Об утраченном времени. Страница 18
Я начинаю уверять бедную женщину, что это недоразумение, что вчера расстался с ее мужем вскоре после окончания рабочего дня. Да, заходил к нему в кабинет, у него сидели монтажники с Братского участка, сказал пару слов и ушел.
Она еще не верит, но, кажется, начинает что-то соображать.
Потом звонит мне на работу, чтобы еще раз удостовериться в правдивости моего сообщения. Понимает, наконец, что Вальтер ее обманул, начинает извиняться передо мной и вовсю ругает Вальтера.
Сам виновник шума, когда я вхожу в это утро к нему, выглядит хоть куда! Он чисто побрит, как всегда подтянут, окно в кабинете, несмотря на морозную погоду, открыто настежь.
— А мне вот звонила сегодня Галина Николаевна, — сообщаю я ему, с интересом ожидая его реакции.
— Да ты что? — говорит он как ни в чем не бывало и углубляется взглядом в свой ежедневник.
Юрий Яковлевич между тем начал все чаще вызывать к себе по внутренней связи одну из сотрудниц моего отдела. Довольно миловидную и молодую. Она стала получать от него какие-то персональные поручения. Сотрудники треста начали поглядывать на нее с нескрываемым интересом, а заместители управляющего стали с ней подчеркнуто любезны. Теперь, прежде чем отбыть из треста по причине плохого самочувствия, Юрий Яковлевич вызывал мою сотрудницу к себе и запирался с нею в кабинете. Что там у него получалось с юной грацией при его животе, выпирающем вперед, как у жинки на девятом месяце беременности, трудно себе представить, но это уже не нашего ума дело.
Из министерского главка «Информэнерго» Вальтеру Яновичу поступило предложение сделать несколько учебных фильмов о монтаже механического оборудования на строительстве крупных гидростанций. Этому предшествовал визит к нему руководителя киноотдела тов. Дубровского. Тов. Дубровский нуждался в жилплощади, а Краснознаменный трест постоянно строил жилье в Москве и в Подмосковье. Вальтер Янович повел своего гостя к Юрию Яковлевичу, изложил суть дела и предложил зарезервировать за Дубровским двухкомнатную квартиру в строящемся в подмосковном городе Чехове доме. Юрий Яковлевич вдумчиво посмотрел в глаза Вальтеру Яновичу и дал согласие. Сделка была заключена. Началась работа над фильмами. Первый снимался на строительстве Чебоксарской ГЭС. Консультантом фильма стал Вальтер Янович. Когда весь материал был отснят, он поехал вместе со мной в отдел к киношникам, познакомил меня с оператором и сценаристом и попросил помочь им в монтаже фильма и в работе над текстом. Работа мне очень понравилась, особенно монтаж: я видел, как из груды беспорядочно отснятых кадров у меня на глазах и с моим непосредственным участием начинает выстраиваться определенный сюжет. Но гораздо важнее было мое участие в работе над текстом, сопровождающим видеоряд, потому что сотрудники «Информэнерго» с оотснятым ими оборудованием были знакомы плохо.
Потом фильм показывали на производственных совещаниях и торжественных мероприятиях в министерстве и в тресте, на курсах повышения квалификации для монтажников. Были сняты и еще фильмы, на других стройках.
Последний снимался на строительстве Саяно-Шушенской ГЭС. В нем, конечно, не было кадров верхнего бьефа, вид которого поразил мое воображение при первом посещении стройки: на сколько видел глаз, весь водный простор запруженного гигантской плотиной Енисея был покрыт плавающим лесом. Все эти исполинские стволы таежных кедров, сосен и елок были смыты мощным напором воды при наполнении водохранилища. Был слух, что японцы просили разрешить им переработку леса на самых выгодных для Союза условиях, но куда там! Наш лес, лучше мы его затопим, чем продадим японцам!
В фильме о монтаже нашего оборудования на Саяно-Шушенской ГЭС Вальтер Янович уже значился в титрах сценаристом, а я стал официальным консультантом, что льстило моему самолюбию. К тому же в кассе «Информэнерго» в этот раз я получил за свое участие в выпуске фильма какие-то деньги.
Вся эта киноэпопея заняла около двух лет. Все это время Дубровский осведомлялся у Вальтера Яновича, как движется строительство дома в городе Чехове. И получал вполне обнадеживающий ответ: дом строится ударными темпами. Наступил конец «следующего» года. Дубровский занервничал, чувствуя, что ответы Вальтера Яновича на вопрос о готовности дома становятся какими-то расплывчатыми. Он позвонил мне и очень попросил выяснить, в какой стадии находится строительство.
Я пошел к Вальтеру Яновичу, рассказал о беспокойстве Дубровского и услышал в ответ обычное:
— Виктор, оно тебе надо?
Но Дубровский продолжал настаивать. Он был мне симпатичен, хотелось помочь ему. Я связался с руководителем Московского монтажного управления, с которым был неплохо знаком, и узнал удивительную новость: дом еще даже не начинали строить!
Не сообщить об этом Дубровскому значило бы для меня, что я становлюсь сообщником своих руководителей в их махинациях. Я рассказал ему правду.
— Как же так! — потрясенно восклицал Дубровский. — Ведь Вальтер Янович и Юрий Яковлевич уверяли меня, что дом давно строится и через год-полтора будет сдан! Ведь они же солидные люди, это же просто не порядочно, — не мог он остановиться…
Лишив его бесплодной надежды, я больше ничем не мог ему помочь.
На этом производственное сотрудничество треста «Гидромонтаж» и главка «Информэнерго» окончилось.
Вальтер Янович председательствовал на технических советах треста. Техсоветы проводились по очереди в трех городах — Москве, Запорожье и Ленинграде, в них у треста были конструкторские бюро. Кроме конструкторов, на техсовет съезжались директора заводов, начальники заинтересованных монтажных управлений. Так примерно раз в квартал обсуждались проекты механического оборудования строящихся гидростанций. Во время обсуждения сталкивались два подхода, две партии. Главный конструктор из Москвы Лазарь Барский был поборником повышенной надежности. Пугая оппонентов, он придумывал самые неожиданные форс-мажорные ситуации, на что Мартенсон отвечал обычно:
— Ну ты, Лазарь, наворотил! Прямо какой-то пожар во время наводнения в публичном доме.
— Да, — задиристо возражал Лазарь, — а почему этого не может быть…
Но в решение техсовета Мартенсон какие-то из замечаний Барского все же включал.
Когда техсовет проходил в Запорожье, а это обычно бывало осенью (чтобы фрукты созрели!), приехавших встречал директор КБ Яков Самойлович Осервасер. С фамилией его связано было множество недоразумений. Так, однажды на адрес КБ пришло письмо:
Запорожье, ул. Винтера, 17, Обсерватория, Васеру.
Замечу также, что, оказавшись поздно вечером в центре Запорожья, беззаботно гуляющие москвичи могли заметить вдруг странные ночные посиделки (человек 20–30) возле молочного магазина. И на вопрос, что это здесь происходит, устало зевающие местные жители отвечали, что занимают очередь за молочными продуктами на завтра. Происходило это уже в середине восьмидесятых годов. Так что, вопреки уверениям некоторых моих сограждан, с продуктами в Союзе стало плохо задолго до его фактического развала.
Но запорожцы-гидротехники принимали гостей широко: на острове Хортица арендовался на три дня пансионат, в завершение техсовета устраивался банкет с горилкой, варениками, украинскими овощами и фруктами. Трезвым остаться было очень трудно, да, кажется, никто и не старался. Ну, а в завершение вечера наиболее свободно мыслящие женщины становились легкой добычей директоров, главных конструкторов и просто инженеров родственных предприятий.
Летний отдых Вальтер Янович, несмотря на возраст и гипертонию жены, проводил на Черном море. Любил пожариться на солнце. А к Галине Николаевне и в Москве-то иногда приходилось вызывать «Скорую помощь». Но это не остановило мужа, и в очередной отпуск они снова отправились на юг. И там у Галины Николаевны случился инсульт. Вскоре она умерла. Из отпуска Вальтер Янович вышел вдовцом. Не исключаю, что он планировал такое развитие событий: больше не нужно было ему скрывать роман с нашей кадровичкой. Что между ними имеются какие-то отношения, стало ясно еще в пору коллективной работы над его книгой: она тоже принимала в ней участие, печатая на машинке его тексты. Теперь все стало ясно. Теперь она открыто водила его в театры и на концерты в консерваторию, где он едва ли бывал до этого.