Заповедная усадьба (СИ). Страница 17

Она явно вспомнила, как ее травили в детдоме.

— Сказал. Возможно, так и будет, но это не значит, что нужно самим усугублять ситуацию. И начать стоит с честности перед самим собой. Умение признавать свои ошибки дает возможность избегать их в будущем.

— И что мне теперь, извиняться перед ведьмой? — еще больше надулась Марина, демонстративно скрестив руки на груди.

— Для начала просто нужно сделать так, чтобы ошибки не стали дурной привычкой. Вам нравятся те, кто постоянно ковыряется пальцем в носу?

— А что, теперь вообще не выковыривать козявки? — тут же принял пас Женька, немного скоморошничая.

Я давно понял, что такие парни, как он, дурачатся инстинктивно, желая хоть как-то разогнать тяжелую или напряженную атмосферу в классе. Поэтому почти никогда не злился на выходки хулиганов, пока они не превращались в публичные выступления для самоутверждения.

— Козявкам в носу не место, но многие ищут их там по надобности и без, — поддержал я шутку парня, но тут же перешел на серьезный тон, посмотрев на Марину. — Сегодня ты поступила, не подумав о последствиях и том, как отреагируют окружающие. Просто потому, что так было проще. А завтра простота станет привычкой. Или вовсе тебе будет плевать на последствия. А они обязательно будут. Какими бы сильными вы ни стали, каких бы высот в магии ни достигли, помните, что неуязвимых не бывает. К тому же у всего есть цена. Вон кикимору достать очень сложно, но весело ли ей живется на болоте? — Дав детям возможность осмыслить такую перспективу, я перешел на скучный менторский тон. — Что же касается извинений, то они бывают трех видов. Первый — покаяние под давлением. Ничего кроме унижения это принести не может и лишь усугубит ситуацию. Второй вид — искренняя форма. Если испытываешь вину, то извинившись, получаешь облегчение. Но это явно не наш случай.

Марина намек поняла и едва заметно улыбнулась, пожав плечами.

— Ну и третий вид — инструмент влияния. Если выводы сделаны правильно, но раскаяния нет, а усложнять отношения с окружающими не хочется, то можно контролировать ситуацию, извинившись для вида, для дела. Корона с вас не упадет. Да и вообще, будьте добры к людям, пусть даже для вида, ведь ничто не стоит так дешево и не ценится так дорого, как простая вежливость. Историки спорят, кому принадлежит это изречение — Сервантесу или Чехову, но уверенно могу сказать, что совет очень полезный.

Посмотрев на переваривающих новые знания детей, я улыбнулся и решил не грузить их больше необходимого.

— Так, на этом разбор полетов закончим. Может, есть вопросы?

Как и предполагалось, вопросы были, но в основном по мелочам — к глобальным понятиям вселенского добра и зла они не относились, так что отвечать было просто. Когда запал детей иссяк, мы разошлись по домам. День выдался бурный, поэтому я сразу лег спать, но даже задремать не успел, как скрипнула дверь и в мою постель забралась Лена:

— Ну и как там ведьма? Помолодела?

Расслабившись и ощутив, что они с сыном находятся в относительной безопасности, Лена расцвела, стала степеннее, при этом позволила себе вернуться к присущим большинству женщин рефлексиям. К примеру, проблеме конкуренции. Не сказать что это была прямо ревность, но Лену все равно напрягли рассказы Алины и знакомых, которых моя женщина завела среди работниц из Сосновки. А они много говорили о том, как быстро Рута из морщинистой старухи превратилась в просто пожилую женщину, и процесс явно не завершен. Я не видел в этом проблемы:

— А почему это тебя волнует? Тоже хочешь помолодеть?

Лена фыркнула и сердито засопела, но все же снизошла до ответа:

— Мало ли. Вдруг она вообще в юную красавицу превратится. Ведьма ведь. Кто ж тебя тогда удержит?

— Кто? — Я повернулся на бок и приподнялся на локте. — Здравый смысл, например. Честно, Лена, я никогда не понимал мужиков, которые ходят налево при наличии под боком женщины, особенно желанной. Все ведь рано или поздно вскроется, и привычная, спокойная жизнь полетит к чертям собачьим. Что это — тяга к приключениям или желание самоутвердиться? Приключений у меня и так выше крыши, а тешить в себе альфача таким нелепым способом просто тупо. Да и муторно к тому же.

Я ничего не доказывал и не объяснял, просто размышлял вслух. Похоже, вытравить из себя привычку воспитывать всех и каждого уже не получится. Профессиональная деформация, однако.

— Не, не понимаю, — сделав вид, что серьезно задумался, я после паузы тряхнул головой. — Ходить налево есть смысл, только если твоя женщина тебя уже не удовлетворяет. Тут явно не наш случай. Ну или если у самой женщины пропало желани…

Лена на дала мне договорить, решив на деле доказать, что ничего никуда не пропало. На что я и рассчитывал. А вот чего в моих расчетах не было, так это появления в спальне Колывана. И ведь обсуждали с ним тему тактичности. Впрочем, если Добрыня пропустил домового в такой момент, значит, на то были серьезные причины.

— Хозяин, — изобразив смущение, прогудел из темного угла Колыван.

— Что случилось? — встревоженно уточнил я, потому что посыл от Добрыни был не совсем понятен, но крайне тревожен.

— Там с блохастым что-то не то.

— В смысле?

— Худо ему, — как мне кажется, с искренним беспокойством заявил домовой. — Как бы не скопытился.

Я сорвался с кровати, слушая Колывана в процессе надевания штанов. Лена встревоженно выглядывала из-под простыни, которой очень быстро прикрылась.

— Он в мансарде? — уточнил я, хотя Добрыня уже указал мне, где именно разворачивается трагедия.

— Ага, на чердаке.

— Зови Алину!

В первый момент пришла мысль, что Баюн опять решил прошерстить родовую память на предмет важных сведений, но обычно этот процесс сопровождался такими кошачьими завываниями, что было слышно и в Нижнем. Мы с Леной такого точно не пропустили бы. Сейчас явно что-то другое. Или то же, но в худшем варианте. Кот не орал, а надсадно, на последних запасах воздуха в легких, хрипел. Вытаращенные стеклянные глаза пугали своей пустотой. Когти вцепились в края мягкого матраса для собак и мелко подрагивали. Я очень хотел помочь Баюну, но не знал как. Прикасаться к нему было боязно. Когти там солидные, да и толку от моих прикосновений! Бежать за Алиной тоже бессмысленно. Она наверняка уже несется сюда со всех ног.

Так и оказалось. С лестницы послышались быстрые и легкие шаги. В мансарду влетела целительница. У нее сомнений не было, и маленькие ладошки тут же обхватили черную голову кота.

— Осторожней, — выдавил я из себя, наблюдая за диковатой картинкой.

Девочка побледнела, но мой опыт говорил, что это не перенапряжение, а результат волнения за любимца всех доброборовских детей. Уже одетая Лена подошла и села на пол рядом, обхватив меня за плечи. К счастью, Алина справилась быстро, и Баюн наконец-то закрыл пугавшие меня до дрожи глаза, расслабил напряженное тело и протяжно втянул в себя воздух. Затем задышал часто и глубоко. Еще через пару минут, когда в мансарду забежали Женька и Марина, кот снова открыл глаза, уже имевшие своей привычный вид.

— Филиппыч, ты как? — опередив меня, спросил мнущийся рядом Колыван.

По-прежнему не знаю, насколько осмысленно наполняют эмоциями свой голос бестелесные существа, но я уловил нешуточную тревогу и заботу.

Да и Добрыня намекал на искренность домового духа.

— Не дождешься, — не открывая рта, сказал снова закрывший глаза кот и надсадно чихнул.

А еще Добрыня передал мне его смущение и даже стыд. Кажется, Баюн сделал какую-то глупость, и сейчас лишнее внимание ему в тягость.

— Алина, как он? — взял я ситуацию в свои руки.

— Уже хорошо.

— Тогда идите к себе. Не нависайте над ним, — сказал я с неким намеком в голосе.

Тем, кто намека не понял, хватило требовательного взгляда. Лена погладила меня по плечу и ушла вместе с детьми. Я же уселся на пол по-турецки. На коленях было неудобно.

— Колыван, тебя это тоже касается.

Домовой явно был недоволен, но Добрыня тут же вышвырнул его из мансарды. К тому же ощущение присутствия духа-хранителя значительно ослабло. Он потихоньку учился такту, да и вообще умнел, хотя куда медленнее, чем хотелось.