Как не умереть в Хэллоуин. Страница 20

Единственный способ справиться с остаточными ощущениями – игнорировать их. Только так и можно преодолеть возникающие приступы. Если уж на то пошло, я определенно не собираюсь искать в комнате крохотный ключик с медальоном.

Ведь это станет шагом к той самой неоспоримой психической нестабильности, которой я боялась всю жизнь. До Айовы мне постепенно становилось лучше, и, если я продолжу вести себя так, словно мне по-прежнему лучше, ничего не изменится.

Дух сильнее материи. Пусть и ведет себя как-то сомнительно.

Я встаю с кровати и плетусь на кухню, отсчитывая шаги и надеясь, что Логан сделал кофе.

Но дом пуст. Мне сразу становится не по себе, но тут я вижу бумажку, лежащую на пыльном кофейнике, – именно к кофейнику я первым делом направляюсь каждый день, где и когда бы ни проснулась.

Каракули Логана:

Я хмурюсь при виде записки. И разумеется, из-за пустого кофейника, которым довольно давно не пользовались. Не понимаю, почему брату-близнецу так трудно дается концепция предварительного кофе. Ну, того самого, который вы пьете, дабы принять облик, достаточно презентабельный для того, чтобы сходить куда-нибудь за нормальным эспрессо или латте.

Не переставая ворчать, я переодеваюсь из яркой сырной пижамы в одежду, в которой не стыдно выйти на улицу. Сегодня я без свитера – после вчерашнего-то палящего солнца.

Я делаю вполне сносную прическу, решаю, что макияжа достаточно, чтобы прикрыть мешки под глазами, беру ключи, которые оставил мне Логан, и выхожу на улицу.

И там, конечно же, колотун. Солнце светит, но воздух холодный. Ветер – пронизывающий – несет по тротуару хрупкие осенние листья. Я собираюсь вернуться в дом и все-таки с неохотой надеть свитер, но краем глаза замечаю женщину.

Клео стоит на тропинке, окаймленной газоном; дорожка начинается от переулка, в котором я еще не бывала, и ведет прямиком к черному входу вязального магазинчика. Я пока еще не особенно ориентируюсь в городке. Насколько понимаю, Клео шла по своим делам, но случайно остановилась при виде меня или, может, услышала, как закрывается дверь.

Она ждет меня? Или жалеет, что не смогла избежать встречи?

Я смотрю на нее. Клео, похоже, принимает решение и направляется в мою сторону. В общем, свитера мне не видать. Я почему-то чувствую, что мой долг чести – двинуться ей навстречу.

Мы подходим друг к дружке как раз возле двери вязального магазинчика. Я вздрагиваю и скашиваю глаза на крыльцо, на котором мы нашли кишки.

Неужели это случилось только вчера? Кажется, словно прошло уже как минимум десять жизней.

Я смотрю в темные глаза Клео и понимаю: она за мной наблюдает. Внимательно.

– Надеюсь, больше дохлых животных не было? – спрашиваю я.

– Пока нет.

Прозвучало как-то… зловеще. Клео окидывает меня критическим взглядом и показывает на ту самую дверь, которая вызывает у меня чувство тревоги.

– Я заскочу за Норой, и мы отправимся в закусочную. Заходи, – говорит она почти добродушно.

Словно недавней перепалки в вязальной лавке не было, а мы подруги. Троюродные сестры, которых объединяют не только имена на общем семейном древе, и она не винит меня в появлении окровавленных кишок енота на крыльце – хотя накануне явно пыталась.

Я даже не представляю, что делать. В итоге просто иду за ней. Клео открывает дверь черного хода собственным ключом.

«Это магазинчик моей покойной бабушки», – напоминаю я себе. Ее знают все – кроме Логана и меня.

– Значит, ты можешь рассказать про Амелию?

– Амелия – сестра моей бабушки, – отвечает Клео – не обидчиво, не грубо. – Они были близки. Каждый день общались. – Она задумчиво смотрит на меня. – Они были близняшками.

«Близняшками».

Я вспоминаю фотографию на каминной полке – две женщины, которые выглядят почти одинаково. Здесь, конечно, ничего необычного нет. Общеизвестный факт, что близнецы чаще рождаются в семьях, где уже были двойняшки. Но почему-то это кажется мне весомым. Важным. Вот и мы с Логаном – двойняшки и тоже общаемся каждый день, как наши бабушки. Что бы ни случилось.

– У меня руки не из того места растут для рукоделия, – продолжает Клео. – Если бы росли как надо, Амелия точно взяла бы меня под крылышко. Я часто ее видела. – Клео грустнеет. – Да, они были лучшими подругами. Сколько себя помню, бабушка жила в том доме. – Она кивком показывает на маленький домик, в котором обосновались мы с Логаном. – Зато Амелия – над магазином.

Когда мы оказываемся в душноватой подсобке магазина, на меня накатывает странная тоска. Возможно, эмоция в чем-то схожа с моим горем из-за потери матери – хотя я никогда не знала этих людей.

Выходит, я горюю по их историям и прошлому, а не по ним самим.

Но есть и различия: мама мертва уже долгие годы. Естественно, никто с ней не встречался. А вот Амелия была жива, дружила с сестрой-близнецом и брала под свою опеку рукодельниц.

Но не меня. Хотя у меня-то как раз руки растут очень даже из того места.

Клео останавливается и смотрит на лестницу.

– Нора, мы пришли! – кричит она.

Она говорит «мы», словно Нора и должна ждать именно нас.

Я отмахиваюсь от этой мысли, ведь у них наверняка есть групповой чат. По моему опыту, иначе и быть не может. Я изучаю подсобку. Мне не терпится взять моток пряжи и что-нибудь связать. Клео смотрит в телефон.

Руки не оттуда растут. Пряжей не интересуется. Раз уж она сегодня общительнее, чем вчера, почему бы не спросить?

– Если тебе не нужен магазин и ты не хочешь с ним иметь ничего общего, чем ты занимаешься?

Она не сводит глаз с телефона.

– Самолетами.

Я не уверена, что это можно считать ответом. Что она делает с самолетами? Пилотирует? Чинит? Летает на них?

Превращается в самолет, как трансформер?

Пока я решаю, хочу ли дальше развивать тему, по лестнице торопливо сбегает Нора, застегивая сережку в ухе.

– Извините за опоздание, я не выспалась сегодня. Странные сны.

Она не смотрит мне в глаза, а в животе уже холодеет от тревоги. Мне совсем не нравится, что мы обе одновременно видим странные сны.

Но, с другой стороны… разве сейчас у нас обеих не стресс? Мы беспокоимся о будущем магазинчика. Просто… так устроен человеческий мозг. Это вовсе не мрачное предзнаменование, что произойдет нечто ужасное.

Нора накрасилась ярче, чем накануне, и завила волосы – или еще что-то с ними сделала. Клео выглядит точно так же, как и вчера. Черное на черном, разве что не смотрит на меня слишком хмуро. Нора выводит нас через парадную дверь.

На улице по-прежнему холод собачий.

– Ой! Вот. – Нора скидывает с плеч изящно связанный кардиган и протягивает мне. – Футболка не поможет.

Под кардиганом у нее – красивая синяя рубашка с длинными рукавами. Я очень хочу отказаться, но я жутко замерзла, а Нора – тот человек, которому я просто не могу сказать «нет». Мне почему-то кажется, что в таком случае она рассыплется в прах, хотя и понимаю, что она не давала мне ни единой причины думать подобным образом.

Я надеваю кардиган – и восхищаюсь качеством вязания, – а Клео и Нора переходят улицу, направляясь к забегаловке. Где я, несомненно, столкнусь и с Джеком, и с тем прискорбным фактом, что он явился мне во сне в образе ворчливого спасителя.

Это как чувственный сон о коллеге, после которого ты просто не можешь нормально смотреть ему в лицо, а мне уж точно не надо думать ни о чем таком в присутствии Джека.

Почему Логан не мог приготовить нам кофе?

Но Клео и Нора, по крайней мере, сегодня ведут себя со мной без неприязни. И они знают местных, так что почему бы не спросить?

– А что с Джеком?

– Он прямой потомок Беллами, – кратко отвечает Нора, будто это все объясняет.

– В смысле?

Клео пожимает плечами.

– Для него все имеет иной вес.