Восхождение Морна. Том 8 (СИ). Страница 26

Расчёт был простой. На пламя Тень ещё не реагировал, и было совершенно непонятно, что он с ним сделает. Может пропустить сквозь себя, как пропустил кинжал. А может среагировать, если реакция его Размытия на стихию немного другая, чем на физические атаки. Любой из этих вариантов меня устраивал, потому что любой давал мне информацию.

Если пропустит огонь насквозь, значит, его защита одинаково равнодушна и к железу, и к стихии. Тогда я следом ударю клинком в ту же точку и посмотрю, что будет, потому что повторный удар по тому же месту иногда даёт совсем другую реакцию, чем первый.

А если Тень всё-таки попробует уйти от огня, тем лучше, заодно увижу, как именно он двигается, в какую сторону смещается, насколько быстро. Любая его реакция даст мне драгоценную информацию, которая может понадобиться в будущем.

Огонь дошёл до капюшона, прошёл сквозь него и погас где-то за затылком, не оставив на ткани ни следа, ни даже потёртости. А вот клинок, который я повёл следом по тому же маршруту, до Тени так и не добрался, потому что в последний момент тот коротко повёл плечом и лезвие ушло в воздух мимо его щеки. То есть он не пропустил его сквозь себя, как пропустил огонь и кинжал до него, а сместился.

Уже интересно. Значит, пропускает он сквозь себя не всё подряд, а выборочно. Стихию принял, а от ищущей следом стали решил всё-таки увернуться. Почему так — пока непонятно, но именно ради таких вопросов я и начинал этот цирк.

— Это не всё!!! — заорал я и в этом же крике крутанулся обратно через правое плечо, добивая разворот клинком наотмашь, на уровне головы. С левой одновременно ушёл тонкий поток воздуха, тонкий, как нитка, направленный не в Тень, а на свечу у него за спиной. Свеча погасла, и тень от капюшона, лежавшая на стене, дрогнула.

Тень увидел оба удара одновременно, но повёл себя с ними по-разному. От клинка он коротко наклонил голову, как уходят в кабаке от пьяного замаха, и лезвие прошло у самого уха, не зацепив ни ткани капюшона, ни кожи под ним. А вот поток воздуха, который в ту же секунду шёл ему прямо в лицо, он спокойно пропустил сквозь себя и даже не повернулся в его сторону, как будто никакого потока вообще не было.

Получалось, что воздуху он позволил пройти, а от клинка всё-таки ушёл, хотя по логике должен был пропустить и то, и другое.

— Сражайся! — выдохнул я, и за время этого короткого выдоха успел провести следующую связку.

Я шагнул вперёд, в ближнюю дистанцию, и снизу вверх ударил клинком ему под рёбра. Но в тот же момент, когда лезвие пошло в движение, я прогнал по нему изнутри короткий импульс жара, и металл моментально потяжелел в руке и пошёл по острию серо-голубой побежалостью, как идёт хорошо нагретая сталь в горне. Сам родовой огонь я наружу не выпускал, наоборот, держал его обеими руками глубоко в груди, чтоб не вылез раньше времени.

Тень отступил на полшага назад, как уходит опытный фехтовальщик уворачиваясь от острия шпаги. Не пропустил, как пропустил обычный кинжал и поток воздуха, а именно ушёл.

И вот тут у меня в голове, наконец-то, что-то щёлкнуло.

Я ведь до этого пытался понять, какая именно атака была способна пробить его Размытие. Сталь не пробивала, огонь так же был бесполезен. И при этом он от чего-то всё равно уворачивался. Полный бред, если думать в эту сторону.

А вот если посмотреть на дело с другой стороны, всё сразу складывалось. Кинжал, который я в него швырнул первым, он пропустил. А от клинка, который пошёл следом за огнём, предпочёл увернуться. Воздух пропустил сквозь себя, а от горячей стали, которую я провёл сразу за воздухом, отступил. То есть каждый раз он пропускал первое касание, а от второго и третьего уже уходил, как обычный человек.

И тогда всё становилось на свои места. Размытие у него было не постоянной защитой, которая висит на нём круглые сутки, а даром, который он включал на короткое время. Включил, пропустил одну атаку, и дальше какое-то время его врубить нельзя, потому что у любого дара есть откат. А пока идёт откат, Тень был самым обычным чудиком в плаще, который вынужден уворачиваться от ударов, как все остальные.

Значит, у его защиты был ритм. А любой ритм можно посчитать.

— Какого чёрта ты лезешь в мою жизнь… — прорычал я и не дал ему разорвать дистанцию.

Чтобы поймать ритм Размытия, мне нужны были одинаковые атаки подряд, с короткими разрывами между ними. Не на поражение, а на замер. И тут было важно не повторяться, иначе Тень бы быстро понял, что я не дерусь, а прощупываю его дар. Поэтому я пошёл серией из разных стихий, с одинаковым интервалом между ударами.

Сначала левая ладонь пошла снизу вверх, и в воздухе между нами вспыхнула искра, маленькая, размером с уголёк от сигареты, и полетела прямо ему в лицо. Через полсекунды правая рука махнула в сторону, и с пальцев сорвался короткий язык воды, тонкий, как кнут, чтоб хлестнуть по капюшону сбоку. Ещё через полсекунды я топнул левой пяткой, и из-под половицы прямо ему в грудь стрельнула короткая каменная щепка размером с большой палец, не на убой, а как камешек из рогатки.

Первое касание, искру, Тень пропустил сквозь себя, и она погасла где-то за капюшоном. От водяного кнута, прилетевшего следом, он коротко увернулся, отклонив голову в сторону, и струя прошла мимо его уха, оставив на стене за ним мокрый след. А каменную щепку, которая шла третьей, он отбил узким лезвием, которое появилось у него в правой руке откуда-то из рукава, и щепка отлетела к моим ногам.

— Заканчивай с этим, — произнёс искажённый голос. — Ты даже не понимаешь, во что пытаешься влезть!

— А ты объясни!

Я резко шагнул внутрь и одновременно с шагом ударил пяткой в пол, со всей злости, как бьют подростки, у которых от бессилия начинают трястись плечи. Со стороны смотрелось как очередная вспышка бессилия, на деле же я слушал, что мне скажет пол. От удара по полу по доскам разошлась мелкая вибрация, и она же вернулась мне в подошвы, принеся короткую картинку того, кто и где в комнате стоит. Что-то вроде эха.

По периметру лежали три тёплых тяжёлых массы, Роза у кресла, Марек у стены, Алиса в трёх шагах от меня. Доски под ними прогибались под их вес и возвращали мне точные расстояния. А оттуда, где стояла Тень, никакой информации не поступило. Ни веса, ни отклика, как если бы на его месте вообще никого не стояло.

Странно. Если Размытие работало вспышками, в паузе между ними Тень должен был становиться обычным человеком, и пол должен был его почувствовать. А половицы молчали так, будто на том месте никого нет. Выходит, отсутствие веса в Размытие не входило, это была отдельная техника, которая держалась сама по себе круглые сутки, а основную защиту Тень навешивал уже поверх неё.

Сложный, сволочь, противник попался.

Но останавливаться и обдумывать это я не стал, потому что инициатива была на моей стороне, и отдавать её сейчас означало проиграть. Я уже шёл вперёд следующей серией. Удар клинком снизу под подбородок, в ту же долю секунды искра ему в глаза, и шаг левой ногой в сторону, чтобы корпус сам развернулся для замаха. Такты я считал на ходу, в голове, и по моим подсчётам серия искр должна была запустить таймер на Размытии. Так что сейчас должна была начаться перезарядка.

И она действительно началась.

Из его правого рукава выскочила узкая полоска стали, и встретила моё лезвие на середине пути жёстким сухим стуком, отбросив в сторону. Движение было коротким, экономным, на одной кисти, без замаха корпусом, как бьёт мастер, у которого каждое движение отработано до автоматизма.

— Догадливый, — произнёс Тень.

Я успел зацепить взглядом руку, которая это сделала, но так и не получил новой информации. Рукав свисал широченным колоколом, под ним угадывалось только запястье и ладонь, обтянутая чёрной тканью без единой складки. То ли мужская кисть с тонкими пальцами, то ли женская с длинными. Кость в запястье то ли широкая, то ли тонкая, под этим балахоном не разобрать.

Зато гипотеза подтвердилась. А ещё стало ясно, что человек напротив меня двигался на таком уровне, до которого мне ещё расти и расти. И раз он до сих пор не вогнал свою полоску стали мне в горло, убивать меня он не собирался.