Свыше (ЛП). Страница 8

Пальцы схватили меня за лицо, заставляя встретиться с ним взглядом. Наши серые радужки были близнецами, как и почти серебряные волосы. Черта Альтаиров. Хотя когда-то ему посчастливилось иметь глаза чёрные, как ночь, с сияющими в глубине самими звёздами.

— Забудь о них. Ты хоть понимаешь, насколько глубоко я разочарован? — прошипел он, будто один из змей, что высились на уступах нашего замка. — Насколько меня всегда не впечатляла твоя маленькая игра в невозмутимость? Ты позор. Пятно на нашем родовом древе. Хочешь быть чем-то большим, тогда покажи мне большее!

Резким толчком он швырнул меня на траву. Прекрасно, теперь на коленях останутся пятна. Поднявшись, я сделал всё возможное, чтобы стряхнуть мерзкую зелень с чёрных брюк. Потом, с надеждой и цинизмом одновременно, попробовал снова.

Если бы он только знал, насколько мало меня действительно заботило его мнение. Звёзды практически отвернулись от него. В нём не было ничего особенного. Его осуждение было жалким.

С другой стороны, человек, которому нечего терять, бесконечно страшнее того, кому есть за что бороться. Когда я снова потерпел неудачу, а он окончательно сорвался и свернул шею нашему новому слуге-эади, мне пришлось признать правду, которую я надеялся похоронить последние восемь лет.

Отец был куда опаснее, чем я позволял себе думать.

Глава 5

Нова

«Тренировки рядовых всё ещё ужасны. Все намного лучше меня, и я вижу, что они все меня ненавидят. Селеста говорит, это потому, что они завидуют. Думаю, это потому, что считают меня пятном на наследии шайтанов. Когда одна девчонка плюнула в меня во время полевой подготовки, я начала с ними соглашаться».

— Из дневника Новы Тершетты, 9259 г. ПЗ

Воздух обжигал лёгкие, пока мы бежали утренний кросс, а пот грозил замёрзнуть на коже, когда мы пытались пробираться по свежему снегу. Я терпеть не могла эти пробежки, но всё же предпочитала холод жаре. По крайней мере, сейчас мне не казалось, что я вот-вот грохнусь от теплового удара, потому что нам не разрешали делать перерывы на воду.

Да и с чего бы им разрешать? Мы были самыми слабыми шайтанами, ниже элиты. В этом и заключался смысл быть рядовой. Каждое утро мы проходили обязательную военную подготовку, а потом нас вынуждали идти работать куда-то ещё. Быть целителями, учителями или кем угодно, только не настоящими членами звёздного войска. Мы участвовали в зачистках лишь тогда, когда элита не могла справиться сама, а такое почти никогда не случалось.

По сути, мы были запасом. И я ненавидела это.

Я не была поклонницей той повестки, которую основные роды так любили проповедовать, но знала, насколько важно служить звёздам. Насколько сильно мы зависим от их всё более угасающей благосклонности. Если мы перестанем их развлекать, они заберут у нас всё. Возможно, даже жизни.

Не говоря уже о том, что элите платили лучше, чем в любой другой профессии. Я смогла бы заботиться о семье и одновременно найти способ влить магию в их вены. Я смогла бы сделать их счастливыми и здоровыми. Я смогла бы что угодно.

С этими мыслями в голове я заставила себя ускориться и переместилась из хвоста группы в середину. Бок болел, колени возмущались. Деревья расплывались перед глазами, пока я изо всех сил старалась держаться рядом с более быстрыми рядовыми нашего взвода. Даже в этой группе самых бедных и наименее одарённых магией людей нашего года я всё равно была одной из самых медленных.

— Быстрее! — закричала элитница нашего отряда, поднимаясь на последний холм. Как всегда, с приближением к почти отвесному склону у меня сжалось в груди. Снег на земле был ещё свежим, тонким порошком, который разлетался под ногами и открывал лёд, на котором мы скользили, пока карабкались вверх. Я, без сомнения, упаду. И всё равно заставила себя двигаться, врезавшись в холм с разбега.

Сначала поскользнулась девчонка рядом со мной, потом об неё споткнулся парень, запуская лавину тел, которая унесла четверть из нас. Никто не остановился. Никто даже не вздрогнул. Мы были не командой, а армией, и естественный отбор должен был уберечь её от того, чтобы она стала мёртвой армией.

Ледяной воздух внезапно хлестнул по нам, ветер ударил в лицо и растрепал мои косы. Чёрная тренировочная форма была плотной, термальная ткань должна была согревать нас зимой, как ботинки должны были цепляться за поверхность, а перчатки — греть пальцы. Разумеется, моя форма была подержанной, возможно даже третьей по счёту, если уж честно, и редко работала как надо. Особенно потому, что сидела не совсем по размеру.

Сердце билось свирепым барабаном, балладой древних завоевателей. Я быстро отстала и замкнула остатки нашего взвода, хотя почти все в моём отряде всё ещё бежали.

Вот она, вершина. Едва ли пятьдесят футов. Может, даже сорок. Я могла это сделать. Я сделаю это.

Крики решимости прорвались из горла, словно мифические твари из сказаний, впились острыми когтями в плоть и вырвались изо рта, разносясь по огромному серому небу. И я была не одна, особенно когда мы приблизились к последним десяти футам. Вокруг звучали крики. Вокруг меня. Вокруг нас. Повсюду.

Снег летел во все стороны, покрывая мою кожу и жаля лицо. Так же внезапно, как начался бег, он закончился, и мои ботинки коснулись гребня холма. Согнувшись, я жадно хватала воздух, не заботясь о том, что стою не в лучшей позе для дыхания. Я не упала.

Я не упала!

— Это было не совсем жалко, — сказала элитница Баргейн сквозь тяжёлое дыхание. Её тёмные волосы, заплетённые в твисты до самой спины, покачивались, пока она переминалась с ноги на ногу.

Она не была доброй, но, если честно, никто не был. Не когда дело касалось солдат. Это была единственная сфера, где ошибаться не позволялось. Целители могли совершить ошибку, приведшую к чьей-то смерти, и всё равно не столкнуться с такими последствиями, как солдаты, сделавшие неверный шаг. Мы были столпами, на которых держался Даджахим.

Ну, не столько мы, сколько элита, передовые солдаты, те, кто тащил основную тяжесть и завоёвывал планеты. Но все мы олицетворяли мощь шайтанов, и нам нельзя было быть чем-то меньшим, чем совершенство.

— Все, кто упал, могут возвращаться к стартовой точке. Пробежите ещё раз и сделаете лучше, — крик элитницы Баргейн был усилен магией, которую она вложила в голос. Со стороны тех, кто уже начал подниматься обратно, донеслись стоны. — Все, кто добрался, сегодня могут пропустить полигон. На следующей неделе я ожидаю увидеть некоторых из вас на теневом ритуале, так что лучше используйте это дополнительное время на подготовку.

На долю секунды шоколадные глаза элитницы Баргейн встретились с моими, и щёки у меня вспыхнули. Она намекала, что ждёт там именно меня? Если так, то она не разочаруется. Я пойду, что бы кто ни думал.

Коротко кивнув в нашу сторону, элитница Баргейн спустилась с холма.

Следом раздались радостные крики, группа праздновала нашу общую победу. Нам редко позволяли пропустить полигон. Хотя лично мне было всё равно. Мне нужна была практика.

Полигон был единственным разрешённым местом, где мы могли отрабатывать навыки магического боя. Огромное поле за юго-восточным зданием военной базы. Там мы выполняли упражнения, оттачивали магию и следили, чтобы мы оставались сильнейшим оружием, которое кто-либо мог направить.

Разумеется, проблема заключалась в том, что все, кто вырос с родителями-шайтанами, автоматически имели преимущество. Хотя все рождались эади, рождённые среди шайтанов два с половиной десятилетия жили рядом с магией, прежде чем получали собственную. Все эти годы их физически тренировали, учили истории шайтанов, запрещённой для других эади, и давали больше возможностей преуспеть. Поэтому пропустить полигон вредило только мне.

И всё же сегодня был мой день рождения, и из всех дней именно этот я могла позволить себе провести слабее обычного. Я заслужила немного радости, даже если она была окружена тучами обречённости и тиканьем часов.