Системный рыбак 15 (СИ). Страница 4

Багровый посланец сел. Лазурный продержался ещё две ставки.

— Четыре миллиона двести!

— Четыре четыреста, — без спешки ответил патриарх.

— Четыре шестьсот! — выдохнул лазурный.

Патриарх снова поднял табличку.

— Пять миллионов.

Круглая сумма прозвучала не прибавкой, а заявлением всему залу. Лазурный посланец посмотрел на старика так, будто запоминал его лицо на много лет вперёд, и опустил табличку.

— Пять миллионов раз! Пять миллионов два! Продано дому Клейн!

Зал взорвался аплодисментами, а я тихо усмехнулся в бокал. Селеста не преувеличивала: две секты положили на стол всё, что им выдали на год, а старик перекрыл их одной табличкой и даже перстень с пальца снимать поленился. Вот с чьим внуком я час назад мерился кошельками за маску.

И вот у кого в подвалах, надо полагать, лежит ещё много интересного.

Кассой служил кабинет за резной ширмой, где казначей клуба с лупой в глазу пересчитал мои сорок одну тысячу кристаллов и придвинул ко мне лакированный футляр.

Я откинул крышку и взял маску в руки.

Пластины оказались тёплыми и удобно легли в ладони, словно артефакт сразу признал моё прикосновение. По перламутру пробежала рябь, как по воде от брошенного камня, и перед глазами развернулись строки, от которых я на секунду забыл про казначея и про весь этот вечер.

Внимание!

Обнаружен предмет, совместимый с Системой Рыбака.

Артефакт — «Маска Туманного Прилива».

Желаете выполнить Духовное Сопряжение для управления артефактом через Системный Интерфейс?

Совместимый. Система, которая воротила нос от чужих гримуаров, а демоническую технику Багрота отказалась даже трогать, вцепилась в эту маску с первого прикосновения. Похоже, её водная стихия пришлась ей по вкусу.

Желаю, ещё как желаю.

Духовное Сопряжение запущено.

Прогресс: 2%… 3%…

А вот это новость. Котёл и Длань Система подключала за один вдох, без всяких процентов. Маска тянула время, как чиновник у окошка: своенравный артефакт признавал владельца сам, и подгонять его было бесполезно.

Хотя постой-ка. Чем сложнее замок, тем ценнее то, что за ним прячут. Если Системе понадобились часы на то, что с эпической Дланью заняло мгновение, значит внутри этих перламутровых пластин запрятано куда больше, чем «вуаль от чужих глаз». Похоже, сорок одна тысяча грозила обернуться самой дешёвой покупкой года.

— Господин доволен покупкой? — казначей вынул лупу из глаза.

— Господин заинтригован.

Я убрал футляр в перстень. Тонкая нить сопряжения не оборвалась и продолжала тянуться к маске сквозь пространство хранилища. Убедившись, что процесс идёт, я вышел из-за ширмы.

Поперёк прохода стоял Леопольд Клейн-младший, свита веером за спиной. Пятна со щёк у него сошли, зато обида на сорок одну тысячу никуда не делась. Вечер немедленно испортился.

— Повар! — рявкнул он. — Тебе объяснить, у кого ты сегодня посмел перебивать ставку?

— Объясни, — согласился я. — Только коротко, меня дама ждёт.

— Дом Клейн держит этот город вот здесь! — он сжал кулак у меня перед носом. Ногти у Леопольда были ухоженнее, чем у Селесты. — Причалы, суды, стража, торговые ряды. Одно слово деда, и от твоих лавчонок останется лишь пепел.

— Слово деда, кулак деда, деньги деда, причалы деда, — я задумчиво покивал. — А своего у тебя что-нибудь есть? Кроме привычки требовать поклонов у трапа?

Свита перестала хихикать. Вокруг нас уже собирался кружок зрителей: гости расходились после торгов, и склока младшего Клейна с ресторатором стала зрелищем вне всякой программы.

— Есть, — прошипел Леопольд. — Звери. Лучшие бойцовые звери города, из закрытых питомников, с родословными длиннее твоей памяти. Арена, повар! Бой питомцев, три на три! Или у деревенщины хватает смелости только на торги?

У края собравшегося круга оживился старейшина Лорен Кэмэл. Услышав слово «арена», он протиснулся поближе.

Ну что за вечер. Пришёл за покупками, ухожу с дуэлью. Ксения была бы в восторге, а Морган точно поседел бы на месте.

Я оглядел Леопольда ещё раз, уже без спешки. Практик второй ступени на раннем этапе, потоки рваные, дыхание сбитое одной перепалкой. Зато гонора на патриарха и два карманных зверинца. Отказаться? Вызов брошен вслух, перед купцами, наследниками и посланцами сект — теми же людьми, с которыми я весь вечер плёл связи. Уйду, и к полуночи Леопольд превратит это не в отказ от мальчишеской драки, а в бегство. Клейны держат торговые ряды и знают, как кормить слухи; оправдываться потом придётся перед каждым партнёром отдельно. А согласиться… У меня дома живёт трёххвостый ответ на любые родословные из закрытых питомников.

— Три на три, — сказал я. — Ставки?

— Маска! — выпалил Леопольд. — Ставь маску, за которую ты так цеплялся!

— Хорошо. А что тогда с твоей стороны?

Он замялся ровно на ту секунду, которая выдаёт человека, привыкшего ставить чужое. И тут за моим плечом прошелестел вишнёвый шёлк.

— Осколок Небосвода, — промурлыкала Селеста таким светским тоном, будто советовала вино к рыбе. — Личный звёздный артефакт господина Клейна, подарок рода на восемнадцатилетие. Третий год он носит его на поясе и не расстаётся с ним даже на приёмах. Судя по всему, дорожит подарком не меньше, чем господин Винтерскай — своей маской. Чем не честная ставка?

Я мысленно поставил Селесте высший балл: она одним движением нашла для спора точную ставку. Осколок Небосвода. Сердце Лазурной Звезды уже заставило моё Море души отозваться. Если Осколок сможет ускорить развитие Звёздного Моря, для моего пути он может оказаться недостающей деталью. Разумеется, сначала его ещё требовалось выиграть.

Леопольд посмотрел на неё, на меня, на кружок зрителей, жадно ловивший каждое слово. Отступать при свидетелях было уже некуда: сам вызвал, сам предложил ставку.

— Идёт, — выдавил он.

— Прекрасно! — прогудел сбоку знакомый бас, и толпа расступилась перед старейшиной Лореном Кэмэлом. Хозяин арены сиял, как человек, которому прямо в руки принесли аншлаг. — Спор при свидетелях, ставки объявлены. Арена готова выступить гарантом, комиссия стандартная. Духовные отпечатки обоих артефактов внесём в договор. До боя они останутся у владельцев, но передать или подменить их не получится. Проигравший рассчитывается на месте.

— А сроки? — спросил я.

— Ближайшее свободное окно, — Кэмэл прикрыл глаза, листая в памяти расписание. — Через две недели, господа. Записи на бои расписаны наперёд, окна я открываю за две недели до события. Раньше никак, даже ради такого зрелища.

Две недели. Между ними ещё Битва алхимиков с Трусарусом. Календарь у меня скоро начнёт трещать по швам.

— Подходит, — сказал я.

— Через две недели я заберу твою маску, повар, — Леопольд уже пятился в толпу, закутываясь в остатки достоинства. — И повешу её в вольере, чтобы звери смеялись.

— Полюбуйся на Осколок напоследок, — посоветовал я ему в спину. — Через две недели дамы будут спрашивать о нём уже не тебя.

Кэмэл захохотал первым, зал подхватил. Внук патриарха Клейна покинул поле боя под смех аудитории, которую час назад считал своей.

Мы забрали у распорядителя бумаги о споре, распрощались с Кэмэлом, и слуга в серебристой ливрее провёл нас обратно через опустевший фуршетный зал: дракон под сводом уже пригасил свои созвездия до тлеющих углей. Снаружи ночь пахла остывшим камнем. У подъезда выстроилась вереница карет, и экипаж Холмсов подали первым.

Карета тронулась вниз, к воротам верхнего яруса. Селеста держалась ровно до самых ворот. Потом развернулась ко мне, и от светской львицы осталась одна встревоженная девушка.

— Ив, ты хоть понимаешь, во что влез? У Клейнов действительно лучшие питомники города. Гончие с ледяной кровью, панцирные вепри, у деда в зверинце, говорят, живёт виверна. Против них твой кот и… кто ещё? Возьми мою Грозовую лисицу. Я дам тренера, оператора, у Холмсов есть выходы на бойцовых зверей из столицы, за две недели можно собрать достойную тройку…