Следователь по особо важным… телам 2 (СИ). Страница 19

И в этот момент я услышал через трубку — приглушённый, но отчётливый стук. Она колотила костяшками в мою дверь. В мою. Которая была в трёх метрах отсюда — через стену, через коридор, в другой реальности.

Взгляд упал на второй носок, который сиротливо лежал под журнальным столиком, наполовину затоптанный в ковёр.

Я нырнул за ним, схватил, выпрямился и, уже не думая ни секунды, выпалил: «Э-э-э… погоди ты! Сейчас открою!» И сбросил вызов.

Наступила обманчивая тишина. Было слышно лишь, как сердце колотится где-то в горле, да Оля что-то неразборчиво бормочет во сне, переворачиваясь на другой бок.

Несколько секунд я провел в этом состоянии, стоя посреди чужой гостиной — в мятой рубашке, застёгнутой через одну пуговицу, в брюках, надетых кое-как, с одним носком в руке и телефоном в другой, — и тупо пялился на входную дверь Олиной квартиры. Там, за стеной, стояла и ждала Кира, и с каждой секундой её терпение таяло как лёд на июльском солнце.

Вот зараза, — подумал я, лихорадочно застёгивая пуговицы. — Упёртая какая. Ещё и домой ко мне припёрлась. Зачем? Хотя стоп…

Я замер на полусогнутых ногах, не донеся носок до ноги, и медленно поднял телефон.

Экран засветился: 09:49.

— Твою мать, — прошептал я. — Я же проспал.

Схватив пиджак с пола, я перекинул его через руку и наклонился к Оле. Она спала, уткнувшись лицом в подушку, чёрные волосы разметались по пледу. И у неё не было совершенно никакой реакции на мои метания.

— Оль… Оля-я-я… — я потряс её за плечо — легонько, но настойчиво. — Вставай. Мне пора идти.

Она чуть приподнялась, жмурясь, затем протёрла глаза тыльной стороной ладони и уставилась на меня мутным, совершенно не проснувшимся взглядом.

— М-м-м? Чо там?

— Мне пора идти, — повторил я уже натягивал второй носок. — Вставай! Да не ложись ты обратно! Закрой за мной дверь!

Оля открыла глаза пошире и затем лениво, по-королевски потянулась всем телом — так, что край пледа сполз и обнажил грудь. А она этого даже не заметила.

— Ла-а-адно, пока-а-а, — протянула она, зевая. Потом вдруг прищурилась и, глядя на меня снизу вверх, спросила с той самой хитрой, ещё не до конца протрезвевшей интонацией: — Вечером-то придёшь? Сафира у меня тут еще пару дней будет. Можем повторить.

Я завис с открытым ртом, и в голове тут пронеслось: «Вечером? Повторить? Она серьёзно?»

— Что? — выдавил я наконец. — А-а… нет. Не знаю. Я пошёл. Закрой за мной.

Но Оля уже легла обратно, обняла Сафиру, прижалась к её спине и, натягивая плед до подбородка, пробормотала: «Захлопни дверь за собой и всё… Дай поспать…» И затихла. Через секунду — ровное, умиротворённое сопение.

Я постоял секунду, глядя на этих двоих — спящих, переплетённых, безмятежных, — и вдруг усмехнулся про себя.

Ну и ночка… чёрт. Ладно. Не важно.

Я двинулся к входной двери. Обулся, стараясь не шуметь, затем бросил последний взгляд в зеркало в прихожей — видок был ещё тот: помятый, с припухшими глазами и торчащими в разные стороны волосами, — и, взявшись за ручку, осторожно приоткрыл дверь и протиснулся в коридор.

Дверь за мной захлопнулась с тихим, но отчётливым щелчком. И, повернувшись, я тут же встретился взглядом с Кирой.

Сегодня Кира была в гражданском. Никакой формы, никаких строгих брюк и форменных рубашек — только она сама, без рабочей брони, но зато с не самым довольным лицом.

Свободная белая футболка была заправлена в светло-бежевые брюки с высокой талией, рукав чуть сползал с одного плеча, открывая ключицу. На ногах — светлые кожаные кеды. В одной руке — небольшая сумка, накинутая через плечо. Светлые волосы свободно рассыпались по плечам. Лёгкий макияж: тушь, немного румян, прозрачный блеск на тех самых губах, что она недавно увеличила.

Обычно я видел её при полном параде, а тут — почти домашняя, и от этого ещё более настоящая.

Она стояла у моей двери, опустив руки, и смотрела на меня. Долго. Внимательно. Так, как смотрят на подозреваемого, который только что сам себя выдал.

— Э-э-э… — протянула Кира, и в её глазах что-то дрогнуло. Она перевела взгляд с меня на дверь, в которую только что колотила, — на ней отчётливо виднелся номер моей квартиры, — потом снова на меня. На лице медленно, как рассвет, проступило сомнение, смешанное с лёгким, почти незаметным замешательством. — Я что… перепутала квартиры?

Я вздохнул — глубоко, шумно, с облегчением человека, которому только что бросили спасательный круг, — и чуть улыбнулся. Устало, но искренне.

— Нет, — сказал я, спокойно отказываясь от спасательного круга, и направился к ней. — Просто я был не в своей.

Я остановился у собственной двери, достал из кармана пиджака ключи и начал открывать замок.

Кира посторонилась, давая мне пройти, но взгляда не отвела. Она осматривала меня — с головы до ног, — и на её губах медленно, как предвкушение, расцветала знакомая усмешка.

— Ну-у-у… и видок у тебя, Лапин, — протянула она, смакуя каждое слово. — И что же ты делал в соседней квартире? — она чуть склонила голову набок, и её голос стал слаще мёда, но с ядовитой начинкой. — Ты что, бухал там?

Я вставил ключ в замок, повернул и толкнул дверь плечом.

— Давай потом, — ответил я, переступая порог. — Лучше скажи, зачем ты пришла ко мне домой?

В прихожей мне сразу стало легче. Родные стены. Родной запах. Я наклонился, чтобы разуться, и впустил Киру следом. Она вошла, прикрыла за собой дверь и тоже разулась — легко, привычным движением скинула кеды, а выпрямившись, снова посмотрела на меня.

На этот раз без усмешки. Скорее — оценивающе.

— Ладно, потом тогда расскажешь… — сказала она, и в её голосе прозвучала деловая нотка, которая не терпела возражений. — А пришла я к тебе с новостями. И они тебе не понравятся…

Я уже шёл в сторону кухни, на ходу пытаясь пригладить волосы и прийти в себя. В голове всё ещё гудело. Перед глазами — Оля, обнимающая Сафиру, её ленивое «вечером придёшь?» и мой собственный помятый вид в зеркале.

Ну капец, конечно… что за ночка была. Чёт теперь даже стыдно как-то…

— Эй! — голос Киры выдернул меня из потока самобичевания. — Лапин! Ты слушаешь вообще?

Я вздрогнул и обернулся.

Она стояла посреди гостиной, уперев руку в бедро, и смотрела на меня с тем самым выражением, которое появлялось у неё, когда она повторяла что-то в третий раз, а я всё ещё витал в облаках.

— А? Да-да… просто задумался.

Кира вздохнула — терпеливо, но уже на грани.

— Уф-ф… ясно. Короче, новости у меня, говорю. Про пропавшую. Про Нику. Помнишь такую?

Я схватился за голову обеими руками и сильно потёр виски, пытаясь разогнать дурацкие и совершенно ненужные в данный момент мысли.

Так, Лапин. Всё, хватит. Соберись сейчас. Работа… Дело… Ника. Остальное — потом.

— Помню, Кира, помню… Ты заходи пока, присаживайся, что ли. Кофе, кстати, хочешь?

— Если честно, не отказалась бы. — ответила она и прошла за мной на кухню.

Я повернулся к кофемашине и, не глядя, махнул рукой в её сторону:

— Вот и отлично. — произнёс и повесил пиджак на спинку стула. — И мне тоже тогда сделай. А я пока быстренько умоюсь и приведу себя в порядок. Потом всё расскажешь, хорошо?

Кира недовольно прищурилась, но спорить не стала.

— Ладно, иди. — я уже сворачивал к спальне, когда услышал за спиной её тихое, но отчётливое: — Только давай быстрее. Новости и правда важные.

Интересно, конечно, что там за новости, — пронеслось в голове, пока я выбирал одежду на сменку. — Но сейчас надо привести себя в порядок.

Схватив вещи, я быстро нырнул в ванную, стянул мятую рубашку и включил воду. Быстро умылся, почистил зубы и под конец ополоснул лицо ледяной водой — взгляд в зеркале стал чуть более осмысленным. Затем скинул брюки, бросил всё в корзину, натянул чистую футболку и домашние штаны.