Циани. Полное издание. Страница 9

Аня замерла. Руки задрожали, и аккуратный свёрток распался у неё на коленях. Тогда она скомкала дутую ткань и швырнула в угол. Вскочила, провела руками по лицу и огляделась так, словно впервые видела комнату. Прошла от стены к двери. Обратно. Ещё раз.

Она не знала, где находится. Как сюда попала. Зачем её заперли.

И что случится, когда дверь откроется.

Глава 4. Вопросы без ответов.

Арсин шёл по узкому коридору так, будто нёс на плечах весь Целестис — или Городок Небесного Сияния, как перевёл его название испорченный Переговорщик.

Ближе к обеду госпожа Элени покинула варварку, а Патрик накормил заключённую плотным завтраком. Арсин понял: тянуть больше нельзя. Может быть, перед ним шпионка и уже давно следовало послать за подмогой в соседний город.

Уж слишком странными казались обстоятельства появления варварки. И слишком уж не походила ни на кого эта рыжеволосая дикарка.

Арсин замедлил шаг, перебирая в памяти детали. Чистая кожа — без шрамов, отметин, следов болезней, тяжёлой работы или долгого пути. Рыжие волосы, зелёные глаза — всё как у чистокровной флаци, потомка древнего народа, который когда-то правил этими землями.

И всё же девушка прибыла не из Империи. Она не замечала символ Единого — змею, кусающую собственный хвост. Смотрела мужчинам прямо в глаза, смеялась, не прикрывая рта, не пугалась чужих прикосновений. Не беженка из соседних земель. Не имперская женщина.

Арсин готовился к опросу упорно, честно, по всем правилам. Всю ночь просидел над пожелтевшими фолиантами в архиве управы: на возвращение комиссара он не рассчитывал, а значит, разбираться во всём предстояло самому. Вот только последний подобный допрос проводили двадцать лет назад, а описанные в книгах методы больше напоминали пытки.

Вообще беглецы из-за гор редко добирались именно сюда. И это разумно: зачем страждущим и измученным людям такой же страждущий и измученный край? В Целестис никто в здравом уме не стремился.

Когда темноволосый Брат-Хранитель неспешно открыл дверь в комнату, варварка недовольно заворчала, поднимаясь:

— Брат Патрик всегда предупреждает стуком.

— Учту, — холодно ответил Арсин.

Наглость задержанной обезоруживала. Он вошёл, прикрыл за собой дверь и отпер клетку. Затем указал дикарке на стул у стола, а сам занял место напротив.

— Я буду спрашивать и записывать ваши ответы. Не переживайте, никаких обвинений против вас нет. Пока.

Дикарка молча присела. Арсин с чрезвычайно серьёзным видом раскрыл тетрадь с пожелтевшими пергаментными листами.

— Ваше имя?

— Анна.

Арсин довольно кивнул и старательно вывел имя крупными буквами.

— Ваш род?

— Женский… — скривилась Анна.

— Второе имя, перешедшее вам от отца, — не смутившись, объяснил Арсин.

— А-а. Мне оно перешло от бабушки. Синичкина я.

Брат-Хранитель нахмурился.

— То есть Анна из рода Синичкина. — Арсин замешкался, не зная, как записать по буквам странное слово.

— Нет, правильнее будет Анна из рода Синичкиных. От слова «синица». Это птицы такие.

Девушка благодушно улыбнулась.

— При чём тут птицы?

На лбу Арсина выступил пот.

— А у вас нет птиц?

Анна с любопытством взглянула на маленькое окно, словно ожидала увидеть там ответ.

— Есть.

— Но синиц нет?

Арсин раздражённо вывел фамилию как сумел: «Синица».

— Дата рождения?

— Двадцать третьего октября тысяча девятьсот девяносто восьмого года.

Арсин в отчаянии отложил перо. Он уставился на потолок, затем кивнул самому себе и задал вопрос иначе:

— Сколько вам лет?

— Двадцать семь.

Услышав цифру, Арсин заговорил чуть почтительнее:

— Дети? Внуки?

Женщина напротив побледнела. Её зелёные глаза словно вспыхнули от возмущения. Оторвать от них взгляд оказалось сложно:

— Неважно!

— Ваша гильдия… То есть чем вы зарабатываете?

— Журналист ТВ.

Арсин снова отложил перо. Как записать это слово, он не знал.

Вздох. Брат-Хранитель деловито закрыл тетрадь, смазав записи, ведь чернила не успели высохнуть. Ничего важного он так и не записал.

Арсин поспешил из комнаты. Минуты через три опомнился уже в коридоре: вернулся и жестом попросил Анну пройти в камеру. Закрыл замок и кивнул дикарке, которая снова расположилась на лавочке:

— Я вернусь, Старшая сестра. С кем-нибудь более подходящим для допроса.

Теперь Арсин не стал медлить: спустился на первый этаж за пальто и сразу отправился в центр городка. Пусть Брат-Хранитель и немного узнал от чужестранки, кое-что он всё-таки понял.

Она старше и Патрика, и самого Арсина, а к старшим нужно проявлять уважение — пусть даже к женщине, пусть даже к варварке; она журналист — неизвестно, что это значит, но вдруг нечто магическое, а маги Империи нужны, даже женщины; она говорит странные вещи — возможно, потому что сумасшедшая, а возможно, потому что умнее Арсина.

— Тут нужно поделикатнее, — решил Брат-Хранитель.

Арсин всё ещё удивлялся совершенно неженскому поведению варварки. Выйдя из управы, он невольно присмотрелся к нескольким женщинам на улице. Те отошли с поклоном к стенам домов, освобождая ему дорогу.

Священный служитель удовлетворённо кивнул самому себе. Варварка определённо была либо невоспитанна, либо избалована высоким статусом. Сам Арсин вырос в классической имперской семье и впитал культуру, в которой женщины считались слабыми существами: ими следовало управлять, их следовало защищать даже от самих себя. Три века назад именно женщины навлекли на страну проклятие Единого — Синие кристаллы обратились в Красные, и остались лишь Лже-синие.

И всё же Арсин вырос на Севере, а здесь к слабому полу относились немного мягче. Например, только в здешних краях существовали Свободные — женщины старше тридцати лет, которые не вышли замуж и не собирались. Никто не имел права принудить Свободную к браку, если она заплатила государству Налог свободы. Арсин не раз размышлял, почему именно здесь, на Севере, стала возможна женская независимость. К собственному смущению, он пришёл к выводу, что нравственность и духовность ни при чём: просто северные женщины физически сильнее.

С неба моросило то ли снегом, то ли дождём. Красные кристаллы в фонарях давали унылый свет, снежная жижа чавкала под сапогами. Арсин быстрым шагом направился к таверне «Кристальная воля» — единственному постоялому двору в округе.

Не могло быть и речи, чтобы обычного служителя Церкви представили человеку королевской крови, да ещё и могущественному магу. Однако в исключительных обстоятельствах Арсин как Брат-Хранитель мог — и даже был обязан — пренебречь этикетом и обратиться за помощью к официальному лицу.

Мужчина уверенно вошёл в двойные двери таверны. Он старался не смотреть по сторонам, чтобы никого не смущать, и прошёл прямо к лестнице на второй этаж. Все в городке знали: в конце коридора находится особенный номер для знатных гостей. Где быть Кайлу Блэквуду, если не там?

Арсин замер на секунду и невольно услышал обрывок разговора герцога.

— Как ты можешь так со мной поступать? — прошептал женский голос.

— Милая, подожди, у нас гость!

Дверь резко распахнулась. Арсин вздрогнул. На пороге стоял высокий темноволосый мужчина и смотрел на служителя чёрными глазами почти с разочарованием. Словно ждал кого-то другого.

— Чего надобно, отче?

— Я лишь Брат-Хранитель… — растерялся Арсин. — У меня важное дело. Церкви больше не к кому обратиться.

— Мне для этого нужно куда-то идти?

— Да.

— Тогда я пас.

Дверь захлопнулась. Арсин не ожидал такого исхода. О Блэквуде мало говорили приятного — по правде сказать, служитель вообще не слышал о Его Светлости ни одного хорошего слова. Но так грубо отказать Церкви…

Молодой человек машинально отряхнул мантию, медленно развернулся и пошёл по коридору к лестнице, собираясь с мыслями.

— Подожди! Я передумал! Прогулка мне не повредит…