяжело вздыхаю. Мраморная столешница холодная на ощупь, стакан холодит пальцы. Погрузившись в раздумья, провожу большим пальцем по конденсату, стирая влажные следы.

Всё, что связано с Джеком, начинает разрывать мою семью на части.

Может, пора перестать жить прошлым…

Входная дверь Грега распахивается, звеня петлями. Она с громким хлопком ударяется о стену, и от этого резкого движения на гипсокартоне остаётся след, а дверь снова грозит захлопнуться. Незнакомец врывается внутрь, распахивая захлопывающуюся дверь и бормоча проклятия под нос.

Я тру глаза ладонями, пока не начинаю видеть странные формы, но всё равно прихожу к тому же выводу. В центре гостиной Грега определённо стоит незнакомец.

В человеке, который только что ворвался в прихожую, есть что-то странно притягательное. Он ходит и ведёт себя с уверенностью человека, который живёт здесь. Бросив спортивную сумку на кухонный стол, который частично стоит в гостиной, он начинает с нетерпением распаковывать вещи.

— Где это, чёрт возьми? — ворчит низкий, устрашающий голос.

Голос определённо принадлежит мужчине. Когда мой взгляд фокусируется на незнакомце, я замечаю, что даже в сгорбленной позе его размеры выглядят чрезвычайно устрашающими. Он, должно быть, под два метра ростом и просто невероятно широк в плечах — его фигура закрывает то, что так важно в сумке.

Взглянув на лестницу, я думаю, как бы мне легче всего предупредить Грега. Вероятность того, что этот мужчина не заметит мою попытку сбежать, ничтожно мала, но это мой единственный шанс избежать встречи с ним. Прежде чем я успеваю обдумать решение, он поворачивается, и я вздрагиваю.

Он резко поворачивает голову в мою сторону.

Лунный свет освещает его лицо, подчёркивая черты и выделяя взъерошенные чёрные волосы и одинокую прядь, свисающую на лоб, будто она живёт своей жизнью. Пронзительные зелёные глаза встречаются с моими, и в этом свете его чётко очерченная линия подбородка выглядит способной разрезать золото. Кровь течёт из раны на линии роста волос, покрывая щёку, подбородок и всю длину шеи. Он выглядит суровым. Мужественным. Божественным. Как каждый мужчина, от которого мои родители всегда предупреждали меня держаться подальше.

Он похож на каждое плохое решение, которое я ещё не приняла.

И я отчаянно жажду его.

— Ты кто, чёрт возьми? — рычит он, вырывая меня из транса.

Я беру назад всё, что сказала.

Я ненавижу этого мужчину.

— Кто я? — язвительно спрашиваю я. — А ты кто? Ты хоть знаешь, где сейчас находишься?

Он оглядывается, кивает, затем переводит на меня суровый взгляд. Мужчина подходит вплотную, прижимая ладони к шкафу по обе стороны от моих бёдер и отрезая путь к отступлению. Когда мне приходится запрокинуть голову, чтобы встретить его взгляд, я понимаю, насколько он близко — я чувствую запах железа от крови, стекающей по его лицу.

— Не объяснишь, что ты делаешь в моём доме, принцесса?

Его ухмылка самонадеянна и отвлекает своей красотой. Мне хочется ударить его по лицу. Это настолько пугает меня, что я теряю дар речи. Чёрт, это способно стереть из памяти все бесполезные слова, которые когда-либо произносил кто-либо, кроме него.

Вспомнив, что он только что сказал, я отшатываюсь назад и ударяюсь о стойку за спиной.

— Твой дом?

Он кивает, уголки его губ приподнимаются в ухмылке.

— Тебе стоит быть со мной поласковее, — говорит он, наклоняясь ближе. — Я могу выселить тебя за незаконное проникновение.

Прежде чем я погружаюсь в его водоворот, я толкаю его в грудь.

— Отвали от меня, чёрт возьми.

Он не сдвигается с места. Просто с удовольствием проводит языком по верхнему ряду зубов.