Следователь по особо важным… телам 2 (СИ). Страница 16

Сафира охнула, но тут же усмехнулась через плечо:

— Да… можешь сильнее…

Я ударил ещё раз. Она снова простонала — довольно, глубоко, подаваясь назад. Потом ещё раз. И ещё. Ягодицы раскраснелись, на бледной коже проступили розовые пятна.

— Давай Илюшка! Выеби меня! — выкрикнула она нетерпеливо. — Вставь в меня уже этот член!

И я вошёл — одним движением. Сафира вскрикнула и тут же подалась назад, насаживаясь ещё глубже. Её пальцы вцепились в обивку дивана. Её дырочка была чуть шире, чем у Оли, но такая же горячая и влажная — член скользнул внутрь почти без сопротивления, настолько она была готова.

Затем обхватил руками её талию — крепко, твёрдо — и начал двигаться. Быстро, жёстко, как она и просила. С каждым толчком её ягодицы упруго шлёпались о мои бёдра, и этот звук разносился по всей гостиной.

Оля тем временем не собиралась оставаться в стороне.

Я вдруг почувствовал, как что-то тёплое прижалось к моей спине — её упругая грудь с твёрдыми сосками. Она прильнула ко мне сзади, обхватила ладонями плечи, и её горячее дыхание коснулось моей шеи. Её язык медленно, влажно скользнул от ключицы к уху, и по моему позвоночнику пробежала приятная дрожь.

— Ну как тебе её писечка? — прошептала она мне на ухо, а затем, чуть прикусив мочку, добавила: — Узенькая, да? Классная?

Я не ответил — просто продолжал трахать Сафиру, чувствуя, как Оля, всё ещё прижимаясь ко мне, медленно сползает вниз.

Её грудь скользнула по моей спине, и вот она уже сидела на полу — спиной к дивану, прямо под нами. Пока я вбивался в Сафиру, Оля подползла ближе и провела языком по моим яйцам — сначала легко, потом настойчивее. Я чуть не застонал от неожиданности.

— Продолжай-продолжай, — промурлыкала Оля, полизывая языком яйца. — Еби её! Не останавливайся!

— Ох, сука, — выдохнул я, чувствуя, как её влажный язык скользит по чувствительной коже.

Сафира в этот момент снова подалась назад, вбирая член до самого основания, и застонала:

— Да-а-а… да… жёстче! Мммм… Оль, что ты там делаешь?

— Помогаю, — промурлыкала Оля и провела языком от яиц почти до самого ануса.

Я вздрогнул, но на этот раз не собирался её останавливать. В конце концов, я запретил только пальчики, а про язык разговора не было. И сейчас это казалось… охрененно.

— Молодец, Оль, — выдохнула Сафира, насаживаясь на член. — Продолжай. Его член такой… твердый… Ух, я уже почти…

— И я, — прохрипел я, чувствуя, как напряжение в низу живота подбирается к пределу.

Эта картинка перед глазами — Сафира на моём члене, Оля внизу, её язык на моих яйцах — заводила сильнее, чем всё, что я видел за сегодняшний день и, наверное, за всю свою жизнь.

Кажется, этот вечер я не забуду точно, — промелькнула мысль. — Они такие… раскрепощённые. Я трахаю одну, а вторая в это время вылизывает мне яйца. Ох, боже… Лишь бы это не заканчивалось.

Я продолжал двигаться в Сафире, и каждый толчок сопровождался приглушённым шлепком — её бёдра встречались с моими, и звук этот разносился по всей гостиной.

Иногда я опускал взгляд туда, где мой член входил в неё: её киска натягивалась на стволе, когда я выходил почти до конца, обнажая влажную розовую плоть, и снова вбирала его до основания. Половые губы уже припухли, блестели от сока, и каждый раз, когда я вставлял, раздавался тот самый сочный, мокрый шлёп, от которого у меня сносило крышу.

Я раздвинул её ягодицы, чтобы видеть всё целиком, и провёл подушечкой большого пальца по узкому, тугому колечку ануса — просто из любопытства.

Сафира, не оборачиваясь, бросила через плечо:

— Ах… ай… не сегодня. Туда — нельзя. Может… в следующий раз.

— Договорились, — хмыкнул я и хлопнул её по попке — звонко, оставляя красноватый след на бледной коже.

— Ай! — она дёрнулась, но тут же рассмеялась.

Я сделал ещё несколько глубоких, жёстких толчков, чувствуя, как её стенки сжимаются вокруг члена, а потом резко вышел. Член блестел от её соков, пульсировал, и требовал продолжения, но я отстранился, переводя дыхание, и встретился взглядом с Олей.

Она сидела на полу, всё ещё между наших ног, и смотрела на меня снизу вверх — с той самой хитрой, понимающей улыбкой. Я молча направил член к её губам. Она всё поняла без слов: улыбнулась ещё шире и послушно, даже с готовностью, широко открыла рот. Я взялся за её голову — не грубо, но крепко — и вошёл глубоко, до самого горла.

Оля замерла на секунду, привыкая, а потом я начал двигаться. Жёстко, ритмично, долбя её рот так, как хотел. Её пальцы вцепились мне в бёдра, она чуть давилась, но не отстранялась — только смотрела на меня слезящимися глазами, и в этом взгляде не было ни страха, ни мольбы. Только азарт. Только желание.

Сафира обернулась и, увидев картину, где я нагло трахаю рот её подруги, медленно, по-кошачьи, подползла ближе. Её рука скользнула по моему животу, поднялась к груди, а потом она притянула меня к себе за шею и поцеловала. Глубоко, влажно, не стесняясь. Я отвечал ей, одновременно продолжая вбиваться в горло Оли.

Спустя несколько секунд Оля отстранилась, хватая ртом воздух. С губ сорвалась ниточка слюны, щёки раскраснелись, но она уже поднималась на ноги.

— Теперь и меня выеби, — выдохнула она, глядя мне прямо в глаза. — Также. По полной.

Она забралась на диван, встала на четвереньки и выставила попку — точь-в-точь как до этого Сафира. Я видел обе её красивые дырочки: влажную, истекающую соком киску и чуть выше — аккуратный, миленький анус. Сафира, всё ещё стоявшая рядом, перехватила мой взгляд и, усмехнувшись, легонько подтолкнула меня к подруге.

— Иди-иди, — промурлыкала она. — А я пока освежусь.

Она отошла к столу, взяла свой бокал и сделала глоток, глядя на нас. А я наклонился и погрузился языком в мокрую, горячую, ждущую внимания киску — глубоко, жадно, будто пытался запомнить вкус. Оля застонала, подаваясь назад, и её пальцы вцепились в подушку.

Затем я отстранился, взял член в руку, приставил головку к её входу и вошёл — одним движением, до конца. Она вскрикнула, и я начал двигаться держа её за ягодицы. Сафира в этот момент пристроилась сбоку и пока я трахал Олю, она обхватила мою голову и снова поцеловала — глубоко, с языком, не стесняясь. Я отвечал ей, не сбавляя темпа, чувствуя, как Оля с каждым толчком вскрикивает всё громче, а губы Сафиры скользят по моим — горячие, влажные, настойчивые.

— Да! Да! Еби меня! — кричала Оля, и её голос срывался на хрип. — я шлёпнул её по заднице — звонко, влажно. Она вздрогнула, и сразу вскрикнула. — Ах ты ж! — она рассмеялась. — М-м-м… так вот ты какой, когда пьяный.

— Нравится? — хмыкнул я, прервав поцелуй с Сафирой, и шлёпнул её по заднице ещё раз.

— Да, очень! — застонала она, подаваясь назад и насаживаясь ещё глубже. — Еби меня! Сильнее! Не жалей мою дырку!

Оля была мокрая настолько, что член просто утопал в ней, а кричала так громко, так откровенно, что у меня просто напрочь сносило крышу. Раньше я слушал эти крики через стенку и злился. А сейчас я был их причиной. Она стонала так, что, наверное, весь дом слышал. И это было чертовски круто.

Мы продолжали, постоянно меняя позы, как в каком-то безумном танце: то лицом к лицу, то раком, то стоя, то лёжа. Я мял их груди по очереди и невольно сравнивал. У Оли — мягче, податливее, с тёмными крупными сосками, которые так и просились в рот. У Сафиры — чуть меньше размером, но упругие, торчащие вверх даже без лифчика, с сосками, которые я то и дело брал в рот, обводил языком, легонько прикусывал — и Сафира каждый раз вздрагивала, как от удара током.

Разные. Совершенно разные, — думал я. — Но обе просто офигенные.

Обе сексуально стонали, обе соблазнительно выгибались навстречу, и я, слыша и чувствуя всё это, удивлялся, как я всё еще держусь.

А держался я долго.

Сам не знаю, как. Наверное, это всё алкоголь — он замедлил реакцию, притупил чувства. Или, может, это была особая мужская гордость — не кончить раньше времени перед двумя такими девушками. Но всему приходит конец. Напряжение в низу живота стало невыносимым, яйца поджались, член запульсировал особенно сильно.