Замошье (СИ). Страница 22

— Не рано ли? Солнце еще и не думает садиться.

— Дак тебе же свечи делать! А потом ждать, пока схватятся в земле.

В корзинке уже лежал полый деревянный брусочек с ручкой и прикрепленным на шнуре деревянным же шариком.

— Колотушка. На всякий случай, — односложно пояснила Марыська, не желая вдаваться в подробности.

Дуня расспрашивать не стала — лежит и лежит. Бросила туда же мешочек с воском, спички, пучочек пижмы. Вспомнив про ножик, спросила о нем кикимору, и та принесла небольшой, с затупившимся краем. Последним в корзинку отправился чугунок и, наконец, все нужное было собрано.

Повелев остающимся дома никому не открывать, Марыська с Дуней отправились на дело.

Погода была превосходная! Солнышко припекало спину, мир вокруг оживал, земля полнилась запахами распускающихся почек и весенней свежести.

Когда шли по деревне — встретили тройку старух, что раньше торчали возле дома Антохи. Теперь же они толклись в палисаднике у Аглаи, переговариваясь с той через окно.

— Евдокия! Подойди! — Аглая замахала Дуне руками. — Разговор есть!

— Некогда мне, — отмахнулась от нее Дуня. — Захочешь поговорить — сама придешь.

— Какова нахалка! — выдохнула возмущенная Аглая, и старухи подхватили, затрясли головами: «Нахалка, нахалка! Как с Аглаюшкой разговаривает!»

Марыська показала им язык, а Дуня так вообще не обернулась — была полностью сосредоточена на предстоящей работе.

Свечу она сделала быстро и ловко — спасибо науке Хаврония. Наблюдающая за ней Марыська поцокивала одобрительно и мотала косицей-бородой. И помогла лишь с костром — опыта разжигания дров у Дуни не было никакого.

Пока воск застывал — Марыська просвещала Дуню о местных. Пострадавший внук деда Фиодора был, оказывается, далеко не молодым парнем, как ошибочно посчитала Дуня. А прилично за пятьдесят, хотя дед и называл его Минькой. На этого Миньку имела виды тётка Фимка! А сам он с некоторых пор заглядывался на Аглаю…

Дуня вполуха слушала разошедшуюся козу и совершенно запуталась в перипетиях чужих страстей и желаний.

За разговорами время пролетело незаметно, с болота потянуло прохладной сыростью. На полянку, где расположились Дуня с Марыськой стал опускаться туман.

— Доставай свечи, хозяюшка. Пора! — скомандовала коза, и Дуня послушно принялась выковыривать ножом застывшие неровные овалы воска.

Один Марыська велела убрать в корзину, второй держать при себе. Потом засеменила обратно к дороге — чтобы «на просторе подождать Луну».

— Среди деревьев да туману прозеваем еще. А здеся, на околице, точно не упустим. Смотри в оба, хозяюшка! Луна быстро покотится!

Все произошло действительно быстро — желтый колобок Луны стремительно прокатился по небу и исчез! Осталась лишь золотистая неясная ниточка полосы, опускающаяся куда-то за деревья.

— За мной, хозяюшка! — Марыська резво заторопилась в том направлении, куда указывала полоса, и Дуня припустила за ней. Она больше смотрела под ноги, чем на небо, полностью доверившись чутью своей шустрой секретарши.

Когда след от луны полностью истаял — они уже были на месте. На широкой прогалине торчали из земли какие-то покосившиеся палки да едва просматривались в траве небольшие холмики и валуны.

Осмотреть все внимательно Дуня не успела — все поглотила темнота. Наплывший туман колыхался в ней серыми клочьями, и в нем постепенно проявлялись чьи-то голоса и шаги. Кто-то бродил совсем рядом — хрипло дышал, выжидая. Сверлил Дуню жадными взглядами, мечтая прикоснуться.

Волоски на коже поднялись дыбом. Дуне вдруг сделалось страшно, как когда-то в детстве. Когда она боялась чудовища, поселившегося под бабушкиной кроватью.

— У бабушки ночница проказила, здесь же вотчина других. — глаза Марыськи поблескивали в темноте красноватым. — Не смотри на них, хозяюшка. Делай потихонечку, что нужно. А я тебя поддержу. Будь спокойна.

Дуня положила земляную свечу на траву, безуспешно принялась чиркать спичками, пытаясь поджечь фитилёк и краем глаза всё же отмечая неясное движение рядом. Существа — или кто это был? — постепенно окружали их с Марыськой, и тогда в тишине старого погоста коза загремела колотушкой. Размеренные громкие удары смогли отпугнуть других. Их размытые фигуры медленно отступили в глубину за деревья. Только после этого Дуню немного попустило и она смогла зажечь свечу.

— В ранешние времена с такой колотушкой сторожа по деревням ночные обходы делали. Старая ведьма запасливая была. Как знала, что нам может пригодиться. Что там у тебя, хозяюшка? Поплыл вроде дымок-то? Давай теперь за ним!

— Поплыл. — подтвердила Дуня. Свеча в ее руке горела и дымила, распространяя смешанную со сладостью горечь.

Дым тянулся параллельно земле, и первой в его направлении двинулась Дуня. Торопящаяся следом коза продолжала размахивать деревяшкой, отбивая незатейливый защитный ритм.

Темнота вокруг шевелилась, полнилась другими. Но звук колотушки не позволял им приблизиться и схватить.

Дуня держала свечу обеими руками, молясь про себя, чтобы её спасительный огонёк не угас.

Очень скоро дым привел их к приличных размеров камню, лежащему рядом с покосившейся палкой. На ней были намотаны остатки каких то разноцветных тряпочек и что-то похожее на проволоку.

Пока Дуня разглядывала её — Марыська обскакала камень со всех сторон, почти тыкаясь мордочкой в заросшую мхом поверхность. А потом удовлетворенно кивнула и велела Дуне копать.

— Как — копать? — огорошенная Дуня враз позабыла о таящихся в темноте других.

— Молча, хозяюшка! То, что нам нужно, находится под камнем.

— Но у нас нет лопаты!

— Ручками придётся, хозяюшка! — сочувственно вздохнула коза. — Ты не стой, поторапливайся. После полуночи колотушка от других уже не спасет.

Глава 11

Свеча прогорела, и Дуня возилась у камня в полной темноте.

Скребла ножом землю, пытаясь хоть немного ее взрыхлить. Помогала себе руками. Коза бегала вокруг, отчаянно гремя колотушкой и постоянно напоминала про приближающуюся полночь.

Другие не уходили. Тоже дожидались нужного времени. О том, что они где-то рядом, Дуня поняла из причитаний Марыськи. Самой смотреть было некогда. Да и невозможно было ничего увидеть во мраке.

— Стоят ироды. Смотрят! Поспешай, хозяюшка! Времени у нас мало!

Дуня поспешала как могла — в кровь изодрала пальцы, обломала ногти, едва не задела по руке ножом. Ей повезло — довольно скоро в земле отыскался твердый и прямоугольный предмет, оказавшийся небольшим сундучком из жести.

Рассматривать находку не стали. Припустили прочь с погоста.

— Шибче беги, хозяюшка! Поспешай! — покрикивала, оборачиваясь на Дуню, Марыська. — Если не успеем до полуночи домой — считай пропали!

Позади шлепало и вздыхало, в голове оживали шепотки:

— Вернись. Останься с нами. Теплая, живая. Не отпустим!

Другие были совсем близко. Почти дышали в затылок. Но почему-то не хватали. Наверное из-за того, что еще не подошло их время.

Позже Дуня так и не смогла воссоздать в памяти подробности этого дикого забега — смутно припоминала лишь подскакивающую впереди на трех лапах Марыську и непрекращающееся баханье колотушки. И себя, не чувствующую ни рук, ни ног, но продолжающую нестись за козой.

Они влетели в деревню ровно в полночь. И когда над калиткой воздвиглось растрепанное, топорщащееся прутиками гнездо, Дуня завизжала, не признав Звездочку. Кикимора молча втянула её во двор и швырнула за спину вбежавшей следом Марыськи щепотку чего-то остро пахнущего, пряного.

— Ох, растрясло меня! — простонала Марыська плюхаясь на крылечко. — Как бы глазоньки не повыпадали от такого забега! — и тут же деловым тоном поинтересовалась у Дуни о добыче.

— Сундучок при тебе, хозяюшка? Не упустила по дороге?

— При мне, — прохрипела Дуня, прижимая к себе жестянку. Разжать сведенные судорогой пальцы никак не получалось, и тогда кикимора осторожно начала отгибать их по одному, высвобождая заветную находку.