Вечные Пески. Том 11 (СИ). Страница 2

Чисто теоретически… Можно было остаться в Междуречье, а Меоли пусть одна уезжает в новые земли. Однако я и сам подобного исхода не очень желал. Не понравилось мне жить в главном регионе Края Людей. К тому же, вряд ли у меня будет выбор. Я отлично понимал, что делают те, кто едва-едва добился власти, с теми, кто помогал её добиться…

Убить меня Эрегихон не сможет. А вот приказать сопровождать свою племянницу, носительницу крови новой царской династии… Вполне. И отказаться я не смогу. Мой отказ подорвёт доверие и уважение к его власти. И ладно бы сам Эрегихон… Он-то поклялся меня не убивать. А вот его соратники, которые наверняка имеются, ни в чём не клялись. Меня снова начнут убивать. Возможно, что и без ведома Эрегихона.

Так или иначе, ещё оставалась просьба царя. И её я тоже собирался выполнить. Пусть он и не смог отменить заказы на моё убийство, зато позволил подобраться к главам Чёрного Братства. К тому же, он знал, кто косвенно повинен в моровом поветрии. И если сейчас он молчит, потому что не хочет подставлять ещё и себя, то… Если его убийство станет неизбежным, а оно обязательно станет, если я не заступлюсь, терять царю будет уже нечего.

Сложно всё… Сложно для меня. Никогда, ни в этой, ни в прошлой жизни, не умел я лавировать в чужих интригах. Знал разве что-то по верхам. Однако сейчас деваться было некуда. Приходилось разбираться прямо на ходу.

— Что думаешь? — спросила Меоли по пути в лагерь.

— Думаю, придётся помучиться с этим командиром… — улыбнулся я. — До того, как он благополучно помашет на прощание рукой со Светлой Дороги.

— А о чём вы с дядей успели до сегодняшней встречи договориться? — спросила девушка. — Я же вижу, что был без меня какой-то разговор. Он к тебе гораздо мягче стал относиться.

— Договорились, что я ему помогу, — не стал я вдаваться в детали.

— Просто так? — с недоверием уточнила Меоли.

— Нет, конечно… Просто так ничего не бывает, — я вкратце пересказал договорённости с Эрегихоном, на чём и свернул беседу. — Так что… Эта мягкость временная. Твоего дядю заставляет сотрудничать, а не пытаться меня убрать, исключительно данная богам клятва.

— Знать бы ещё, чего он добивается… — пробурчала девушка, недовольно сдувая с лица прядь выбившихся волос.

— Скоро узнаем, — успокоил я её. — Уверен, осталось недолго.

Само собой, по возвращении в лагерь я поделился результатом совета командиров и со своими командирами, и с шептунами. В числе прочего рассказал и про договорённости с Эрегихоном. И не могу сказать, чтобы озвученное кому-то понравилось. Однако это был наилучший выбор среди имевшихся.

После совета потянулись дни ожидания. Мой отряд сидел в четырёх кварталах предместий Гораха, и с каждым днём безделье давило всё сильнее. Я знал, что это опасное состояние: скучающий воин — как горящая свеча на мельнице. Рано или поздно так бахнет, что мало никому не покажется.

Основная часть сил, тем временем, успела покинуть город. Под Горахом остался только мой отряд, десять тысяч воинов, которым предстояло идти с нами, да часть тыловых частей, что отвечали за доставку припасов со складов к основным силам. Фактически мы оказались предоставлены сами себе до приказа выступать.

Карты и необходимые документы нам подвезли. Первые припасы в лагерь пригнали. Оставалось ждать. Ну и сделать так, чтобы это ожидание не стало разрушительным для округи и разорительным для меня.

Кварталы, доставшиеся нам, были лабиринтом из узких улочек и плотно стоящих домов. Кое-где ещё висели обрывки тентов, местами по-прежнему валялись горшки и утварь. Следы исхода местного населения. Мебели тоже хватало. Мор прошёлся по предместьям безжалостно, но «клювастые» тщательно окурили основные строения, так что жить было можно. Отовсюду пахло, правда, дымом трав и серой, но мы уже привыкли.

На стыке четырёх кварталов имелась небольшая площадь, вымощенная потрескавшимися плитами. Её-то я и приспособил под учебный плац. Каждое утро, пока солнце не начинало палить, я приказал выводить туда бойцов и гонять до седьмого пота: построения, перестроения, отработка удара копьями, бой в строю, быстрые атаки и отходы…

Люди поначалу ворчали: мол, зачем муштра, когда они и так всю войну прошли. Однако мне очень нужно было их занять делом. Да и успели многие за зиму подзабыть воинскую науку. Поэтому гонять я приказал всех без жалости, от рядовых до осмов.

Бойцы, впрочем, и сами находили способы убить время. По вечерам, когда жара спадала, на углах кварталов разгорались костры. Кто-то чинил сапоги, кто-то точил ножи, кто-то играл в кости. Играли и в камешки, и в какую-то ещё игру с палочками. Иногда, правда, доходило до драк.

Хуже приходилось, когда людей отпускали в город. Отказать им в таких прогулках я не мог, но старался выпускать лишь небольшие группы. И вот тут начинались настоящие сложности… Бойцы отдыхали на полную катушку. Нередко устраивали драки, один разок до поножовщины докатились. А нам, командирам, приходилось их впоследствии вызволять. После поножовщины я был вынужден даже выпороть пару придурков перед строем.

Будто мало было проблем, ещё и тыловики, как обычно, экономили. Когда хамели окончательно, приходилось идти и выбивать чуть ли не с боем провиант. В итоге, нам всё выдавали, но каждый раз с такими лицами, будто я забираю изо рта у их детей последний кусок. Иногда, чтобы ускорить процесс, приходилось Ситраниса вызывать. Он, раз уж не было на месте Эрегихона, мог со своим кольцом многие рты заткнуть.

Гнуры и переханы тоже требовали заботы. Их у нас при себе имелось много, и выпас стал ежедневной морокой. Пасти приходилось за городом, на пустырях у реки, где ещё оставалась трава. Но трава после зимы была скудной, и животные разбредались в поисках корма.

Иногда они забредали в чужие сады и огороды. Тогда приходилось улаживать ситуацию с хозяевами этих огородов и садов. И, несмотря на то, что местные с пониманием относились к появлению войск в окрестностях, компенсацию требовали в полном объёме. Приходилось либо тратиться из отрядной казны, либо, если чудом находился «крайний», вычитать из жалования.

Меоли тоже тренировалась. Сначала отговаривалась тем, что училась чему-то у наставников семьи, но после проверки, когда проиграла даже самым слабым бойцам, передумала отлынивать. Чтобы помочь ей, я решил подключить Ситраниса, Гвела, да и сам впрягся.

Всё это время городские власти мостили нам переправу. Со складов доставили толстенные доски, которые несколько десятков рабочих стелили от одной мостовой опоры на другую.

Глядя, как работы подходят к концу, я понимал, что и наш отдых под Горахом, скорее всего, заканчивается. В связи с чем приказал постепенно готовиться к выступлению. Новый командир, который должен был нас навестить, за всё это время в лагере не появился. Видимо, посчитал ниже своего достоинства знакомиться с какими-то наёмниками. И одно это уже намекало, что с ним будет тяжело. Возможно, даже тяжелее, чем я полагал со слов Эрегихона.

Бойцы, между тем, постепенно готовили обоз, загружая телеги. Мы сидели на вещах в ожидании приказа. И, наконец, ожидание закончилось. В расположение отряда примчался гонец на запылённом перехане. Спешившись, он передал мне кожаный тубус с печатями ставки:

— Воевода Ишер, здесь приказы и карты. Всё обновлено с учётом последней разведки. Ответ от вас не требуется.

Я принял тубус, взвесил в руке. Гонец, отсалютовав, спешно ускакал. Судя по направлению, мчался он в лагерь союзного войска. А мне оставалось лишь ознакомиться с датой выхода… Ну и выступать.

Судя по приказу, два дня в запасе ещё было. Спешить со сборами не пришлось. А вот идти в сторону Кесархаша, как я прикинул по карте и датам, придётся быстро. Основные силы планировали начать переправу всего через десять дней после нашего выступления. Если бы я был знаком с командиром союзного войска, то предложил бы не тянуть двое суток и выступить пораньше… Однако «главный ублюдок войска» упрямо продолжал нас игнорировать.