Системный Кузнец XI (СИ). Страница 20

Марко храпел, привалившись к мешку с инструментами. Эйра сидела рядом со мной, молчала и смотрела на луну. Торн не спал — сидел прямо, глаза открыты, и его расширенные зрачки поблескивали серебром в темноте.

Наконец, внизу замелькали огни Ферро-Акудо. Порт, нижний ярус, запах дёгтя и тухлой рыбы. Повозки миновали причалы, где покачивались чёрные силуэты барок, и потянулись вверх, через узкие улочки к среднему ярусу. Стук копыт гулко отскакивал от базальтовых стен. Окна закрыты, ставни заперты. Город спал. Только где-то далеко, наверху, в Цитадели, светились несколько огней.

— Пссс. Кай. Кай!

Я вздрогнул и повернул голову вправо. Рядом с повозкой, в тени между домами, шёл кто-то невысокий и коренастый, в тёмном плаще с капюшоном. Шёл быстро, бесшумно, не отставая от мула.

— Кай, чтоб тебя. Сюда давай. Хорош трястись.

Брок.

— Ты откуда? — Я подался к борту.

— Случайно увидел. Сижу в «Якоре», слышу — телеги. Выглянул, а тут вы. Давай сюда, спрыгивай. Разговор есть.

Я оглянулся. Эйра смотрела на меня. Торн тоже, но безразлично. Марко храпел.

— Я догоню, — сказал Эйре. — Иди в Цитадель, я найду тебя.

Она кивнула.

Перемахнул через борт. Ступни ударились о мостовую, колени спружинили. Повозка покатилась дальше, и стук колёс стал глуше, удаляясь вверх по улице.

Брок стоял передо мной. Откинул капюшон. Седые волосы, закрученные усы, обветренное лицо. Глаза бегали.

Охотник окинул меня взглядом сверху вниз.

— Ну ты дал. Чего полуголый-то? Где рубаха? Где вообще всё?

— Долгая история.

— Угу. Ладно.

Он огляделся. Улица пустая, тёмная. Где-то капала вода из жёлоба.

Брок собирался с духом — это видно по тому, как тот потёр усы, переступил с ноги на ногу, сунул руки в карманы и тут же вытащил обратно.

— В общем, слушай, — сказал он тихим и хриплым голосом. — Серьёзное дело, пацан. Очень серьёзное.

Глава 8

Рубаха Алекса была мне коротка в плечах и жала под мышками, но после полудня голышом на вулканическом ветру сойдёт. Грубая шерсть кусала ссадины на рёбрах, и я старался не двигать правым плечом лишний раз.

Мы сидели в комнате Брока на втором этаже «Дома Путника». Четверо в тесном пространстве, рассчитанном на одного. Кровать у стены, табурет, колченогий столик с огарком свечи, и ещё один табурет, который Ульф притащил из коридора и на котором теперь сидел, упираясь коленями в край кровати. Брок занимал стул, развалившись спиной к стене. Алекс на краю матраса, скрестив руки на груди, рыжие волосы свисали на лицо.

Тишина, которая наступает, когда все слова сказаны, а осмысление ещё не закончилось. Свеча потрескивала. За ставнями слышался глухой перезвон молотов, который не стихал на этом острове никогда — ни днём, ни ночью. Только теперь он звучал иначе — как обратный отсчёт.

Я сидел на полу, привалившись спиной к двери. Духовный Камень холодил поясницу привычным ледяным пятном.

Настоящая, большая война. Не прорыв Роя, не баронская грызня за власть, не банда наёмников в масках. Армии. Флоты. Три направления удара. Каганат с его ста двадцатью вымпелами и Мастерами Жаркого Ветра. Альдория с Серыми Плащами, которых я видел вблизи и повторять не хотел.

И мы на острове посреди моря, на пути этого шторма.

— Скверные новости, — сказал я.

Брок фыркнул. Усы дёрнулись, как у кота, которому наступили на хвост.

— Не то слово, пацан. Не то проклятое слово.

Он потёр переносицу двумя пальцами — жест, который видел у него только когда дело по-настоящему дрянь. В Костяном Яре он так делал, и перед побегом из Замка тоже.

— Самое-то поганое, — Брок понизил голос и подался вперёд, упершись локтями в колени, — этот остров, Кай. Эта твоя Гильдия, горны, мастера с их клеймами. Всё это теперь — мишень. Понимаешь? Жирная и видная за двадцать лиг мишень посреди открытого моря.

Охотник обвёл рукой стены и потолок, будто показывал на весь Иль-Ферро разом.

— По-хорошему — бежать. Сесть на первую посудину и грести на юг, пока проливы не перекрыли. Можно попробовать. Три-четыре дня — и мы в Нова-Эсперанце или дальше, на краю света, где ни Корона, ни Каганат нас не достанут.

Он замолчал. Пальцы забарабанили по колену.

— Но нельзя.

Я поднял голову.

— Нельзя, — повторил Брок, и голос его стал жёстче и глуше. — Никак нельзя. Потому что мне нужно то, за чем я сюда ехал, за чем тащил тебя через полморя, за чем пять лет вышибал зубы пьяным матросам в портовых кабаках и копил связи по крупицам. Оружие против Левиафана.

Я смотрел на него.

— Брок, — сказал я. — Какой Левиафан? Вокруг такое творится, а ты про охоту? Две державы идут друг на друга. Иль-Ферро может не пережить ближайший месяц. Какое, к лешему, оружие против морской твари, когда нужно думать о том, как отсюда ноги унести?

Брок усмехнулся.

— А вот тут, пацан, всё куда занятнее, чем думаешь.

Он встал, прошёлся до окна — два шага в одну сторону, развернулся.

— Сегодня днём, пока ты ползал по своим кишкам в горе, в порт пришёл быстроходный бриг — не торговый, а военный, с вымпелом Гильдии Ядра. Четверо охотников и офицер связи. Забрали со складов Цитадели партию артефактного оружия — клинки, наконечники, усиленные амулеты. Всё для практиков шестой ступени и выше. Тяжёлые вещи, Кай. Штучная работа. Такое не раздают на ярмарке.

Усатый остановился, уперся ладонью в ставень.

— Один из четверых — Кренн. Старый знакомец, ещё по Северу. Мы с ним на Перевале восемь зим назад койотов гоняли. Человек скупой на слова, но мне кое-что шепнул за кружкой, на ухо, как водится.

Брок повернулся.

— Левиафан, Кай — это не просто зверюга, которая спит на дне и мешает рыбакам. Это ключ ко всей этой войне. Ядро Левиафана. «Слеза Океана». Слыхал когда-нибудь?

Я отрицательно покачал головой.

— Так вот слушай. Кренн говорит — и клянусь тебе своей ступенью, он не врал — что весь этот балаган, вся эта война, все эти указы и армии на марше… всё из-за одного старика на троне, которому до смерти осталось от силы год-два, а может и того меньше, месяц-другой. Теодорик. Король Альдории. Развалина, которая еле держит голову, но ума хватает на троих. Ему нужно ядро. Нужно как воздух, потому что в этом ядре — «Живая Вода», и она, если верить трактатам, способна продлить жизнь на сотню лет, может больше. Вернуть силу, ясность и молодость.

Брок ткнул пальцем в воздух.

— А теперь смекай. Племянник Теодорика, наследник, этот… как его… Эймонд — он повязан с Домом Золотой Руки, а те давно в кармане у Лиги. Если старик сдохнет своей смертью, Эймонд сядет на трон и первым делом отзовёт войска, потому что ему эта война поперёк горла. Вольные Города для него — не враг, а кормушка. Понимаешь, к чему веду?

Я понимал.

— Если Теодорик получит ядро — война затянется на десятилетия, — сказал я.

— Вот! — Брок щёлкнул пальцами. — Вот именно. А если не получит — сдохнет от старости, и вся его «Реконкиста» рассыплется как сухая глина. Поэтому Лига не может допустить, чтобы зверя забрала Корона, ни при каком раскладе. Левиафана должна убить Лига. Сама. Забрать ядро. Уничтожить или спрятать так, чтобы ни один столичный пёс не добрался. Это сейчас — первейшая задача для лучших охотников побережья. Кренн за этим и приехал в том числе. Они собирают ударную группу — десять-пятнадцать практиков седьмой ступени и выше, плюс корабли поддержки.

Он сел обратно на стул, скрипнув ножками по полу.

— Но есть и вторая сторона, — продолжил он тише. — Война-то не ждёт, пока охотники добьют зверя. Альдорийцы уже на марше. Конница Железного Кулака через неделю будет под стенами Мариспорта, если не раньше. Баржи ползут по Аргенте к Валь-Ардору. И третья колонна, та, что к проливам, может отрезать снабжение всего побережья.

Брок потёр ладони друг о друга медленно, с нажимом, как будто разминал перед боем.

— Практиков не хватает, Кай. Ни у Мариспорта, ни у Порто-Скальо. Лига триста лет жила наёмниками и кондотьерами, а теперь выясняется, что наёмники — дерьмо, когда против тебя идут Серые Плащи и сахельские Мастера Жаркого Ветра. Нужны свои бойцы, и нужно оружие для них — настоящее оружие, а не рыночное барахло: артефакты, зачарованные клинки, усиленные доспехи — то, что делают здесь, — Брок ткнул пальцем в пол, — и только здесь.