Живи и дай поесть. Страница 3

Я снова кивнула.

– Да. Я Сибил Поттс.

– Сержант Блейк Уэсли, – представился он, скрестив руки на груди. – Так, всем выйти из комнаты. Из дома не уходите, пока я не возьму у вас показания. Подождите в столовой, а я пока оцеплю место происшествия.

Я вышла вместе с остальными. Кот увязался следом. Я подхватила его на руки, прижала к себе и свободной рукой погладила по спине.

– Весьма любопытно, – заметил мистер Баттонс на ходу. – Вы распознали яд по запаху?

Я кивнула.

– Да, этот запах я ни с чем не спутаю.

– Моя сумка!

Госпожа Апторп развернулась и поспешила обратно в прихожую. Вернулась она с сумкой на плече и связкой ключей, позвякивавшей в руке.

– Вот, Сибил, держите. Вот это у вас первый день выдался, правда? Будьте осторожны. И когда захотите, можете поужинать вместе с нами. Зимой мы ужинаем в половине шестого, а летом – в шесть.

– Спасибо, – пробормотала я, гадая, не поздно ли ещё передумать насчёт аренды. Я приехала в Литл-Таттерфорд в поисках тишины и покоя, но пока встретила лишь чудачества да грубость. Я уже наклонилась, собираясь выпустить кота, но госпожа Апторп остановила меня.

– Будьте добры, вынесите лорда Фаррингдона на улицу, Сибил. Он говорит, что крайне расстроен этим прискорбным происшествием.

Я моргнула – наверняка ослышалась. Неужели Крессида и правда считала, будто кот с ней разговаривает?

По дороге к парадной двери я увидела, как Блейк Уэсли и полицейский в форме натягивали вокруг двери кладовой жёлто-чёрную ленту с надписью «Место преступления. Вход запрещён».

– Я опрошу троих жильцов, нашедших тело, – сказал сержант Уэсли полицейскому в форме. – Подождите, пожалуйста, у двери, пока не приедут криминалисты.

Полицейский кивнул, но выглядел раздражённым.

– У нас при участке в Сиднее была своя криминалистическая группа, – проворчал он.

Сержант Уэсли вздохнул.

– Да, было бы неплохо. Но ближайшая группа – в Тамуэрте, в пятидесяти минутах езды отсюда.

Я усадила мурлычущего кота на стоявший снаружи стул и плотно закрыла дверь. Обернувшись, я оказалась лицом к лицу с сержантом.

– Что вы здесь делаете? Вам же велено ждать в столовой. – В его голосе слышалось явное неодобрение.

– Госпожа Апторп попросила меня вынести кота, – объяснила я, с досадой слыша, как оправдываюсь.

Сержант Уэсли прищурился и кивнул в сторону коридора. Я поспешила прочь, чувствуя себя провинившейся школьницей. К счастью, меня ждал мистер Баттонс.

– Столовая сюда, – сказал он. – Дом строился без всякого плана – здесь немудрено заблудиться.

«Без всякого плана» – это ещё мягко сказано. У меня нашлось бы несколько других определений – и ни одного приличного.

Пока мы шли, я осматривалась. Тускло освещённый коридор был оклеен кричаще-розовыми обоями в белый цветочек. По стенам вкривь и вкось висели картины в мрачных чёрных рамах: яркие пейзажи перемежались странными сценами. На одной юная женщина сжимала единственную ярко-алую розу и плакала кровавыми слезами.

– Работы самой Крессиды Апторп, – пояснил мистер Баттонс, указывая на картину, где парусник разбивался о скалы, а пассажиры падали за борт.

– О да, они весьма… э-э… своеобразны, – пробормотала я.

У второй двери слева мистер Баттонс тихо усмехнулся, открыл её и жестом пригласил меня войти.

В комнате стоял ледяной холод, и я поплотнее запахнула пальто. Все предупреждали, что в Литл-Таттерфорде холодно, но я и представить не могла, насколько. После солнечного побережья я оказалась вовсе не готова к пронизывающему холоду. Зима ведь ещё даже не началась, а я и без того её не любила. Но холод на улице меня не смущал, если можно было вернуться в тёплый дом. Этот же огромный дом, выстроенный без всякого плана, теплом не баловал, и я сильно сомневалась, что в моём коттедже будет теплее.

Мне отчаянно не хватало тепла – и в прямом, и в переносном смысле. Оставалось надеяться, что эта беспросветная зима в душе скоро уступит место долгожданной весне.

Мы вошли в просторную столовую, загромождённую как попало расставленным антиквариатом. В одном углу, под окном, стояла выцветшая зелёная двухместная кушетка. У противоположной стены стоял внушительный комод из красного дерева, а рядом с ним притулилось потрёпанное кресло с откидной спинкой. В центре комнаты господствовал длинный полированный обеденный стол из вишнёвого дерева. Я прикинула, что за ним легко разместятся двадцать гостей.

Мистер Баттонс подошёл к столу и сел, а я устроилась напротив. Пыли на самом столе не было, однако слабые солнечные лучи, с трудом пробивавшиеся сквозь маленькое окно, высвечивали пылинки, висевшие в воздухе. Затхлый запах не исчез и здесь, и мне ужасно хотелось настежь распахнуть все окна и впустить свежий воздух.

Крессида Апторп заглянула в комнату, затем вошла и заняла место за столом.

– Я подслушивала, о чём говорят полицейские, – с гордостью объявила она, взмахнув обеими руками.

Я воспользовалась случаем, чтобы рассмотреть её получше. Ярко-рыжие волосы и огромные красные очки невозможно было не заметить, но теперь я разглядела и длинное синее бархатное платье, отделанное золотой парчой. Уж не работала ли она когда-нибудь в театре? Слишком уж заметна была её страсть к эффектным жестам.

Не зная, как реагировать на признание в подслушивании, я спросила:

– И сколько здесь сейчас полицейских?

– Всего двое, – ответила Крессида. – Блейк Уэсли возглавляет участок Литл-Таттерфорда. По штату полагаются два констебля, но один на больничном и уже не вернётся. А Гордон – новичок и работает здесь временно. Блейк сменил прежнего сержанта, Колина, который, к несчастью, умер от сердечного приступа прямо за бургером в местном пабе. Блейк всё ещё привыкает работать с Гордоном: тот приехал из города и не слишком понимает наши местные порядки. Представьте себе, на днях Гордон выписал местному фермеру штраф за то, что тот переехал дорогу общего пользования, чтобы попасть из одного загона в другой, – лишь потому, что у него не было прав!

Я кивнула, тщетно пытаясь переварить этот поток сведений. Голова уже шла кругом.

– И что же вы услышали? – с живым интересом спросил мистер Баттонс, подавшись вперёд. Стул под ним зловеще скрипнул. Я невольно подумала, выдержит ли старый стул – или мистер Баттонс вот-вот окажется на полу.

Крессида на миг помрачнела.

– Что ж, Сибил, боюсь, сержант Уэсли сказал констеблю Гордону, что вы весьма хорошенькая, но при этом неуравновешенная. По его словам, вы прекрасно впишетесь в компанию остальных эксцентричных обитателей пансиона «Апторп-хаус».

Мистер Баттонс ахнул.

– Какая неслыханная грубость! А мне он показался весьма приятным молодым человеком. Пойду заварю нам хорошего чаю.

Когда он ушёл, я помассировала виски, пытаясь унять подступавшую головную боль. И зачем только я сюда переехала?

– Ещё он сказал, что человек вообще не может учуять цианид и что эта способность уж точно не может быть генетической, – продолжала Крессида, не замечая моего состояния. – Но сейчас ему некогда об этом думать.

Я молча кипела, подавляя желание вернуться на место преступления и высказать этому самодовольному полицейскому всё, что о нём думаю. Как он смеет называть меня неуравновешенной!

Крессида между тем продолжала:

– Блейк вызвал криминалистов и детективов, но они приедут не раньше чем через пятьдесят минут. – Она помолчала и улыбнулась. – Гордон ужасно недоволен, что криминалисты так далеко. Без конца повторяет, что на прежнем участке в Сиднее у них была своя группа. Думаю, Блейку с ним ещё придётся нелегко. Городские умники! – презрительно добавила она.

В этот момент в комнату торопливо вошла женщина и, даже не взглянув на меня, обратилась к Крессиде:

– Госпожа Апторп, что случилось? Почему здесь полиция?

Крессида вскочила.

– Садитесь, Элисон. – Она почти силой усадила женщину на ближайший стул. – Боюсь, у меня ужасные новости. Мистер Хиггинс скончался! Он мёртв!