После развода. Дочки-витаминки от бывшего мужа (СИ). Страница 20

Фурчит гидроподъемник, прожектор режет темноту, воздух свежий - пахнет металлом и дождем, которого нет.

- А можно еще чуть-чуть левее? Вот так, да.

Давид прислоняется к косяку, наблюдает, ухмыляется. Он в стадии, что все легко и просто. А я опять в режиме белки.

Первая секция ложится на кронштейны. Я вижу крошечный перекос.

- Нет! - сама себя пугаю. - Чуть-чуть вниз! Сантиметр!

- Сантиметр - не единица измерения ночью, - бормочет прораб, но слушается.

- Уровень! - Давид подхватывает инструмент и подает вверх. - Держите его как святую воду…

- Не отвлекай! - шикаю Давиду. - И хватит улыбаться!

- Я всегда так улыбаюсь, когда ты командуешь, - спокойно отвечает. - Ты такая сексуальная.

- Давид! - разворачиваюсь. Он уже рядом, ладонь теплой дугой ложится мне на спину между лопаток, почти не касаясь.

- Отойди, пожалуйста, - прошу честно. - Пока не повесим - я кусаюсь.

- Извините, гражданка волчица, - отступает на полшага, но остается в моем поле зрения, как страховка.

Шум дрели, запах горячего металла. Спускают люльку за второй секцией. Давид успевает сходить в кафе и вернуться с бумажными стаканами.

- Кофе, - протягивает.

- Спасибо, - пробую, уже подостывший, поэтому выпиваю почти залпом. Руки перестают дрожать.

- Еще два самореза - и включаем, - предупреждает прораб.

Давид рядом, не лезет, но… теплом присутствия держит.

- Включаем! - командует прораб.

Тишина. Щелк. Раз - и теплый мед света проливается на фасад. “ВИТАМИНКА” вспыхивает мягко, ровно, будто всегда тут и висела. Я, как дурочка, улыбаюсь и одновременно чувствую, как глаза щиплет.

Мы это сделали. Отстояли витаминок.

Рассчитывается за работу. А мы заходим в полумрачное кафе. Свет не включаем. Красиво тут так от отблесков розово-фиолетовой вывески.

- Ну все, - Давид наклоняется, его голос хрипловат от ночи и кофе. - Ты красотка, мне очень нравится.

- Это не я. Это Лена и ее муж.

Давид встает. Я за ним, думаю, что он собирается идти. А он подхватывает меня одной рукой за талию, делает полуобъятия и притягивает к себе.

Упираюсь ладонью ему в грудь.

- Давид, перестань. Мы на работе.

- А я и обнимаю по рабочим стандартам, - улыбается голосом. - Полторы Нормы Госта.

- Нормы Госта у тебя в голове, - пытаюсь увернуться.

У меня парень есть, напоминаю сама себе. А это бывший мужчина. Бывший в прошлом.

Наклоняется ко мне ниже.

- Жаль, что у тебя есть муж…

Глава 28. Черепаха Тортилла

От Давида пахнет ночным воздухом, свежесваренным кофе и тем самым игристым - не перегар, а еле уловимые "пузырьки" в голосе.

Расстояние одного неправильного решения томно сокращается.

- Я скучал по тебе, Тая, - шепчет мне в шею, щетиной царапает мою щеку.

Упираюсь кончиками пальцев в его грудь. Где-то там пульсирует сердце.

Дыхание перехватывает. Нервно облизываю губы.

Невольно провожу ноготками по жесткой ткани рубашки. Божечки-кошечки…. остановить это надо.

Отступаю на шаг назад и упираюсь спиной в стойку.

Давид наоборот делает полшага ко мне, ладонью опирается на столешницу рядом.

- Зря тогда не забрал тебя.

- Давид, прекрати. Мне домой надо, там Лена с девчонками сидит.

- А муж?

- Давид, у нас остался день до открытия, - выдавливаю сбито, - у тебя слишком несерьезный настрой.

- С тобой рядом вообще сложно держать настрой серьезным, - пальцами едва-едва задевает мое запястье, соскальзывает туда, где бьется пульс.

Кожа сбрасывает искры мурашек к локтю, будто в кафе потянуло сквозняком. Не тянуло.

- Ты пьян, завтра стыдно будет за то, что делаешь.

- Мне? Стыдно? Скажи, что нет никакого мужа.

Шершавое тепло от его дыхания пробегает по ключице к плечу. Сердце спотыкается. Раз. Два… Пять.

- Есть. Давид, если ты не прекратишь, то я завтра уволюсь и сам открывай тут все.

- Пусть тоже приходит на открытие.

- Он занят.

- Или его нет?

- Давид…

- Я тебя знаю, Тая, - облизывает губы и берет пальцами кончики моих волос, перебирает их. - Если бы у тебя был муж или мужчина, которого ты любишь, то ты бы вот так с посторонним не стояла в полуобнимку в кафе.

Резко наклоняется. Касается влажно моих губ.

Пальчики сначала подгибаются, а потом выпрямляются. И вжух - я влепляю ему пощечину.

- Ауу.

Отталкиваю его.

- Я увольняюсь, - выскальзываю из его рук.

- Тая, ну извини, - наперерез мне. - Больше такого не повторится.

- Конечно, не повторится, потому что я тут больше не появлюсь. Приставания пьяного начальника я терпеть не буду!

- Я понял! - поднимает руки ладонями ко мне. - Больше не буду.

Хоть и полумрак, но глаза его вижу.

- Обещаю, больше не буду. Ну, подожди, - отходит от меня, где-то роется, бренчит связкой ключей. - Держи. Сделал тебе дубликат.

- Это чтобы я приходила в пять утра, а потом в двенадцать его закрывала?

- Это чтобы ты могла в любое время прийти и уйти, - вкладывает в руку, - даже если меня тут нет. Идем домой, я провожу.

- С тобой идти опасней, чем встретить тут кого-то.

- Ну сказал же, не буду больше. Повело… - ухмыляется.

Закрываем кафе. Идем в сторону дома.

- Знаешь, много думал тогда, как правильно было поступить.

- Все равно кто-то бы проиграл, поэтому “правильно” нет. Каждый сделал так, как ему удобно и выгодно.

- Делал, да, но что в итоге потерял…

Если смотреть так, то да. Он потерял меня и детей. Я только его. Три против одного. Так-то да, он больше в проигрыше.

Дома Лена уже уложила всех детей спать, сама лежит и залипает в телефоне.

- Ну, как там? - шепчет в коридоре, чтобы никого не разбудить.

- Все супер, Ленусь, спасибо, - стягиваю кроссовки, - вывеска это что-то. Теперь точно можно открываться.

- Я рада. А этому твоему как?

- Тоже понравилось. Он еще после бара был, так вообще на все согласен был.

- Тай, Стасик тут у тебя уснул.

- И ты оставайся.

- Саня сейчас вернется, надо встретить его с работы.

- Ну, так встречай, - играю бровями, - я утром Стасика приведу.

Им в их однушке порой бывает сложно нормально “встретить мужа с работы”.

- Спасибо, Таюш.

Проверяю детей, умываюсь, ложусь в кровать.

Вокруг тишина и темнота.

Только сейчас расслабляюсь. Начинаю чувствовать.

Его губы на своих. Остатки его аромата. Как он будто маски все свои сбросил сегодня и снова тот же Давид, за которого я выходила замуж и которого любила.

Мне бы тоже маски сбросить и понять, что я чувствую.

Но додумать не успеваю и засыпаю.

Сдаю Виту с Аминой в сад, целую в макушки и иду в кафе. Хоть оно не мое и не у меня открытие завтра, но все равно как-то не по себе. Давид скидывает сообщение, что ему надо что-то уладить с документами. Ни слова про вчерашний вечер.

Хорошо, если все забыл.

Хотя не верится что-то.

Но теперь у меня есть ключи от этого места. Включаю свет, кофе-машину. Пока делается кофе, снова пробегаюсь, проверяю, что все готово и ничего не пропустили.

Салфетки - есть, морсы - в холодильнике, сиропы, флаеры…

Все равно же что-то забудем, но пусть это будет минимально.

Готовлю себе два сырника, как слышу стук в дверь.

Кого еще там принесло?

Вытираю руки и иду. Мы забыли растяжку, что мы открылись. А так да, не понятно. Работаем мы или еще нет.

Зато, когда выхожу в зал и смотрю на стеклянную дверь. Внутри сразу встает дыбом встают все ворсинки.

Ирина Марковна. На коляске. Охает, ахает, что-то там причитает за дверью. Рядом с ней лощеная брюнетка примерно моего возраста: идеальная гладкость волос, строгая блузка, машет что-то Марковне в такт.

Еще и Давида нет. А значит, это будет совсем не “визит вежливости”. Я же просила меня предупреждать, если она приедет.