Особое задание (СИ). Страница 3

Видно, как на них выдвигаются части немецкой пехоты и тёмные коробочки танков, пытающиеся сбросить десант в реку. Внизу непрерывно вспыхивали десятки крошечных разрывов от попаданий артиллерии и миномётов.

Илы начали плавное снижение, перестраиваясь в боевой порядок для атаки немецких танковых колонн, стягивающихся к переправе.

— Группой прошли ориентир 17. Выход на боевой через… — продолжал радиообмен с авианаводчиком командир штурмовиков, но тут же его голос потонул в помехах.

— Сверху атакуют! — прорвался громкий голос Артемьева.

Я бросил очередной взгляд вверх. Яркое солнце ослепило глаза сквозь плексиглас, но я успел заметить короткий серебристый проблеск.

На нас надвигались четыре стремительно растущие чёрные точки. «Мессершмитты» падали отвесно, целясь прямо в наш ярус.

— Внимание, на нас падают, — произнёс я.

— Понял, видим. Нас отсекли, — хрипел в эфир Артемьев.

Вижу, как с высоты начинает сваливаться одна пара ЛаГГов, переводя самолёты в отвесное пике наперерез немцам.

В этот момент небо мгновенно прошили пунктиры дымных трасс. Один из немецких лётчиков резко сманеврировал и ушёл в сторону.

Но три самолёта ещё приближаются.

Я посмотрел вниз, чтобы не потерять из виду «горбатых». Пространство над полем боя начало заволакивать чёрным дымом от горящей техники.

В это же время эта завеса неожиданно разрывается. Оттуда, почти с самой земли, начали набирать высоту ещё два мессера.

Немецкие самолёты пошли вверх и теперь могли беспрепятственно ударить по штурмовикам.

— 37-й, пошли вниз, — скомандовал я и отклонил ручку управления от себя и влево, устремляясь наперехват паре мессеров.

На мгновение меня подбросило вверх. Привязные ремни жёстко впились в плечи.

— Я 22-й, вижу слева худых, атакую, — произнёс в эфир Вагиф.

Видимо и с другой стороны теперь атакуют мессеры. Нам может не хватить самолётов, чтобы отбиться. Ведь ещё пикируют сверху.

В эфире продолжался плотный радиообмен, в который поочерёдно вклинивались то мы, то «горбатые», то авианаводчик.

— Выход на боевой…

— Дай залп, 23-й, — прохрипел в эфир Хачатрян.

— Уже вышли. Курс 270°.

— А они не отворачивают, — кричал Булкин.

— Всё. Отвернули! — громко сказал Артемьев.

У меня в прицеле стремительно начал увеличиваться белый мессер, уже заходящий в хвост ведущему Илу.

Я поймал «худого» в перекрестие. Пальцы уже готовы нажать на гашетки. Но краем глаза я вновь увидел надвигающуюся серую точку.

— Справа-справа! На перехват идёт, — крикнул Вася в эфир совсем не своим голосом.

Справа, вынырнув из-за рваного облака дыма, прямо на меня, нёсся третий, желтоносый «мессершмитт».

Если я сейчас дёрну ручку и отверну, подставлю ему мой ЛаГГ под удар, и он распилит меня пополам. А если чудом проскочит, то добьёт спасённый мной штурмовик. До столкновения остаются жалкие мгновения.

Глава 2

Жёлтый нос мессера был совсем рядом. Вот-вот его мотор-пушка начнёт стрелять, и он как раз попадёт в меня.

Взгляд я продолжал удерживать на мессере, который всё ещё был у меня на прицеле. Они уже вышли на дистанцию открытия огня.

— 88-й, справа-справа! — крикнул Вася.

Тут либо смерть, либо выполнить задачу — закрыть штурмовики. По мне так правильнее второе.

Я нажал на гашетки. ЛаГГ содрогнулся от мощной отдачи, кабина мгновенно наполнилась пороховой гарью, от которой запершило в горле.

Только я пустил залп, как сразу отклонил до упора левую педаль. Самолёт с силой швырнуло вбок, а меня самого к левому борту кабины.

И в эту же секунду пространство за бортом начали разрывать снаряды немецкой пушки.

— Прикрываю! — услышал я голос Василия в наушниках.

Справа от меня ведомый открыл огонь в направлении желтоносого, пытавшегося накрыть меня сбоку.

Трассы снарядов пронеслись настолько близко, что мне показалось, будто я слышу шипение сквозь гул мотора.

Два мессера, которые шли на перехват штурмовиков, отвалили в разные стороны. Краем глаза я увидел вспышку из-под капота немецкого истребителя, по которому отрывал огонь. Оттуда вырвался густой чёрный шлейф, а сам Bf-109 начал валиться на левое крыло и пошёл к земле. Второй мессер ушёл в правую сторону, так и не успев атаковать штурмовик.

Третий Bf-109, атаковавший справа, начал уходить вверх, но был всё равно достаточно близко. Мессер пронёсся прямо над фонарём, заслонив на мгновение слепящее солнце. Моя кабина содрогнулась от оглушительного рёва вражеского мотора.

Тело напряглось оттого, что вражеский самолёт прямо надо мной.

Я выровнял свой ЛаГГ и вновь начал его разворачивать на Илы. Дыхание стало прерывистым, а желудок подкатил к горлу. Под плотным свитером спина мгновенно стала мокрой от пота, несмотря на лютый мороз.

Пролетевший надо мной мессер стал выполнять боевой разворот. И теперь уже у меня было более выгодное положение.

Бросив взгляд на немца, я смог быстро рассмотреть его раскрашенный фюзеляж. Особенно две «стрелки» рядом с фашистским крестом и волнистую линию.

Я тут же потянул ручку управления на себя, чтобы успеть накрыть уходящего на разворот «эксперта». Желтоносый рвался в зенит солнца, закладывая боевой разворот. Перегрузка снова придавила меня к чашке сиденья.

Я взял упреждение, целясь перед капотом мессера, и нажал на гашетки.

Залп! Кабина содрогнулась от плотной отдачи. Огненные трассы устремились наперерез врагу. И в этот момент…

— Сука! — вырвалось у меня.

Немецкий лётчик среагировал молниеносно. Заметив, что я его атакую, он резко «сломал» весь свой боевой разворот. Вместо него он перевернулся. Следом мессер стремительно провалился в отвесное пикирование, уходя из-под моего огня и выполнив тем самым классический переворот.

Дыхание опять сбилось, а во рту появился горький привкус пороховой гари.

Я выровнял самолёт, а в зеркале заметил, как начал падать на уходящий мессер мой ведомый. Вася Пупкин стремительно вышел вперёд, поддаваясь азарту, чтобы достать уходящего немца.

— 37-й, не ведись. Вернись в строй! — громко сказал я, начиная делать вираж влево рядом с районом работы Илов.

ЛаГГ Василия задрал слегка нос и начал пристраиваться ко мне.

— Справа на месте, — доложил Василий, когда он вышел на установленный интервал и дистанцию от меня.

Вновь мы начали выполнять широкую змейку над штурмовиками. Внизу «горбатые» начали выходить на боевой курс.

— Отвалили в сторону, — услышал я голос Арарата.

Через минуту мессеры все отошли, не желая лезть под свои зенитки. А наши штурмовики начали работать.

Из-под их плоскостей срывались эрэсы РС-82, атакуя немецкие танки у переправы. Внизу всё чаще поднимались клубы дыма, и вспыхивал огонь.

Прошло ещё некоторое время, и ведущий группы «горбатых» начал крайний заход на цель.

— «Маленькие», заканчиваем. Выходим на обратный, — предупредил меня командир штурмовиков.

— Понял. Встречаем.

Спустя несколько секунд в наушниках сквозь треск вновь прорвался хриплый голос командира «горбатых».

— Я 12-й. Работу закончили. Всем сбор!

— 12-й, я — Берег, вам отход по обратному. Цели поражены, — услышал я голос авианаводчика, которому было говорить совсем нелегко.

На заднем фоне у него всё взрывалось и было понятно, что он буквально кричит в микрофон.

— Берег, вам спасибо за работу, — поблагодарил командир «горбатых».

Под нами в этот момент штурмовики начали выполнять поочерёдно вираж, отворачивая на Карачев. Вслед им потянулись несколько линий трассеров от немецких зениток.

Теперь настала очередь немецких истребителей.

Вновь и вновь мы продолжали сковывать боем оставшиеся мессеры и пресекать попытки прорваться к нашим подопечным. Немцы не переставали атаковать своим излюбленным способом, пикируя с большой высоты и уходя на вертикаль.

Когда атаки прекратились, я решил проверить наших лётчиков. Пара Ваги и Шамы держалась позади строя штурмовиков и продолжала лететь с нами, выполняя змейки.