Тени Наследия (СИ). Страница 13

Мы были в трех шагах от треноги, когда из-за груды покрытых пылью глобусов и сломанных часовых механизмов возникли фигуры.

Их было двое. Мужчины. Вид – откровенно бомжеватый. Рваные, грязные пальто, свитера с дырами поверх друг друга, стоптанные сапоги. Лица обветренные, с прожилками красных сосудов на носу, небритые несколько дней. Но. Но!

Они встали перед зеркалом с такой неожиданной, врожденной грацией, будто выходили на сцену Королевского театра. Один, повыше, с седыми, спутанными, но все еще густыми волосами, откинул голову назад, поправил воображаемый галстук на рваном воротнике и произнес голосом, чистым, бархатистым, с идеальной дикцией, как у диктора старой закалки:

– Милостивые госпожи! Какая, право, неожиданная честь видеть вас снова в наших... скромных апартаментах столь поздним часом. Опять за стеклотарой к нам пожаловали? – Он слегка поклонился. В воздухе повис запах дешевого портвейна, смешанный с запахом немытого тела, но его осанка была безупречна.

Второй, пониже и коренастее, с лицом, напоминавшим старого боксера, но с умными, пронзительными глазами, лишь кивнул, сложив руки за спиной, как заправский дворецкий. Его голос был глубже, с легкой хрипотцой, но столь же безупречным:

– Действительно, сие посещение лишено предварительного извещения. Не соблаговолите ли вы изложить цель вашего визита? Ибо предмет сей, – он кивнул на покрытое зеркало, – находится под нашим... неусыпным наблюдением.

Лера замерла, ошеломленная контрастом. Я почувствовала, как напряглись мышцы. Это были не обычные охранники. Это были те самые "бомжи-аристократы", которых мы всегда видели возле мусорок Пушкинской, философствовавших с бутылкой кефира.Опять встреча, третий раз за месяц. И в каждый раз новые лица, или старые - тут не разберёшься.

– Мы... просто осматриваем коллекцию, – попыталась солгать я, делая шаг в сторону. – Зеркало показалось интересным.

Высокий аристократ грязи мягко, но неумолимо преградил мне путь. Его движение было плавным, как у фехтовальщика.

– Осматривать? В столь глубоких сумерках? Без любезного сопровождения месье Люциана? – Он покачал головой с легкой, театральной печалью. – Увы, юная леди, ваши намерения, как мне представляется, не столь безобидны. Этот артефакт... он не для праздного любопытства.

– Он опасен, – добавил коренастый, его пронзительный взгляд буравил меня. – И хозяин наш, месье Люциан, питает к нему особую... привязанность. Мы не можем допустить его исчезновения. Это было бы... неблагородно с нашей стороны.

Лера нашла дар речи:

Глава 17. Триумф и Передышка

Вечер. Задний двор Люциана тонул в сизых сумерках. Я стояла, обернутая в… это. Лера назвала это «Тактическим Сиянием». На деле – три рулона дешевой новогодней мишуры, два старых диско-шара, разбитых и приклеенных скотчем к плечам, и кофта, густо усыпанная блестками из набора для детского творчества. Я сияла, как заблудившийся в трущобах НЛО. Каждое движение сопровождалось треском статического электричества и дождем осыпающихся блесток. Хроняшик, засунутый в специально расширенную сумку на моем боку, нервно поскуливал и тыкался носом в сетку – его ноздри уже ловили сладкий, пьянящий аромат Главной Булочки.

– Готовность номер один, сияющий авангард! – прошептала Лера, замаскировавшаяся под тень у нашего лазейки-хода. В руке она сжимала большую желтую утку. Ее лицо было серьезным, как у полководца перед битвой.

– Помни: блеск, гордая осанка, пусть их глаза плавятся! Я дам сигнал. Хронсик, – она сунула пальцы в сумку, почесав шпица за ухом, – это твой звездный час, малыш. Не подведи. Булочка ждет героя.

Я глубоко вдохнула, пахнув озоном и дешевым пластиком, и шагнула в зияющий пролом в фундаменте. Мой «костюм» заскрипел, замигал под лучами фонарика Люциана, висящего на потолке подвала. Я вошла, как королева дешевого ночного клуба.

Эффект был мгновенным и ошеломляющим.

– Великие небеса! – воскликнул высокий аристократ грязи, сидевший на ящике и чинивший перочинным ножиком что-то похожее на старую куклу. Он вскинул руку, защищая глаза от ослепительного сияния. – Что за… ослепительное видение явилось нам?!

Коренастый, прислонившийся к треноге с зеркалом, аж поперхнулся. Его пронзительный взгляд растерянно скользил по моим диско-шарным плечам и мишуре, искрящейся статикой.

– Мессир… это… – он запнулся, явно теряя привычную безупречность дикции. – Это требует объяснений! Сие сияние… оно оскорбляет эстетическое чувство!

Я выпрямилась во весь рост (насколько позволяла мишура), стараясь светить как можно ярче.

– Добрый вечер, джентльмены! – провозгласила я, стараясь говорить громко и театрально, как они. – Я пришла обсудить… эстетику теней! Или света! Неважно! Главное – посмотрите на меня! – Я сделала пару неуклюжих па, рассыпая блестки. Мишура зацепилась за ящик, с грохотом опрокинув его. Хроняшик в сумке заскулил громче.

Оба охранника замерли, завороженные этим абсурдным зрелищем. Высокий все еще щурился, коренастый смотрел на меня, как на ожившую галлюцинацию. Их вековая выучка дала сбой перед лицом чистого, блестящего безумия. Они были готовы к ворам, к магам, к переговорам. Но не к этому.

КРЯЯЯЯК!

Звук был оглушительным в тишине подвала. Резкий, пронзительный, истеричный кряк резиновой утки, сорвавшийся из-за груды старых картин. Лера исполнила свою партию безупречно.

Это был сигнал. И для Хроняшика, и для меня.

– Булочка, малыш! Цель – ЗА НИМИ! – выкрикнула я, одновременно выхватывая из сумки и швыряя за спину аристократов вонючий, блестящий (Лера не поскупилась на блестки) кусок печеночного рая.

Что случилось дальше, было прекрасным хаосом. Хроняшик, как пушистая торпеда, вылетел из сумки. Его маленькое тельце неслось к булочке с такой скоростью, что шерсть свистела. Его пси-поле, уже возбужденное неволей и вонью, взорвалось. Статические разряды защелкали синими искорками по всему его пути. Он визжал, как сирена воздушной тревоги, не разбирая дороги. Его траектория пролегала ПРЯМО между двумя охранниками.

– Что?! Нет! Остановите это… это пушистое светопреставление! – завопил высокий, пытаясь увернуться от летящего, искрящегося комка.

– Сир! Позвольте, я… АЙ! – Коренастый получил Хроняшиком прямо в колено, потерял равновесие и грохнулся на пол, пытаясь отбиться от статических щипков и слепящих блесток, которые сыпались с собаки и моих остатков костюма. Хроняшик, не останавливаясь ни на секунду, врезался в стену рядом с булочкой, схватил ее и начал бешено трепать, рассыпая блестки и визжа от восторга, усугубляя общий шум и хаос.

Мой ход! Пока аристократы грязи боролись с последствиями пушистого торнадо (один пытался встать, другой отмахивался от статичных щипков в самых неожиданных местах), я сорвала с себя диско-шары и мишуру, бросив их на пол. Лера уже была у зеркала. Она накинула на него темный мешок из плотной ткани (специально сшитый из старых штор) и ловко дернула. Зеркало, к счастью, не было прикручено. Тренога с грохотом упала, но Лера уже тащила драгоценную ношу к лазу.

– Отходим! – крикнула она, исчезая в проломе.

Я свистнула. Хроняшик, с булочкой торчащей из пасти, бросил трепать свою добычу и помчался за мной, оставляя за собой шлейф блесток и запах печенки. Я нырнула в лаз последней, оглянувшись на секунду.

Картина была эпичной. Высокий аристократ пытался приподняться, весь в блестках, с торчащими в разные стороны прядями волос, пораженными статикой. Коренастый сидел на полу, потирая колено и с недоумением глядя на прилипшую к рукаву резиновую утку, которую он, видимо, выбил у Леры во время ее броска. Зеркала не было. Только опрокинутая тренога, осыпавшиеся книги и море блесток, искрящихся в свете фонаря. И тихий, полный краха голос высокого:

– Мессир… простите нас… Это было… неблагородно с их стороны…

Мы выскочили на задний двор, задыхаясь от смеха и адреналина. Лера волокла закутанное зеркало. Хроняшик прыгал вокруг нас, счастливо хрустя своей булочкой. Я отряхивала остатки блесток с волос.