После развода. Дочки-витаминки от бывшего мужа (СИ). Страница 5

- Она не высидит по очереди.

- Значит, скажите, что ребенку плохо, вас пропустят.

Ага. Пропустят. Она как будто не поднималась никогда сама к кабинету педиатра во время приема. Где мышь не проскочит печать на справке поставить.

Но мы поднимаемся. Как раз начало приема. Там человек двадцать очередь.

- А кто последний? - спрашиваю в надежде, что может быть вся эта очередь куда-то еще.

- Я, - поднимает руку девушка в голубой футболке.

- Нет, мы стоять тут не будем. Идем, - Давид идет к двери, там ему в спину возмущаются, но он игнорирует. Вообще никому ничего не объясняет.

Как раз из нашего кабинета выходит женщина с мальчишкой.

- У нас экстренное, - Давид говорит всей очереди и заступает так, чтобы прошла только я.

- Здравствуйте, мы без талона.

- В конец очереди тогда, - чеканит педиатр.

- Ребенка укусила оса. У нее отекла рука и поднимается температура. Какой конец очереди?

Давид заходит за мной в кабинет. Становится в дверях, не пуская больше никого.

Врач осматривает Витину руку - уже виден выраженный отек, кожа горячая, на сгибе покраснение лезет по локтю вверх.

- До анафилаксии далеко, но промедление может быть опасным, - сухо бросает педиатр, доставая карту. - Ирина, - кивает медсестре, - выпиши направление внутримышечно дексаметазон. Вес какой?

- Двадцать один килограмм, - подсказываю.

- Пять миллиграммов. И супрастин, один миллилитр. Потом наблюдение минимум сорок минут. Если хуже будет - ставим капельницу.

Нас отправляют в процедурный кабинет.

- Может, лучше капельницу сразу? - Давид напрягается, глядя на Виту.

- Не перегибайте. Это стандартная схема. Если не пойдет улучшение - переведем. Пока динамика контролируемая. Пульс у нее не учащен, дыхание ровное.

- А температура?

- Реактивная. На укус. Если после инъекции не спадет - жаропонижающее. Но пока без лишнего. Пусть организм борется.

- Поднимитесь в тридцатый кабинет, это процедурная, с направлением туда.

Пока я забираю бумажки, Давид берет на руки Виту. Она уже не сопротивляется и не спорит. Я только успеваю открывать им двери.

Очередь в коридоре опять возмущается на нас, но я не реагирую уже. Если бы их ребенок был на месте Виты, они бы также поступили. А я бы также пропустила.

Благо тут очереди нет. Я передаю медсестре направление от врача.

- А что тут будут делать?

Осматривается Вита. Крутится на руках у Давида.

- Садитесь сюда, - показывает им медсестра, с умилением глядя на них. А там есть чем полюбоваться, конечно, он темноволосый, высокий, родинка на шее, в которую тогда я, наверное, влюбилась раньше, чем в него. И на руках этот белокурый умирающий лебедь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я не успеваю возразить. Давид уже усаживается в кресло, усаживает Витку к себе на колени. Плотно, надежно, так, как я сама ее обычно держу.

- Я не хочу укол! - Вита задирает голову, глаза уже блестят, губы дрожат.

- А я не хотел машину сегодня поцарапанную получать, - спокойно отвечает Давид. - Видишь, как у нас с тобой все не по плану.

- Я больше не буду.

- Это твой штраф за поцарапанную машину. И мы в расчете. С тобой.

- Не хочу все равно.

- Детка, ну тебе легче станет, обещаю, - киваю ей поддерживая. - Хочешь я тебя на руки возьму.

Она кивает. Я оставляю сумку на стуле и подхожу к ним.

Но Давид не поднимается.

- Не хочу.

- А что хочешь?

- Роможеное.

- Ээээ?

- Мороженое, - перевожу с русского детского на русский взрослый.

- Значит за мороженым.

- Ей нельзя, - сажусь рядом и беру ее за руку.

- Почему?

- Болеет часто.

- Лето без мороженого, как зима без снега. Договорились? Один укол - и едем за мороженым.

Она кивает, будто принимает условия сделки. Челюсть все еще напряжена, но глаза уже не такие испуганные.

Медсестра не теряет времени - вата, спирт, шприц.

- Потерпи, золотце. Раз-два - и все.

Вита зажмуривается, сжимает руку Давида. Он даже не дергается.

- Все, - говорит медсестра. - Молодец.

Витка у меня боец.

Если бы тут была Амина, то уже вся больница бы сбежалась. Этот диктатор в розовом не дала бы сделать себе укол.

- Посидите в коридоре, полчаса точно. Понаблюдайте. Если что, зовите врача.

Да уж. В коридоре деревянные лавки. Не особо с удобствами, но что делать? Я хочу дождаться, чтобы ей стало легче, потом только ехать домой.

- Давид, спасибо, что подвез, - опускаясь на лавку, Вита садится рядом, голову кладет мне на колени. - Можешь, наверное, ехать, у тебя же дела. Я посижу тут еще, потом такси вызову.

- Как ехать? - возмущается Вита. - А мороженое? - надувает обиженно нижнюю губу.

- Вита....

- Он роможеное обещал! Мущ-щинам нельзя верить, да?

Боже, где она этого-то набралась?!

Глава 7. Женщина ростом с табуретку

Давид возвращается минут через десять, в руке - белый пломбир на палочке в шоколадной масляной глазури.

Подает ей, как трофей.

Вита берет и смотрит на мороженое. Потом на него.

- На палочке?... - тянет, как будто это самое крупное разочарование всего лета. - Почему не в стаканчике?

- А в чем разница?

Она закатывает глаза и глубоко вздыхает, как будто вот он такой дылда огромный не понимает элементарного.

- На палочке же всегда падает! А если оно упадет, я не доем. А если я не доем, оно пропадет. А если оно пропадет… - делает трагическую паузу. - То зачем вообще было колоться?

Давид моргает.

- Не успеет упасть, быстро съедим.

- В смысле съедим? - прищуривается и поджимает губу.

- Мы с мамой тебе поможем, чтобы не упало.

- А я тебя не знаю, чтобы с тобой слюньками обмениваться. Может ты заразный?

- Не заразный я.

- А справка у тебя есть? - косится на него.

Я беру у нее мороженое и разворачиваю.

Давид кидает на меня быстрый взгляд и переводит на Виту.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться.

- А тебе кто про справки рассказал от заразности?

- Бабушка. Это как котиков. Погладишь их, они тебя полижут и заразят. Им всем нужны справки. Так что, если ты хочешь есть мое роможеное, то нужна справка.

Давид издает какой-то задушенный всхлип. Видимо, от смеха.

- Ладно, справки у меня нет, с мамой тогда ешь мороженое. Ей же справка не нужна, надеюсь?

- Нет, мама у меня домашняя, - смотрит на меня дочь, довольно улыбаясь.

Зайка моя…

- Держи, Вит, только по чуть-чуть.

Она опускает глаза на мороженое и снова надувает губы.

- Я такое не люблю.

- Ты сказала, что тебе надо мороженое, - указывает пальцем Давид.

- Надо! Только правильное!

- А это что неправильное?

- Нет, оно черное, я люблю белое.

Глубо вздыхает. А что ты думал, легко? А их двое между прочим.

Я сгрызаю мягкую шоколадную глазурь. Мне нравится и отдаю Вите остатки белого пломбира на палочке.

Она медленно и старательно ест. Вкусно конечно, но чтоб она признала это…

- Надо было все равно в стаканчике брать, - облизывает кончиком языка перепачканную в мороженое губу.

- Я запомню, - ворчит Давид. - Белый пломбир в стаканчике. Без шоколада. Со страховкой от падения.

- Надо было сразу думать, - фыркает Вита, но ест.

Давид качает головой и устало смеется.

- Прекрасно. Меня учит выбирать мороженое женщина ростом с табуретку.

- Эй, я не табуретка.

- Табуретка-табуретка, - усмехается ей.

- Тогда ты… - надувается вся и не может ничего придумать. - Тогда ты…

- А я Давид.

Она со злостью откусывает кусочек мороженого… который, как и предсказано, соскальзывает с палочки и шлепается на пол.

Тишина.

- Ну вот… а я предупреждала.

Я вытираю ей рот салфеткой. Палочку она не отдает. Сначала облизывает, потом держит во рту, как соску.