Битва за счастье. Страница 2

Ноги в белых носках медленно приближались к шкафу с игрушками. Это были размеренные, уверенные шаги хищника, готового к броску на свою добычу. Рука Чо Ары, тянувшаяся к дверце, едва заметно дрожала. В тишине комнаты было слышно лишь биение сердец. С тихим смешком дверца приоткрылась.

…

Нашла.

Ее губы тронула улыбка. Чо Ара с трудом сдерживала рвущийся наружу смех.

Внутри шкафа в корзине с игрушками, свернувшись клубком, сидела Чжиюль в платье Динь-Динь. Чо Ара сделала еще один шаг вперед. Теперь ее фигура заслоняла свет, отбрасывая темную тень на голову девочки.

Воспитательница молча смотрела на Чжиюль сверху вниз. Та, съежившись в корзине, тоже безмолвно смотрела прямо в глаза.

Сердцебиение двух людей слилось в едином ритме. Лишь звук трения кружева прерывал тишину. Чо Ара отступила в сторону, и Чжиюль выбралась из корзины. Заметив пыль на своем платье, девочка нахмурилась и небрежно смахнула ее рукой.

Чо Ара протянула руку к голове ребенка.

– Нашла тебя.

Холодная рука мягко коснулась головы Чжиюль. Девочка, увлеченная мятой юбкой, подняла глаза. Их взгляды встретились в немом противостоянии. На лбу Чжиюль выступили мелкие капли пота.

– Что ты здесь делала, Чжиюль? Разве ты не слышала, как все тебя искали? – с широкой улыбкой на лице спросила Чо Ара. Девочка покачала головой. Это было ожидаемо. Чжиюль знала, что ее ищут, но все равно не вышла из своего укрытия.

– Хотела поиграть с нами в прятки?

Девочка снова покачала головой, на ее лице не было и тени сожаления. Чо Ара стремительно наклонилась к ней. Сжав плечи девочки, она тихо прошептала на ухо:

– Она снова пришла за тобой?

Лишь тогда девочка кивнула.

– Большая была?

Чжиюль указала на свой локоть.

– Укусила тебя?

Чжиюль ничего не ответила.

– Вот видишь. – Чо Ара крепко сжала плечо девочки, ее губы искривились, словно в судороге. – Я уже говорила тебе: такое видят только непослушные дети. К хорошим детям она не приходит. Будешь хорошо себя вести – она перестанет тебя преследовать.

Чо Ара ослабила хватку и выпрямилась. И тут Чжиюль, до этого молча смотревшая на нее, наконец заговорила:

– Змея…

– …

– Хочу, чтобы она преследовала вас вместо меня. Чтобы крепко укусила вас за ногу, – дерзко произнесла Чжиюль.

Это была удивительная ночь. Ярко сияла луна.

Зной уже отступил, и пронзительный стрекот цикад стих: наступила осень. Ветер, ласкавший щеки, принес с собой приятную прохладу.

Сомин и Чону неспешно прогуливались по лесной тропе в элитном жилом комплексе «Хай Престиж» в квартале Панпходон. Мягкий свет фонарей и густая зелень создавали особую атмосферу. Три года назад здесь была реконструкция квартала, и цена квадратного метра теперь достигала сорока миллионов вон. Комплекс соответствовал статусу одного из самых дорогих мест в стране: он был окружен густым лесом, и жители могли наслаждаться природой прямо у себя во дворе.

Сначала Сомин была невероятно довольна тем, что смогла начать семейную жизнь в таком роскошном комплексе. Квартиру купили родители Чону, но именно она, упомянув будущих внуков и пролив немало слез, добилась этого.

С каким завистливым восхищением смотрели подруги, когда она произносила название престижного жилого комплекса! Какое удовлетворение Сомин испытала, заметив разочарование и досаду на лице Юны, которая раньше гордилась подаренным свекровью «Мерседесом E300». Она была уверена, что впереди их ждет только гладкая и безоблачная жизнь. По крайней мере, до недавнего времени.

Всего за несколько месяцев все изменилось. Теперь Сомин охватила тревога. Она боялась, что может потерять все, за что так упорно держалась и считала своим. Положив руку на пока еще плоский живот, другой рукой она крепко сжала телефон. Там висело сообщение от ее бывшего парня Ынхо, отправленное несколько дней назад и до сих пор остававшееся без ответа: «В ту ночь ведь хорошо было не только мне, верно?»

При мысли о содержании сообщения у нее закружилась голова. Это была всего одна встреча. Вечер с алкоголем быстро набрал обороты, они поддались эмоциям, поцеловались, а затем оказались в гостиничном номере.

Сомин была тогда сильно пьяна, а сейчас почти не помнила подробностей той ночи. Ей казалось, что ничего серьезного не произошло, но слова Ынхо говорили об обратном.

В тот момент Сомин внезапно почувствовала отвращение к жизни, зарождающейся внутри нее. В ее памяти всплыли радостные лица Чону, его родителей и родственников, когда они узнали о беременности. Она пыталась убедить себя, что ребенок – от Чону, но женская интуиция снова и снова нашептывала ей иное.

После нескольких дней мучительных раздумий Сомин решилась на аборт. Она не могла рисковать всей своей жизнью, полагаясь на пятьдесят процентов вероятности. Мысль о суровых последствиях или о том, что она может больше никогда не иметь детей, ее не пугала. Сомин желала только одного: как можно скорее избавиться от этой жизни внутри себя.

«Нет ли способа замаскировать аборт под выкидыш? Может, стоит заикнуться мужу об аборте? Если бы только произошло какое-нибудь легкое, совсем незначительное происшествие… Я бы сделала все что угодно, лишь бы этот ребенок исчез». Мысли Сомин хаотично метались в голове, грозя вот-вот разорвать ее на части. А Чону как ни в чем не бывало продолжал говорить, совершенно не замечая состояния жены.

– Смотри, полная луна. Какая красота, – сказал Чону, выйдя с лесной тропы на тротуар и подняв взгляд на темно-синее небо. Между высокими зданиями ярко сияла круглая луна.

– Да, правда. Сегодня прекрасная ночь для прогулки, – ответила Сомин без особого энтузиазма. Ее мысли были полностью поглощены вопросом об аборте.

«Что же делать? Может, все-таки стоит попытаться завести этот разговор?»

Сомин, краем глаза наблюдая за реакцией Чону, решила наконец озвучить цель их сегодняшней прогулки:

– Послушай, дорогой… Наш ребенок…

Однако взгляд Чону был прикован к одному из балконов наверху. Казалось, он даже не услышал, что Сомин пыталась сказать. Нахмурившись, он продолжал пристально всматриваться:

– Сомин, смотри… Тебе не кажется, что там кто-то есть?

Сомин почувствовала вспышку раздражения из-за того, что Чону не обращал внимания на ее слова. Но она решила подыграть ему хотя бы во время этой прогулки. Молча подняв голову, она посмотрела в том же направлении, куда был устремлен его взгляд.

И в тот же момент изо рта Сомин вырвался крик.

Шестой? Нет, седьмой этаж. С балкона свисала женщина, перекинувшись животом через перила. Ее голова безвольно висела, а длинные волосы каскадом спадали вниз.

Женщина балансировала на краю, стоя на цыпочках.

– Сомин, быстро звони в службу спасения и позови консьержа! Поторопись! – закричал Чону и бросился ко входу в 102-й корпус.

– Зачем ты туда бежишь? Стой!

Сомин, растерянно переминаясь с ноги на ногу, набрала 119, чтобы сообщить о произошедшем. К 102-му корпусу начали стекаться прохожие, услышавшие их крики. Тихая осенняя прогулка внезапно обернулась хаотичной и переполненной тревогой ночью.

К счастью, женщина, похоже, колебалась в своем намерении покончить с собой: она просто лежала на перилах, не предпринимая дальнейших шагов. Если спасатели успеют вовремя, возможно, ее удастся отговорить.

Сомин с опасением всматривалась в женщину наверху.

Почему она хочет свести счеты с жизнью? Ведь она живет в одном из самых престижных комплексов страны. Если уж решила покончить с собой, почему бы не сделать это в другом месте? Зачем портить репутацию этого района и снижать стоимость жилья?

Если слухи о том, что кто-то выпрыгнул из окна в этом комплексе, разойдутся, пересуды будут длиться еще долго. Безупречный образ дома как символа счастья и благополучия неизбежно будет омрачен. Сомин восприняла это как личное оскорбление.

На фоне темной квартиры женщина походила на неясную черную тень. Ее положение казалось крайне неустойчивым и опасным. Лишь ее черные волосы, ниспадающие на плечи, и подол белой юбки слегка колыхались на ветру.