Свергнутые (СИ). Страница 7

— Он убил гораздо больше людей, чем другие… — ответила девочка, не поднимая глаз.

— 5? 10? 20 человек? Можешь примерно обозначить количество?

— Я могу сказать точное число и оно вас шокирует.

— Ого! — искренне восхитилась Харлин — Твои способности стали еще точнее? Скажи мне.

— Он убил… — Кристина снова подняла взгляд и посмотрела на женщину в белом халате. — Больше пяти миллиардов человек.

Доктор Харлин несколько секунд смотрела в глаза девочке. Это просто не могло быть правдой. Такое количество почти сопоставимо с населением планеты прямо сейчас. Как один человек мог уничтожить всю цивилизацию?

— Ты уверена в том, что видела? — на всякий случай спросила доктор.

Девочка кивнула, по щекам побежали слезы.

— Я видела и чувствовала каждого из тех, кого он убил.

— Боже… — Харлин поднялась на ноги и быстро надела туфли. — Я зайду к тебе чуть позже, Кристина.

— Не попадитесь ему на глаза… Иначе он и вас… — девочка приставила два пальца к виску и одернула руку.

Глава 3

У стены невзрачного технического здания стояли пятеро человек.

Трое из них зрители, которые наблюдают за потасовкой двух других. Широкоплечий парень прессовал толстяка в очках. Толстый не только меньше задиры, но и без группы поддержки в отличии от широкого. Громила что-то шептал на ухо пацанёнку, изображая обычный диалог, но тут даже дебилу понятно, что всё не так просто.

Один из моих огромнейших тараканов в голове — чувство справедливости. Иннокентий был прав на счет меня. Я понятия не имею, кем был до перерождения, и была ли вообще у меня другая жизнь, как у других сверхов, но не могу пройти мимо несправедливости. Хах, черт… Да я же как какой-нибудь тупой паладин из типичного фэнтези!

Например, меня дико бесит, когда сильный прессует слабого, или толпа бьет одного. В такие моменты меня аж корёжит и выворачивает. И я даже не знаю что именно рвётся наружу — мое личное желание набить морду или защитить слабого? Или все-таки я хочу вершить справедливость? Может мой отец был паладином, или еще каким святым, потому что пройти мимо этого я не могу.

Это не потому, что я хочу спасти всех слабых и убогих, скорее — хочу дать звездюлей сильным, показать им, что слабые имеют право жить точно так же, как и все остальные. Слабый ничего не сделает, даже если очень захочет, вот сильные и начинают борзеть, вести себя как последние ублюдки, а в моем понимании мира это не укладывается. Живи, и дай жить другим. Такой у меня девиз. Есть, конечно, исключения, но это точно не тот случай.

— Здарова, че делаете? — сказал я добродушно, подойдя к ребятам на расстояние пяти метров.

— Уйди, не видишь? Разговариваем мы! — шикнул широкоплечий, мельком взглянув на меня.

— Да ну? — я наклонил голову, пытаясь уловить запуганный взгляд толстяка. — Эй, пухлый, а ты что язык проглотил? У тебя всё в норме там? Стену подпираешь или как?

Глаза толстяка заметались, на лбу выступил пот.

— Н-ну… Не очень д-дела у м-меня, если п-по правде… — тихо промямлил он, почти не поднимая глаз.

В этот момент широкоплечий толкнул толстяка в грудь. Тот ударился спиной о стену здания, а задира прижал его, чтобы не болтался как говно в проруби.

— Ты че несешь, а? Мы с тобой просто общаемся, да, очкарито? Обсуждаем наши личные дела. Думаешь, новичок за тебя впишется? Да кому ты нужен, ха! — он снова толкнул пухлого в грудь.

Бедолага даже не пытался сопротивляться, хоть бы руки поднял… Вообще никакой защиты.

Я мелькнул и в мгновенье оказался в гуще событий, в полуметре от широкоплечего.

— Так ты извращенец какой-то или как? — спросил я у широкого в упор. — Отойди, дай хоть пареньку подышать. Наверняка, ему не нравится запах твоего завтрака изо рта.

С этими словами я толкнул его точно также, как он толкнул толстого пару секунд назад. Громила отлетел метров на пять, упал на землю, перевалился через голову назад и сочно треснулся затылком о землю. Будь там какой-нибудь камень, он бы уже не поднялся…

Трое его братанов начали что-то орать и махать руками…

— Ты че, придурок⁈

— Жить надоело, уродец⁈

Три кулака полетели в меня с разных сторон. Вот только скорость у них была черепашья.

Я всегда был сильнее сверстников. Понятия не имею почему, но это факт. Ясное дело, что суть в моей душе, в силе, которая переродилась из другого мира, как у других сверхов. Так кем же я был до попаданства? Верховным паладином? Было бы забавно…

Кулаки летели как в замедленной съёмке. Черт, да я мог отойти, поссать, и вернуться, а кулаки бы все еще летели.

Тайна моей силы скрыта где-то в прошлом, но как бы я не пытался вспомнить — всё бесполезно. Я просто смирился с этим и решил использовать свою силу для того, что я люблю больше всего — наносить справедливость и причинять добро. Насильственно. О, да!

Внутри уже кипит гребаный вулкан, вырывающийся наружу! Я хотел просто рвать на куски зачинщиков драки, раскидывать их в разные стороны… И вот здесь возникает вопрос: что первичное — чувство справедливости или желание мордобоя? Приходилось контролировать себя, иначе тропа, по которой я пройду, будет завалена трупами.

Вернёмся к драке, хотя какая это нахрен драка… Всё равно что назвать сражением — разорение человеком муравейника.

Я увернулся от ближайшего кулака и влепил смачную пощёчину его обладателю. Шлепок открытой ладонью был такой оглушительный, что у меня аж в ушах зазвенело.

Паренек моментально потерял связь головы с ногами и рухнул на землю. Пощечина слегка заряженная энергией чакры, это не шутка. Энтузиазм других как-то поутих и двое отошли в сторону. Толстяк просто сопел у меня за спиной.

— С-спасибо… — тихо сказал он, заикаясь.

— Ты заслужил этот прессинг или как? Чего они на тебя наехали?

— Н-ну… Я… Н-нет… Но…

Я вздохнул. Да уж, быстрой инфы от него не дождешься.

— Ты кто такой вообще⁈ В курсе, что силой нельзя пользоваться вне тренировочного ринга, а⁈ — заорал один из группы поддержки громилы.

Сам зачинщик, кстати, поднялся. Вон стоит и пытается оклематься, слегка покачиваясь и почесывая затылок, которым приложился. Медленно идет к нам.

— Я в вашей шарашке новый, сорян, правила еще не смотрел, но четверо на одного, это тоже не по правилам. Не по моим правилам. — сказал я, осматривая компанию.

Ну, кто следующий? Давайте!

— Гнида! — выкрикнул один из хулиганов и его кулак в замахе покрылся огненной дымкой и раскалился до бела.

— Еп! Да ты горишь, мужик! — усмехнулся я, увернувшись от удара.

Кулак пролетел в нескольких сантиметрах от моего лица, оставив красивый огненный шлейф. Я ощутил резкое повышение температуры воздуха, почувствовал запах горелых волос. Воздух искажался как от костра и слегка обжигал, будто в натопленной бане. На самом деле удар был хороший, если бы он попал. Паренек работал всем телом и по инерции полетел вслед за кулаком, я пинком поддал ему ускорения. Тот впечатался мордой в кирпичную стену рядом с толстяком и сполз вниз, оставив на той кровавые сопли.

Широкоплечий, наконец, подошёл ко мне, а последний из группы поддержки что-то не хотел нападать, передумал.

— Тебе конец, утырок! Завтра же вылетишь из школы! — рявкнул громила, тыча передо мной пальцем.

— Я буду даже благодарен, если ты это устроишь. Может проводить тебя до местной администрации сразу? Мало ли, кто на тебя нападёт, хочу чтобы ты точно пожаловался на меня. Пойдем!

Громилу покорёжило:

— Ты че, больной какой-то?

— Мож и больной, не проверялся, — усмехнулся я. — А ты какого хрена на толстяка прешь со своими подружками? Ты и так в три раза сильнее его. Зассал один на один против такого пирожочка? — я кивнул на толстого.

— А это уже не твоё дело… — он, кажется, хотел что-то сделать, но при вздохе почувствовал боль в груди и потрогал сердце. Тоже передумал. Быстро до них дошло.