Наследница пустоты (СИ). Страница 26

— Вы сильная девушка, княгиня. Я всегда это знал. Но гордыня — плохой советчик. Вы могли бы принять мою помощь.

— Помощь? — переспросила Ольга. — И какого же рода?

— Самую разную, — Мещеряков шагнул ближе. — Дом. Кров. Положение в обществе. Вы — наследница великого рода. Я — человек с положением и средствами. Такой союз…

— То есть вы предлагаете мне выйти за вас замуж, — сухо констатировала молодая княгиня. — Правильно я понимаю? И чем, простите, вызван сей душевный порыв?

— Вы уж простите мне прямоту, но всё это, — Мещеряков обвёл взглядом сарай, — совершенно неслыханно. Я понимаю: юность, максимализм, нежелание принимать помощь… Но нельзя же так! Вы молоды, красивы — и вот так губить себя — это преступление. Перед родом. Перед Империей. Перед самой собой.

— Как трогательно, — произнесла Воля и сама услышала, каким ледяным стал её голос. — Вы приехали читать мне проповедь, Иннокентий Ильич? Или всё-таки по делу?

Мещеряков опешил. Он явно ожидал увидеть испуганную, сломленную девочку, а столкнулся с холодной, самоуверенной девицей, которая смотрела на него без тени страха.

Впрочем, он снова быстро взял себя в руки.

— По делу, — ответил он, растягивая губы в светской улыбке. — По делу. Вы нуждаетесь в доме, в средствах, в защите. А я готов всё это вам предоставить. В обмен на…

— Погодите, — перебила его Воля. — Я разве нуждаюсь в подобном?

Мещеряков поперхнулся и ошеломлённо захлопал глазами. Ольга же громко рассмеялась, и это окончательно сбило её гостя с толку.

— Сударь, — произнесла Воля, отсмеявшись. — Помощь — это вещь душеспасительная. И бескорыстная. А то, что предлагаете вы, есть чистая сделка. И пока я не услышала ни одного вашего предложения, способного меня хоть в какой-либо мере заинтересовать.

— Почему же? — Мещеряков снова овладел собой. — Очень даже хорошие предложения. Я могу дать вам…

— Ни в чём вами перечисленном я не нуждаюсь, — твёрдым тоном ответила Ольга. — Такая жизнь, — она обвела рукой сарай, — мой выбор. И моё право. Знаете ли, магические практики моей силы требуют полного самоотречения. А я твёрдо намерена достичь высот в овладении своей магией. А светская суета лишь мешает. Вы, как маг, должны меня понять.

Глаза Мещерякова опасно блеснули. Он подался вперёд, и Воля кожей почувствовала его возбуждение.

— Магические практики? — переспросил он. — Вашей силы? Вы говорите о… о той самой силе? О даре Волынских?

— Вы забываетесь, сударь, — сухо ответила Волынская и медленно от него отстранилась. — Какое вам дело до дара Волынских?

— Так он у вас есть? Дар? — Мещеряков даже не пытался скрывать жадного интереса. — Тот самый, о котором я столько наслышан? Княгиня, вы не представляете, как это меняет дело! Если у вас действительно есть сила вашего рода, то наш союз…

— Никакого союза не будет, — оборвала его Воля и развернулась к двери. — И с этого момента, Иннокентий Ильич, всё наше общение будет вестись исключительно в письменном виде.

— Что? Да я…

— Разучились писать? Это бывает, наслышана, очень сочувствую. Но поправимо. Наймите обученного человека, он обязательно вам поможет. Мой адрес вы знаете.

— Я прибыл к вам…

— Ах, да! Хорошо, что напомнили. Сегодня же отдам распоряжение не принимать ваши суда на моём острове. И ноги вашей здесь чтобы больше не было.

Мещеряков задохнулся от ярости. Его холёное лицо побагровело, пальцы сжались в кулаки. На мгновение Воле показалось, что он сейчас бросится на неё, но он сдержался.

— Вы пожалеете, — выдавил он. — Я уйду. Но я вернусь. И заберу себе и остров, и вас саму, и ваших… — он бросил взгляд на жутко оскалившуюся Пустоту, — дворняг. Но уже совершенно на других условиях.

Выплюнув это, он резко развернулся и вышел, с силой хлопнув дверью. Шаги его затихли где-то за поворотом тропинки. Хлопнула дверца магомобиля, взвыл мотор — и звук начал удаляться, пока не стих совсем.

— О, он ещё и приехал! — Воля фыркнула. — Твоего недруга добрые жители острова подвезли прямо к порогу.

Ольга громко всхлипнула и в сарае стало тихо.

— Видишь? — спросила Воля. — Вот так. А ты боялась.

— Я до сих пор боюсь, — прошептала Ольга. — Ты… Ты понимаешь, что ты сейчас сделала? Ты объявила ем войну. Настоящую войну. Он теперь не отступится.

— Он и раньше не собирался отступаться, — возразила Воля. — Просто теперь ты знаешь это наверняка.

Ольга медленно сползла по дверному косяку на корточки и закрыла лицо ладонями.

— Я не могу так, — прошептала она. — Я не могу всё время бояться. Бояться Мещерякова, бояться Лазарева, бояться неведомого врага, который убил родителей. Я устала бояться.

— Тогда перестань, — просто сказала Воля. — Если потребуется — я снова буду твоим голосом. Твоей силой. Твоей волей.

— Я не хочу быть куклой, — прошептала Ольга. — Ты заставила меня взять топор.

— Да. Заставила. И так будет всегда, пока ты не научишься брать его сама.

Ольга подняла голову и посмотрела на топор. Он стоял у стены, где его оставила Воля. Чернёное лезвие тускло поблёскивало в скупом утреннем свете, а руны на нём сияли ярким голубым светом.

— Что это? — прошептала молодая княгиня.

— Ого, — выдохнула Воля. — А вот это уже интересно.

— Что «интересно»⁈ Почему он светится⁈

— Понятия не имею. Но мне это нравится. Очень нравится.

Ольга медленно поднялась на ноги, не сводя глаз с топора, протянула руку и коснулась лезвия. Руны вспыхнули ярче, отозвались теплом под пальцами — и погасли.

— Похоже, ты ему подходишь. Теперь у тебя есть надёжный защитник.

— Твои слова да Создателю бы в уши.

⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠

Глава 14

Дальние псарни

«Прикорм щенкам начинай вводить сразу, едва у них откроются глаза. Предлагай им козье молоко и свежий творог, а после — и мелко нарубленное свежее мясо, курятину или козлятину. Дичь щенкам никогда не давай. Поначалу они непременно откажутся. Предлагай снова и снова, обмазывай морды прикормом, заставляй их облизываться. Повторяй до тех пор, пока не попробуют сами. Большие пометы берут прикорм много охотнее малых».

— Из «Сборника полезных наставлений псового ловчего»

Этой ночью Ольге не спалось.

Прислушиваясь к мерному дыханию Пустоты и тоненькому посапыванию щенков, она ворочалась с боку на бок на жестком матрасе и думала. Сон не шёл. Перед глазами стоял Мещеряков. Цепкий взгляд темных глаз, пальцы с перстнями. «Вы пожалеете». Она знала, что он не шутил. Уже пожалела, да кто ее спрашивал?

— Спишь? — раздался в голове голос Воли.

— Уже нет.

— Я всё думаю.

— Я заметила. Это ты меня мучаешь, — недовольно вздохнула Ольга и перевернулась на другой бок.

— Скорее уж ты меня, — фыркнула Воля. — Как можно бездарно спать, не зная, что у тебя в активах? Я бы сдохла. Уже дохну.

— Ну… До сих пор тебя это не очень тревожило. Может, всё не так страшно? Ты спрашивай. — Покладисто отозвалась Ольга, и Воля услышала в её голосе слабую улыбку.

— Итак. Что мы имеем? Не на словах, а на деле. Руины усадьбы. Гараж и исправный мобиль. Сарай. Домик садовника. Сад, мыльня, нора… — Воля перечисляла, и Ольге почему-то представилось, как она загибает пальцы. — А где, кстати, живёт твоя нянюшка?

— Понятия не имею, — призналась Ольга. — Где-то точно живёт.

— Превосходно. Что ещё?

— Часовня. Но я там давно не была, даже не знаю, цела ли она. Разграблена наверняка. Ты же видела, что с усадьбой…

— Видела и в ужасе, козочка. Твои люди разворовали усадьбу своего хозяина… Ладно, к этому мы еще вернемся, что еще?

— Какие-то хозяйственные постройки. Конюшня была. Еще летняя кухня. Маленькая водяная мельница на ручье. Отец очень любил ловить с мальчишками рыбу в запруде, но Гарика туда не пускали. Матушка боялась, что он утонет…