Системный рыбак 15 (СИ). Страница 2

На банкете ведь важно не то, что стоит на столах. Важно, кто с кем за ними сидит. Блюда съедят и забудут к утру, а знакомства кормят годами.

Так что уходить оттуда с пустыми руками я не собирался. Возьму то, что подвернётся на торгах, послушаю, о чём говорят между ставками, и заведу пару разговоров, которые принесут куда больше выгоды.

Смущало только одно.

Практики из соседних городов и сект. Съехались, едва в город привезли уникальный лот. Именно так и выглядит толпа, в которой удобнее всего затеряться вежливым людям четвёртой ступени со слишком простыми именами. Тем самым, что ходят по сектам и спрашивают архивы приёмных испытаний. Тем, кто ищет пробуждённую кровь Огня.

Поэтому идти туда придётся как смотр: с уверенным лицом, тихим голосом и полным пониманием, что в зале сидят и те, кому я сегодня продам мечту, и те, кто с удовольствием увидел бы меня в гробу.

Карета миновала ворота верхнего яруса, и впереди вспыхнули огни клуба «Звёздный Дракон».

Оставалось выяснить одну мелочь: все ли гости приехали сегодня за лотом. Или кто-то из них — за мной…

Глава 2

Карета остановилась у парадной лестницы между двумя экипажами с гербами соседних городов. У входа слуги принимали плащи, распорядители сверяли приглашения, а вооружённых сопровождающих отводили к боковому двору. Уже снаружи было ясно: на обычную встречу клуба съехалось слишком много приезжих.

Селеста предъявила приглашение первой. Я следом протянул чёрную карту. Пока распорядитель прикладывал её к серебряной пластине, я отметил боковые двери, охрану и лица вокруг. После письма Амелии такая предосторожность лишней не казалась. Печать коротко вспыхнула, и карту мне вернули с почтительным поклоном.

— Добро пожаловать в «Звёздный Дракон», господин Винтерскай. Напомню правило клуба: оружие и боевых зверей принято оставлять у входа, дурные намерения — по возможности тоже. Всё остальное в этих стенах к вашим услугам.

Судя по безупречно серьёзному лицу, последнюю часть здесь повторяли каждому гостю. Хорошо хоть питомцев я оставил дома: желающих принять у Рида верхнюю одежду пришлось бы отскребать от стен.

Столичные закрытые клубы я помнил достаточно хорошо: бархат, хрусталь, скучающая золотая молодёжь и ещё более скучное вино. Поэтому за аркой я ожидал увидеть очередное нудное сборище…

Но вместо него посреди открывшегося зала под потолком плыл дракон. Костяк метров на пятьдесят висел под сводом безо всяких цепей, и в его позвонках тлела звёздная пыль: созвездия перетекали по костям, как угли в прогоревшем очаге. Под этим личным небом стояли столы с закусками, и между ними сновала прислуга с подносами.

Внутри первое впечатление подтвердилось. Добрую половину зала заняли приезжие делегации. Посланцы малых сект с окрестных пиков и ущелий держались своими группами, обсуждали закрытый лот и мерились вышитыми на поясах эмблемами. На их фоне золотая молодёжь города разом оказалась в положении детей, к которым на праздник пришли взрослые. Дети старательно делали вид, что так и задумано.

— Улыбку, — шепнула Селеста, беря меня под руку. — Половина моих знакомых уже заметила, с кем я приехала.

— Пусть привыкают. Аппетит нагуляют.

Селеста в тёмно-вишнёвом платье и с рубиновыми каплями в ушах показывала мастер-класс домашнего обучения и работы на публику. Кивок налево, полуулыбка направо, два слова о погоде даме в мехах, щепотка внимания её мужу, и вот уже толпа сама расступается, выводя нас к самым интересным знакомствам.

Первым из них оказался сухонький старичок, одетый скромнее иного лакея. Серый сюртук, стоптанные туфли. Зато на пальцах у него сидели перстни из перламутровых раковин, а кланяться ему начали куда раньше, чем нам.

— Патриарх Орвус Марло, — представила Селеста. — Самый упрямый коллекционер этого города. Патриарх, это Ив Винтерскай.

— Тот самый повар, — старичок оглядел меня живым взглядом, в котором светились неподдельный интерес и озорство. — Мне рассказывали про глубинного звёздного усача в пять метров, которого вы выловили и подавали в своём ресторане. Я, признаться, счёл это враньём.

— Зря, — сказал я. — Усач был честных пять метров и десять сантиметров. Но неточность в сантиметрах своим клиентам я обычно прощаю.

Марло рассмеялся сухим, шелестящим смешком, а затем вцепился в меня вопросами. Коллекционировал он всё, что связано с водой: жемчуг из мёртвых морей, чешую древних тварей, гарпуны угасших школ и карты исчезнувших рек. Я в ответ рассказал про рыбалку и способ разделки рыбы вдоль каналов, и через пять минут старик уже тряс мою ладонь двумя руками, зазывая на чай в своё поместье.

— Только приходите сами, без зверей, — добавил он и разом потускнел. — Я своих теперь со двора выпускаю только с охраной. Слышали ведь, что в городе творится?

— Просветите. — Я чуть подался вперёд, прислушиваясь к его словам.

— Питомцы пропадают, господин Винтерскай. Боевые, с родословными. За последний год три десятка голов, и это по официальным данным. У зятя моего гончую увели прямо из вольера, с замками и формацией. Стража год разводит руками, а звери продолжают исчезать. Прямо как вода из дырявой лодки.

Ах вот оно что.

Перед глазами сама собой встала белоснежная кошечка с алой лентой на шее, что сейчас сидела на подоконнике в доме Дайлов. Клетка с багровой вязью, печать в лесу, жёлоб, налитый тусклой силой, уходящий в сторону городских ворот. Стража ищет пропавших зверей по вольерам и скупщикам, а искать надо по алтарям.

Первым порывом было спросить у Марло, объявлял ли кто-нибудь о пропаже белой кошки. Но его я тут же придушил. Хозяин зверя такой красоты наверняка перевернул бы город за сутки, объявления с наградой висели бы на каждом столбе. Раз до меня не дошло ни одного такого объявления, хозяин либо не мог поднять шум, либо сам избегал огласки. В любом случае чужак, расспрашивающий о белой кошке, сто процентов привлечёт к себе ненужное внимание властей.

— Дикость какая, — сказал я вслух. — Надеюсь, ваш зять найдёт свою гончую.

— Если и найдёт, то только кости, — буркнул Марло и тут же повеселел, с лёгкостью отпустив проблемы зятя: с его-то питомцами всё было в порядке. — Так что там с чаем, молодой человек?

Договорились на следующую декаду. Селеста повела меня дальше, и следующие полчаса слились в вереницу рукопожатий. Наследник дома Святогус, чей боевой вепрь получил в последнем поединке на арене серьёзные травмы, ушёл с приглашением в ресторан и обещанием поставить зверя на ноги за неделю. Хозяйка караванной конторы взяла адрес лавки с копчёностями для дальних обозов. Ещё двое, чьи имена я отложил в память до лучших времён, интересовались концентратами для стариков рода. Я уверенно обзаводился связями и расширял свои возможности.

— За полчаса ты успел каждому предложить именно то, что ему нужно, — заметила Селеста между знакомствами. — Можно подумать, ты изучал гостей заранее.

— Нет. Просто люди охотнее всего говорят о том, чего им не хватает. Надо лишь слушать.

Селеста на мгновение задержала на мне взгляд, уже без привычной светской улыбки.

— Ты продолжаешь меня удивлять, Ив Винтерскай. Иногда кажется, что при каждой встрече я знакомлюсь с тобой заново.

Она чуть прищурилась, словно добавила ещё одну загадку к уже накопившимся, а затем снова оглядела зал, выбирая, к кому подвести меня следующим.

И тут у подиума мелькнуло знакомое лицо, напомнив, что слишком спокойно этот вечер пройти не мог. Леопольд Клейн-младший, внук патриарха, стоял в окружении свиты из четырёх прилизанных юнцов и смотрел на меня через зал с нежностью кредитора, встретившего сбежавшего должника. Мы виделись один раз, у причала, где он требовал поклона, а я всё равно заплатил одну серебряную монету вместо четырёх. Судя по взгляду, он про меня не забыл…

— Клейны, — Селеста проследила мой взгляд и понизила голос. — Веди себя прилично, они сегодня главные покупатели.