Час волка (ЛП). Страница 1
ЧАС ВОЛКА [1] Ю НЕСБЁ
(ПЕР. C АНГЛИЙСКОГО)
Глава 1
Прибытие, сентябрь 2022 года
— И какова цель вашего визита, господин Хольгер Руди?
Офицер пограничного контроля смотрит на меня без всякого интереса, почесывая плечо чуть ниже эмблемы Таможенно-пограничной службы США. Глаза у него уставшие.
— Исследование, — отвечаю я.
— И что именно вы собираетесь исследовать?
Я только что прилетел из Осло в Миннеаполис через Рейкьявик — разница во времени семь часов, и мой организм настойчиво твердит, что мне давно пора спать. Поэтому вместо того, чтобы поддаться первому порыву, ответить «убийство» и оказаться в комнате для допросов, я говорю ему, что пишу роман о полицейском с норвежскими корнями.
— Значит, вы писатель?
Мне хочется сказать ему, что я таксидермист. Делаю чучела. Что я приехал сюда, чтобы «одеть» персонажа — героя истории, которую уже отчетливо вижу перед собой. Этот образ преследует меня последние несколько месяцев, и мне нравится так себя величать. Но, как я уже сказал, я устал.
— Да, — отвечаю я.
— Интересно. Надо же, а меня крестили в Норвежской лютеранской мемориальной церкви.
— Правда?
— Нас тут, в Миннесоте, полно, — усмехается офицер, возвращая мне норвежский паспорт.
По дороге в город на такси я сразу замечаю, что все изменилось. Появились новые дороги и здания, которых не было восемь лет назад, когда я последний раз приезжал в Миннеаполис. Когда мы сворачиваем с автострады, впереди вырастают силуэты небоскребов даунтауна. Между ними в лучах дневного солнца поблескивают грани какого-то гигантского строения.
— Что это за стеклянная махина? — спрашиваю я водителя.
— Это? «Ю-Эс Банк Стэдиум». Там играют «Викинги».
— Ого.
— Интересуетесь американским футболом?
Я пожимаю плечами.
— Я видел игру «Викингов». Еще на старом стадионе. Может, раздобуду билет.
— Ну, удачи, конечно.
— Почему «удачи»?
Водитель, чернокожий мужчина лет пятидесяти, бросает на меня взгляд в зеркало заднего вида сквозь очки в миндалевидной оправе.
— Билет сейчас не достать. Мне вчера предлагали один — самый обычный, а просили триста пятьдесят долларов.
— Серьезно?
— Да, совершенно серьезно. Раньше футбол был семейным делом, можно было детей с собой взять. А теперь всё, как и везде в этой стране. Только для богачей.
Я смотрю в окно. Когда мы гостили у дяди с тетей, то редко выбирались в центр. Все, что нам требовалось, мы покупали в лавке на углу или в торговом центре «Саутдейл». И все же меня поражает, как тихо вокруг и как мало на улицах людей. Восемь лет назад, когда кузен водил меня в видовой ресторан на крыше по Хеннепин-авеню, жизнь тут била ключом. Особенно на Николлет-авеню, которую мы сейчас пересекаем.
— А где все люди? — спрашиваю я.
— В смысле, народ?
— Да.
— Эх, после всех тех событий все уже не так, как прежде.
«После всех тех событий». Для меня эти слова означали убийства шестилетней давности, а для него и всех остальных в Миннеаполисе — гибель Джорджа Флойда двумя годами ранее. По пути из аэропорта мы уже миновали три мурала с портретами того самого темнокожего мужчины, погибшего от рук миннеаполисской полиции.
— Это ведь было давно, — говорю я.
— А кажется, будто вчера, — вздыхает водитель. — Кое-кто думал, что это сплотит горожан. Все вместе против расистской полиции, так ведь? Но, как по мне, это только раскололо город. И все наложилось на пандемию — получился, как говорится, идеальный шторм...
Мы останавливаемся у отеля «Хилтон». Я расплачиваюсь наличными и оставляю щедрые чаевые. Прежде чем он уедет, говорю, что мне понадобится водитель для поездок по городу, и спрашиваю, не хочет ли он взяться за это. Мы договариваемся о почасовой оплате, он дает мне свой номер телефона и говорит, что я могу звонить, как только буду готов.
В просторном лобби отеля и в ресторане почти никого нет. Девушка за стойкой регистрации, судя по всему, улыбается мне из-под одноразовой маски. Я протягиваю ей паспорт. Заметив, что я забронировал номер больше, чем на неделю, она сообщает, что уборка будет проводиться лишь раз в пять дней. Затем выдает мне электронный ключ от номера 2406 — почти на самом верхнем этаже, как я и просил.
— На верхотуру, где кровь носом идет? [2] — улыбается мне мужчина в ковбойской шляпе, когда я нажимаю кнопку двадцать четвертого этажа. Он говорит это с той непринужденной, шутливой и в то же время дружелюбной интонацией, которую я встречал только у американцев и жителей Крайнего Севера Норвегии. Пытаюсь придумать столь же остроумный ответ, но я-то с юга Норвегии. Вместо этого стараюсь выровнять давление в ушах.
Кровать огромная и мягкая, и я мгновенно засыпаю.
Когда я просыпаюсь, мне нужно в туалет. Чтобы окончательно не стряхнуть сон, я не включаю свет. В темноте едва различим силуэт унитаза. Я начинаю садиться и вдруг едва не заваливаюсь назад, пока наконец мягкое место благополучно не приземляется на пластиковый ободок. Я и забыл, что в США унитазы устанавливают ниже, чем в Норвегии. И в тот же миг вспоминаю, как ребенком решил отчего-то, будто в Америке куда больше любят детей. Это впечатление подкрепляли и десятки телеканалов с мультиками и детскими сериалами, и бесконечные ряды сладостей в «Саутдейле», и парк аттракционов «Вэллифэйр», где дядя всякий раз припасал для нас что-нибудь новенькое к летним каникулам. Мне казалось, что это удивительно детская страна. Короче говоря, я обожал Америку. И пусть со временем я понял, что она далеко не идеальна, я также осознал, что буду любить ее всю оставшуюся жизнь.
Когда я просыпаюсь в следующий раз, на улице еще темно. Я встаю, звоню таксисту и прошу встретить меня на углу Николлет-авеню и Южной 10-й улицы, после чего выхожу из отеля. Над городом-близнецом Сент-Пол на другом берегу Миссисипи уже занимается рассвет. На тротуаре я прохожу мимо бездомного — он спит, прижавшись всем телом к фасаду небоскреба с логотипом одного из крупнейших банков США, словно надеется найти там хоть каплю тепла. На Николлет припаркована полицейская машина, но стекла тонированные, и не разобрать, есть ли кто внутри. Минут через пятнадцать у тротуара останавливается мое такси. Я сажусь на заднее сиденье.
— Сначала поедем в Джордан.
Водитель смотрит на меня в зеркало заднего вида.
— В город?
— Нет. В район.
Я вижу, что он колеблется.
— Что-то не так?
— Нет, сэр. Но если вы хотите раздобыть дурь, вам лучше поискать другую машину.
— Нет, дело не в этом. Я хочу посмотреть на кварталы социального жилья.
— В Джордане? Их больше нет, сэр.
— Разве?
— Последний такой комплекс снесли лет пять-шесть назад.
— Значит, едем туда, где они стояли.
Мы скользим по все еще спящему городу. Чтобы понять, через какой район ты едешь — богатый или бедный, нужно присматриваться к деталям: подстрижены ли лужайки перед маленькими домиками, валяется ли вокруг мусор, какие марки машин припаркованы у обочины.
Мы проезжаем мимо круглосуточной заправки «Виннер Газ». Четверо чернокожих парней провожают нас взглядами.
— Это там теперь берут дурь? — спрашиваю я.
Водитель ничего не отвечает. Через несколько кварталов он останавливается.
— Приехали, — говорит он. — Вот здесь они и стояли. Последние многоэтажки в Джордане.
Я вижу знак: «ДАЛЬШЕ ЭТОЙ ОТМЕТКИ ВХОД С ОРУЖИЕМ ЗАПРЕЩЕН», а за ним — невысокое, довольно новое здание. Это начальная школа. В полумраке по лужайкам испуганными, резкими рывками носятся две белки, а их большие пушистые хвосты тянутся следом с какой-то странной мягкостью.
И какова цель вашего визита, господин Хольгер Руди?