Маньчжурский гамбит 7 (СИ). Страница 31

— Доброе утро, князь, — не отрываясь от процесса, произнесла Манью. — Хотя, судя по вашему виду, добрым его вряд ли можно назвать.

Девчонка наяривала пестиком с таким энтузиазмом, что от его стука о чашу в башке моментально снова загудело.

Я привалился к стене плечом, пару секунд молча наблюдал за стервой, потом всё же ответил.

— Утро и правда недоброе. С пустого места сразу нарисовалось несколько проблем, на которые совсем не рассчитывал. А ты, смотрю, хорошо выглядишь. Свежо. Не то что некоторые.

— Стараюсь. — Манью подняла на меня взгляд. В глазах у неё плясали такие черти, что сразу стало ясно — собой девчонка довольна донельзя. — А вы, наверное, притомились на приёме. Бывает. Не всякий выдержит столько веселья.

— Не всякий, — согласился я. — Особенно если этому организму весь вечер услужливо подсовывают бокал за бокалом.

Манью улыбнулась. Открыто, нагло, без всякого притворства. Спектакль «я у Шэня дурочка» закончился. Теперь она смотрела на меня уже не как восторженная барышня, а как игрок, который выложил на стол победную комбинацию.

— Значит, догадались, — не столько спросила, сколько констатировала она.

— Догадался. Не сразу, врать не буду. Сложил два и два только утром, буквально около часа назад. Когда проснулся в гостинице и узнал, что ты, оказывается, провела эту ночь в моей компании.

— И что же у вас сложилось, князь?

Она отложила пестик, вытерла руки о фартук. Приготовилась слушать. С таким видом, будто это я сейчас буду перед ней отчитываться, а не наоборот.

Ну-ну.

— Всё сложилось, — сказал я спокойно. — Ты специально меня спаивала. Чтобы я, добрый молодец, сам, по своей воле, увёз тебя в гостиницу на глазах у всего Харбина. Ловко. Не отнять. Нужны подробности?

— Продолжайте. — Она склонила голову набок. — У вас неплохо получается.

— А продолжение простое. Теперь весь город знает, что незамужняя барышня провела ночь в «Модерне» с мужчиной. Позор. Клеймо. После такого ни один уважающий себя китайский сановник тебя в жёны не возьмёт. И губернатор Бао Гуйцин в том числе.

Манью молчала. Смотрела на меня и улыбалась. В этой улыбке читалось торжество чистой воды.

— Всё верно, князь, — сказала она наконец. — Всё до последнего слова. Я не хотела за него замуж. Я вообще, знаете, замуж не хочу. А вы… простите, но вы оказались самым удобным инструментом. За что, кстати, отдельное спасибо.

— Не за что, — кивнул я. — Всегда рад помочь даме. Вот только, Манью, есть в твоём гениальном плане один маленький изъян. Крохотный. Ты его пока не заметила, а зря.

Улыбка на её лице чуть дрогнула. Совсем чуть-чуть.

— Какой же? — насмешливо поинтересовалась девица. Она ещё не понимала, в какую ловушку сама себя загнала.

Я оттолкнулся от косяка, шагнул к китаянке, посмотрел ей прямо в глаза.

— Ты очень старалась опозориться, чтобы губернатор на тебе не женился. У тебя получилось. Думаю, Бао уже в курсе и прекрасно понимает, что опозоренная девица ему не по чину. Кстати, для меня такой поворот создаёт ряд проблем. Мне только недавно удалось наладить с губернатором почти приятельские взаимоотношения, но теперь, благодаря тебе, все усилия полетели к чёрту. Однако…

Я выдержал паузу, улыбнулся.

— Во всей этой ситуации есть один несомненный плюс.

— Какой же? — взгляд девчонки стал настороженным.

— Видишь ли, дорогая, — я улыбнулся ей так же нагло, как минуту назад улыбалась она, — жениться на тебе губернатор не может. Это действительно так. А я — могу. Так что будь добра, сообщи Шэню, что в ближайшее время свадьба всё-таки состоится. Твоя. Со мной.

Я подмигнул девчонке, крутанулся на месте и собрался выйти из мастерской. Не успел сделать пары шагов, как меня очень крепко ухватили за рукав.

— Какая свадьба, князь? О чём вы? Я не хочу!

Девчонка выглядела, мягко говоря, ошарашенной.

— Ну милая моя, — я выдернул руку из её хватки, пожал плечами. — Мало ли чего ты хочешь, а чего не хочешь. После всего, что между нами было, порядочный человек просто обязан жениться.

— Да ничего не было! — почти выкрикнула Манью.

— Ну а кто об этом знает? Все уверены в обратном. Так что… — похлопал её по плечу, — велю Шаховской всё готовить. Сыграем свадьбу быстро. Зачем тянуть?

Я высказался и, весьма довольный охреневшим выражением лица китаянки, вышел в коридор, затем на улицу. Остановился, чтобы подышать свежим воздухом. Он приятно холодил разгорячённое лицо.

Решение жениться пришло ко мне ещё в гостинице, во время рассказа Тимофея.

Я и раньше об этом думал, но откладывал на потом — на Шанхай, на спокойные времена, на «когда всё утрясётся». Она мне нравилась с самого начала, чего уж скрывать. Скверный характер, острый язык, вечные подколки — самое то для такого человека, как я. С обычной, послушной и примерной девицей мне, наверное, было бы скучно. А тут настоящий огонь, а не женщина.

Плюс, если совсем начистоту, Манью — это не только характер и красивые глаза. Она дочь Чжан Жуна, наследница нефритовых инчжанов, что лежат у меня в сейфе. Невеста, в комплекте к которой идут миллионы.

Так что жениться собирался в любом случае. Вопрос был только в том, как к этому вопросу подойти. Ухаживать, объясняться, изображать пылкую любовь, ждать, пока девица оттает? Долго, муторно и с непредсказуемым итогом — Манью могла послать меня куда подальше. С её-то нравом.

Теперь всё сложилось само собой. Да, раньше, чем нужно, но зачем упускать такое удачное стечение обстоятельств.

Китаянка так старалась опозориться, обезопасить себя от губернатора, что заодно всё решила за меня. Создала ситуацию, в которой могу жениться на ней спокойно, законно, и никто не скажет ни слова поперёк. В том числе она сама.

Манью не переиграла меня, а ускорила процесс и сделала его абсолютно легальным.

Прийти в себя и насладиться моментом мне, впрочем, не дали.

Не успел отойти от медблока, как навстречу уже нёсся Селиванов. Румяный, взъерошенный, с амбарной книгой под мышкой — куда ж без неё. За ним, отставая на пару шагов, топал Тимофей с виноватым видом. Видать, успел подготовить управляющего к грядущим расходам. Подготовил, судя по лицу Петра, не слишком удачно.

— Ваше сиятельство! — выдохнул Селиванов, затормозив передо мной.

По его физиономии было видно — он в глубочайшем потрясении. Губы поджаты, в глазах вселенская скорбь. Селиванову явно хотелось высказать всё, что он думает о вчерашнем загуле, о цыганах, о медведе и, главное, о сумме, которую этот загул стоил.

Но, само собой, высказать он не посмел. Не по чину управляющему пенять князю. Поэтому его буквально распирало от невысказанного, и выглядел Пётр как чайник, у которого вот-вот сорвёт крышечку.

— Пётр Иванович, — примирительно начал я. — Главное не кипятись.

— Я сам поеду, — решительно и очень неожиданно заявил управляющий.

— Куда поедешь? — слегка прибалдел я.

— В «Модерн», ваше сиятельство. С деньгами. И счёт ваш проверю. Лично. Каждую строчечку. — Селиванов пристукнул ладонью по книге. — Знаю я этих гостиничных сволочей. Им дай волю, они с пьяного человека три шкуры сдерут да ещё припишут того, чего и не было вовсе. Медведь! Это ж надо удумать — медведь! А ну как они вам за одного медведя как за трёх посчитали? Нет уж. Сам всё проверю, каждый пункт. И ежели хоть на копейку обманули — я им такой скандал устрою, что они меня всю жизнь помнить будут.

Я чуть не рассмеялся. Так как высказывать князю Пётр права не имеет, он решил тряхнуть «Модерн», как бы те князя не обжулили. Скорбь скорбью, а денежки счёт любят.

— Проверь, Пётр Иванович, — согласился я. — Проверь непременно. Только сильно не зверствуй. Медведь, к сожалению, был. И цыгане были. Тут не обманули.

Селиванов страдальчески закатил глаза, будто я подтвердил его худшие опасения, и уже открыл рот, чтобы разразиться новой тирадой.

Но не успел.

От ворот раздался резкий, требовательный гудок клаксона. Раз, другой. Так сигналят не робкие просители, а люди, привыкшие, что перед ними открывают сразу.