Выстрел милосердия (ЛП). Страница 22

На данный момент явной, публично известной связи между этими тремя лицами не обнаружено.

Он тихо выругался. Задумался об иконках источников. Одна из них мелькнула дважды. Это был IMDb — база данных, содержащая оценки зрителей и имена всех участников съемочных групп со всего мира. Эйстейн как-то раз предупреждал его, чтобы он не позволял сайтам вроде IMDb или Rotten Tomatoes диктовать, что ему смотреть, иначе он упустит недооцененные шедевры, которые Эйстейн в приказном порядке заставлял смотреть его и Харри, вроде «Последних дней диско» или «Сказок юга».

Олег зашел на IMDb и вбил в строку поиска «Джон Дейл». Ни одного совпадения. Как и по Биргеру Неслунну или Фелиции Хени.

Так почему же приложение ИИ заглядывало на IMDb?

Он загуглил, существуют ли норвежские кинобазы, и наткнулся на сайт film.nb.no. Перейдя по ссылке, он углубился в чтение. Судя по всему, это была база данных Национальной библиотеки, охватывающая абсолютно все норвежские фильмы с момента зарождения кинематографа. Не только те, что шли в кинопрокате, но и те, что до него не добрались, включая короткометражки, документальное кино, рекламу и чисто просветительские ленты. Текст на главной странице гласил: для детального изучения базы или просмотра самих архивных фильмов необходимо лично явиться в читальный зал Национальной библиотеки на улице Хенрика Ибсена.

Он снова ввел фамилию Дейла. Значок поиска закрутился, напоминая собаку, бегающую по кругу за собственным хвостом.

Два совпадения.

«Проповедник» и «Окончательный монтаж», выпущенные в один год более двадцати лет назад. Карточка «Проповедника» растянулась на целых три подробных страницы, где на первой значились режиссер Антон Вам и продюсер Джон Дейл, имелись фотографии актеров и примечание о том, что фильм можно бесплатно посмотреть прямо на терминале в Национальной библиотеке. Олег помнил это название, друзья иногда упоминали эту ленту, но сам он её не видел.

О втором совпадении, «Окончательный монтаж», он вообще никогда не слышал.

И немудрено: под короткой, едва ли в полстраницы карточкой с именами и датами стояла пометка «НЕ ЗАВЕРШЕН». К тому же вместо конкретных имен напротив большинства ключевых должностей — таких как осветитель, помощник режиссера и звукооператор — красовались знаки вопроса. Напротив некоторых других значились только фамилии.

Продюсером значился Джон Дейл — если это был тот же человек (в титрах имя писалось как Йон Дейл), — а два режиссера были указаны лишь инициалами вместо имен: К. Каландер и Х. Боэнг. Но внимание Олега привлекло единственное имя, указанное в разделе «В РОЛЯХ»:

Ф. Хени.

Олег перешел на вторую страницу «Проповедника». Там, в разделе «В РОЛЯХ», он снова наткнулся на её имя, только написанное уже полностью: Фелиция Хени.

— Есть! — прошептал он.

Две жертвы убийств, Джон Дейл и Фелиция Хени, не просто работали в одной сфере, но и имели отношение к одним и тем же кинопроектам.

Затаив дыхание, Олег ввел в поиск «Биргер Неслунн».

Собака-поисковик бегала и бегала по кругу. А потом исчезла.

Ни одного совпадения.

— Черт!

Олег потер глаза. Концентрация испарилась, и в мыслях снова всплыло сообщение. Даже не в мыслях, а зудом во всем теле. Он посмотрел на часы. Ожидание было самым невыносимым. Он уже собирался убрать телефон, когда подумал, что на сайте могут быть и другие проекты, где указаны одни лишь фамилии.

Он стер имя «Биргер» и запустил поиск снова.

На этот раз поисковик выдал ему сразу несколько совпадений.

На имя Ламай Неслунн.

Глава 23

Если верить визитке, которую Харри получил от Ламай, салон находился на Майорстувейен — оживленной улице с невысокими домами, представлявшими собой причудливую смесь неоренессанса, необарокко и функционализма. По тротуарам спешили прохожие, втянув головы в воротники курток и торопясь поскорее оказаться в каком-нибудь отапливаемом помещении. Харри припарковался позади внедорожника «Лексус», стоявшего у обочины с включенными габаритными огнями. Мигающая неоновая вывеска на первом этаже рекламировала тайский массаж.

Когда Харри вошел, над дверью звякнул колокольчик.

— Ламай у себя?

— К ней только что зашел клиент, — улыбнулась девушка за стойкой. — Подождете?

Харри сел в кресло у окна и стал разглядывать золотых рыбок в аквариуме на подоконнике. Из коридора, ведущего вглубь помещения, доносились звуки кхима и нежных бамбуковых флейт, в остальном царила полная тишина. В наступающих сумерках он заметил, как на улице экран телефона осветил лицо человека, сидевшего на пассажирском сиденье «Лексуса». Блондинка держала телефон перед самым ртом горизонтально, словно кусок пиццы. Катрине как-то объясняла ему, что изначально это делалось для того, чтобы держать аппарат подальше от мозга из-за страха перед канцерогенным излучением, но со временем превратилось у женщин в модную фишку: так жест выглядит женственнее, да и прическа с макияжем не портятся. Возможно и так, но эта женщина по какой-то причине не показалась Харри фифой или жертвой моды. Скорее в ней чувствовалась агрессия: сердитый язык тела, вздувшиеся вены на шее, выдававшие, что она говорит на повышенных тонах, и то, как она методично сканировала взглядом пространство вокруг себя, словно бдительный воин. Она убрала телефон и повернулась. Сперва Харри подумал, что она смотрит на него, но потом понял — её взгляд направлен на входную дверь. Она ждала кого-то, кто находился внутри. И теперь он разглядел на её шее, прямо под вздувшейся веной, верхний язычок татуировки в виде пламени.

Харри подался вперед в кресле.

— Это Матс сейчас у Ламай?

Девушка за стойкой посмотрела на него с недоумением.

— Он говорил, что придет сюда, — улыбнулся Харри. — Он датчанин.

Он заметил её колебание — у них наверняка действовало правило конфиденциальности.

— Мне нужно поздороваться с ним. В какой они кабинке? — Он попытался улыбнуться пошире — Ракель всегда говорила, что ему стоит быть осторожнее с улыбкой, потому что с ней он выглядит жутковато.

— У него сегодня день рождения, мы собираемся пойти поужинать, — добавил Харри.

— Самая последняя справа, — ответила девушка.

Харри поднялся, прошел мимо стойки и углубился в узкий коридор с кабинками, зашторенными с обеих сторон. Он остановился у двух последних. Прислушался. Из-за шторки донесся спокойный, негромкий голос:

— ...таковы правила, госпожа Неслунн. Долг вашего мужа теперь перешел на вас, и мы знаем, что вы оба об этом знали. Срок выплаты истек, мы проявили терпение, но больше ждать не можем. Тот факт, что страховая компания отказывается платить, — не наша забота. Подписывайте прямо сейчас, вот ручка.

— Нет, только не квартиру, умоляю! — голос Ламай прерывался от слез. — У меня дети. Вы не можете вышвырнуть их на улицу.

— Можем, госпожа Неслунн, и вышвырнем. И знайте: вам ещё повезло. Квартира покроет лишь часть долга, но этого достаточно, чтобы мы пока вас не беспокоили. На следующей неделе, если не вернете остальное, мы предпримем новые шаги. Если хотите, я могу показать вам записи того, что мы делаем с теми, кто не гасит перед нами долги. Хотите взглянуть? Нет? Тогда подписывайте прямо сейчас!

Харри резко отдернул занавеску в полной уверенности, что одного вида мужчины ростом метр девяносто три — с полицейским жетоном или без — в девяти случаях из десяти достаточно, чтобы умерить чужую агрессию. Но он тут же понял, что столкнулся с тем самым десятым случаем. И дело было не только в специфическом запахе, царившем в кабинке, и не в том, что мускулистый мужчина в классическом костюме-тройке в тонкую полоску и тонких «бухгалтерских» очках выглядел готовым пустить в ход кулаки. Напротив, сидя на низком стуле напротив Ламай, устроившейся на массажном столе, он воспринял появление Харри абсолютно невозмутимо. Вот именно — абсолютно. Было очевидно, что он не видит в Харри никакой угрозы. Возможно, потому, что, когда этот тип поднялся на ноги, он оказался как минимум на пять сантиметров выше Харри. Или же потому, что Харри успел заметить у него на поясе компактный пистолет — судя по всему, «Глок-43», который датчанин тут же прикрыл полой пиджака.