Пульс живой тьмы. Страница 9

Он уже рядом, слишком близко, голос звучит сверху, с холодной уверенностью:

— Жалкая попытка...

Злость перекрывает страх, не даёт опустить голову, не даёт отвести глаза. Раздаётся смех, резкий, неприятный. Я перевожу внимание, женщина смотрит на меня с тем же довольством, губы тянутся в усмешке.

— Райзгар, эта дрянь возомнила, что может быть с тобой на равных.

Он не отвечает, только смещает внимание в сторону.

— Азар, запри её в темнице... она мне ещё пригодится.

В тот же момент мрак будто отпускает. Тело снова слушается меня, мышцы наполняются силой, и я поднимаюсь. Он подходит ближе. И вот между нами уже почти нет расстояния. Тёмные волосы, резкие черты лица — и глаза. Вблизи они кажутся ещё тяжелее, почти давящими. От него воздух становится плотным, будто его можно потрогать, и в нём появляется что-то колючее, настораживающее.

Рука тянется к моим волосам. Я дёргаюсь назад, но за спиной уже дверь. В следующий момент он оказывается ближе. Пальцы захватывают прядь, сжимают. Этот контраст бьёт сильнее всего: линии тьмы под его кожей пульсируют, почти живые, и мои светлые волосы в его руке.

— Интересно... на что пойдёт твой брат, чтобы вернуть тебя...

Он наклоняется ближе, голос становится ниже.

— Я бы разорвал всех на его месте!

Хочется плюнуть ему в лицо, пофиг на всё, на последствия, на этот зал, на него! В голове всплывают слова брата — дикарка, не просто так он меня так называет. Я всё же сдерживаюсь, сейчас лучше не провоцировать его, слишком понятно, чем это может закончиться.

Рядом с ним останавливается эта женщина, кладёт руку ему на плечо, как будто имеет на это право.

— Райзгар, она не заслуживает, чтобы ты тратил на неё своё время.

— Сайра, тебя это не касается! — отвечает он резко, не повышая голоса.

Она отдёргивает руку не сразу, но и этого хватает, чтобы понять, где её место.

Не люблю злорадствовать, но эта змея заслужила. Её реакция только подтверждает — она смотрит на меня иначе, с открытой злостью, в ней проскальзывает что-то ещё, острое, колючее, почти ревнивое. Хочется усмехнуться — неужели её так задело его прикосновение или слова.

Он отпускает мои волосы, сразу отворачивается и бросает коротко:

— В темницу её.

Азар оказывается рядом, берёт за руку, хватка уверенная, без грубости. Я не сопротивляюсь, сейчас мне нужно только одно — уйти из этого зала как можно быстрее.

Из темницы выбраться точно не получится, и непонятно, что он ещё решит. Этот тёмный сказал, что я ему ещё пригожусь, но зачем, если ему уже ничего не мешает, соглашение нарушено и он может двинуться на Асфир в любой момент. Я ухожу в это так глубоко, что не сразу замечаю, как мы сворачиваем в коридор.

Азар всё время молчит, и только когда стены вокруг меняются, приходит понимание — это не то место, куда ведут заключённых.

Коридор тянется вперёд, узкий, без решёток, без сырости. На стене висят ключи, он снимает один и ведёт дальше, к последней двери.

— Заходи.

Дверь открывается, внутри совсем не то, что я ожидала увидеть. Небольшая комната, две кровати, шкаф, всё просто но это не темница.

— Это не похоже на темницу, — говорю, оборачиваясь к нему.

— А ты так горишь желанием оказаться в темнице?

В его голосе проскальзывает насмешка. Я на секунду сбиваюсь, это совсем не то, чего я ждала.

— Азар, этим ты нарушаешь приказ своего правителя...

— Алария, это уже мои проблемы.

— Зачем ты это делаешь?

— Не думаю, что ты сможешь сбежать из Некгара... поэтому не вижу смысла запирать тебя в темнице.

Он говорит это как факт, уверенно. Я не собираюсь просто ждать. Если появится шанс — я его возьму.

И всё же...

— Спасибо, Азар... не ожидала доброго отношения к себе на этом острове.

Прохожу внутрь, сажусь на кровать. Он остаётся в дверях. Когда поднимаю на него глаза, наши взгляды встречаются. Он вдыхает, как будто хочет что-то сказать... но не говорит. Просто смотрит ещё секунду и затем закрывает дверь, проворачивая ключ.

Я остаюсь в этой комнате одна, часы растворяются один в другом. Мысли не отпускают ни на секунду, возвращаются к одному и тому же, к брату, к Асфиру, к тому, что может начаться в любой момент. Сколько бы я ни пыталась отвлечься, не прокручивать одно и то же, ничего не выходит, всё снова возвращается туда же — к нему, к их правителю, к его словам, к тому, что теперь всё зависит от его решения.

Страж приносит еду, ставит на стол и уходит, не говоря ни слова. Я не отказываюсь, в этом нет смысла, силы мне ещё понадобятся. Я ем почти автоматически, не чувствуя вкуса, продолжая думать о другом — Путь теней, о том, как они вообще выбрались на тропу. Немезы не выходят за пределы, не пересекают её, потому что боятся потока. Наши острова, как и сама тропа, наделены им, и всё это не сходится, не даёт покоя.

Со временем становится прохладнее. Я поднимаюсь и открываю шкаф. Внутри нахожу одежду: тёмная юбка из плотной ткани, длинные рукава — всё закрытое. Моё платье уже испачкано и липнет к коже. Мерзкое ощущение. Хочется содрать его с себя вместе с памятью о том, что произошло.

Я быстро переодеваюсь, стряхивая с себя это ощущение, и только потом замечаю платок, лежащий рядом. Пальцы сами тянутся к нему. После всего, как на меня смотрели, как выделялась среди них, не хочется снова ловить эти взгляды. Прячу волосы, поправляю ткань, проверяя, чтобы ничего не выбивалось, и в этот момент слышу, как открывается дверь.

На пороге стоит девушка, молодая, с теми же едва заметными линиями на коже. Она замирает, глядя на меня с удивлением.

— Ой... извини, я не знала, что здесь уже кто-то есть, — говорит она быстро, чуть смущённо. — Я хотела прибраться... ты новенькая?

— Да... новенькая, — отвечаю, не задумываясь, подстраиваясь под её тон.

— О, как здорово, а то тут почти нет молодых, скучно одной... давай потом познакомимся, сейчас дел много.

— Да, конечно.

Она кивает, разворачивается и уходит, и только когда шаги стихают, до меня доходит главное. Дверь остаётся открытой. Я смотрю на неё, не двигаюсь и не верю, что это реально произошло. Сердце начинает биться быстрее, это мой шанс, который нельзя упустить.

Задерживаться нельзя. Шаг сразу в коридор. Первое, что ощущается — тишина. Слишком чистая для места, где всегда есть движение. Тело само подбирается. Движения становятся осторожнее, каждый шаг выверяется, чтобы не выдать себя лишним звуком. Взгляд скользит по стенам, по поворотам, по проёмам, где в любой момент может появиться стража. Но коридор пуст. Это не даёт облегчения, только усиливает напряжение. Так не должно быть. Всё это похоже на ловушку. Слишком просто, слишком гладко.

Пахнет горячим жиром и печеным хлебом. Запах тянет в сторону — там кухня. В таких местах через неё всегда есть выход для прислуги, скрытый от лишних глаз. Сворачиваю. Внутри жарко, на плитах что-то шкварчит и валит пар, но ни души. Слишком пусто. Взгляд цепляется за брошенный нож на столе, за пустые котлы. Прохожу мимо, не сбавляя шаг, и толкаю дверь в конце зала.

Выхожу во двор. Воздух здесь колючий, стены смыкаются, но впереди виден еще один проем. В голове мелькает, что всё слишком легко, но я не торможу. Очередная дверь поддается. Камень уходит под землю, впереди — лес Некгара.

Деревья черные, с грубой наждачной корой, о которую я постоянно задеваю плечом, и ветви их торчат в разные стороны, переплетаясь вверху. В густом полумраке дрожат фиолетовые пятна света, от этого лес кажется слишком живым. Я ухожу вглубь, переходя на рваный бег, сухие сучья царапают лицо, а каждый хруст под ногами заставляет сердце прыгать. Оглядываться нельзя, даже когда дыхания начинает не хватать и ноги цепляются за камни в рыхлой земле. Я не знаю этого леса и не знаю, кто в нем прячется.

«Плевать на лес. Только бы подальше от его глаз. Если я здесь и сдохну, то хотя бы не на коленях. Ноги уже горят, но останавливаться нельзя».

Деревья сгущаются, тени становятся плотнее, свет почти не пробивается. Земля под ногами неровная, цепкая, корни выпирают из-под неё, задевают ступни, сбивают шаг, но я не замедляюсь, только сильнее вдавливаю ногу в землю. Двигаясь вперёд через усилие, через тяжесть, которая накапливается в теле с каждым шагом.