Следователь по особо важным… телам 2 (СИ). Страница 12

— О-о-о, это я поддерживаю! — оживилась Сафира. — С закрытыми глазами вообще по-другому ощущается! Давай, Илюшка, не ломайся. Или… снимай трусы!

— Ну так не мой же ход, — ответил я, всё ещё усмехаясь. — Либо она выполняет, либо раздевается.

— Я не буду раздеваться! — тут же заявила Оля. — Я буду играть! Так что закрой глаза!

Я перевёл взгляд с одной на другую.

Обе смотрели на меня с таким азартом, что спорить было бесполезно.

Я усмехнулся.

Меня в трусах и со стояком, который наверняка уже было видно невооруженным глазом, окружали красивые полуголые девушки, и всё это уже казалось совершенно нормальным. Обычная моя суббота.

Закрыв глаза, я произнес: «Ладно… Я готов», и темнота обступила сразу — густая, вязкая, наполненная звуками.

Я слышал, как тихо играет музыка где-то на фоне, как позвякивает лёд в чьём-то бокале, как шуршит ткань. А потом шаги и шёпот быстрый, сдавленный, с короткими смешками.

Оля и Сафира явно о чём-то совещались, но я не мог разобрать слов, только интонации: Оля что-то предлагала, Сафира тихо фыркала в ответ, и в их голосах слышалось то самое предвкушение, какое бывает у тех, кто задумывает очередную шалость.

Я сидел, стараясь дышать ровно, и не знал, чего ждать.

Перед глазами была только красноватая темнота от света лампы, просачивающегося сквозь веки, а затем снова послышались шаги: мягкие, босые, по ковру и совсем близко. Почувствовалось лёгкое движение воздуха, а затем появилось явное ощущение, что кто-то опустился передо мной на колени.

Это Оля… точно Оля. Это её запах — тот самый, из лифта. Сладкий, ванильный, с цветочной ноткой. Сафира пахла иначе — шампанским и чем-то цитрусовым.

Спустя всего миг теплое дыхание коснулось моих бёдер, и я услышал, как Оля чуть сдвинулась, будто устраиваясь поудобнее, и как Сафира где-то сбоку тихо, почти беззвучно, хихикнула.

Я так и не открыл глаз. Просто ждал, пока сердце колотилось так, что, казалось, она должна была его слышать. И вот… я почувствовал её пальцы. Они скользнули по резинке моих боксеров — осторожно, почти невесомо, — и потянули ткань вниз.

Чёрт… она правда это делает? — удивлялся я. — Прямо при подруге? Я должен остановить её! Замужняя женщина как-никак! — мелькали мысли в голове, но вместо того, чтобы всё действительно закончить, я сидел, вцепившись в диван, и молился только об одном: чтобы она не останавливалась.

И только ткань натянулась и сползла ниже, как член — уже твёрдый, налитой, пульсирующий — вырвался наружу. Затем я услышал тихий, едва уловимый выдох Оли: то ли удивлённый, то ли восхищённый. И в следующую же секунду после этого короткого возгласа её пальцы вцепились в ствол так, будто это была последняя дорогая сосиска на распродаже и она боялась, что её заберёт кто-то другой. Затем её губы резко и жадно сомкнулись вокруг головки, словно она слишком голодная покупательница, которая была не в силах ждать до дома.

Я чуть не простонал в голос, но сдержался, хоть и с большим трудом.

Её рот был тёплым, влажным, и она взяла мой член глубоко — сразу, без подготовки, будто ждала этого весь вечер. Язык скользнул по уздечке, обвёл головку по кругу, и по моему позвоночнику пробежала горячая волна.

Пальцы сами собой еще сильнее вжались в подушки дивана, и я медленно открыл глаза.

Оля стояла на коленях передо мной, и её голова двигалась ритмично, вверх-вниз. Чёрные волосы рассыпались по плечам, татуировки на руках, казалось, жили своей жизнью и подыгрывали в такт движениям её руки и головы.

Она сосала старательно, с каким-то особым, почти музыкальным чувством ритма, иногда замирая на секунду, чтобы проглотить слюну или перевести дыхание. Я видел, как её щёки втягиваются, как она чуть поворачивает голову, меняя угол, и как её пальцы обхватывают ствол у основания, направляя его глубже.

Рядом, всего в шаге от нас, стояла Сафира.

Она смотрела на всё это с откровенным удовольствием, чуть приоткрыв губы и улыбаясь той самой хитрой, пьяной улыбкой.

Её грудь — небольшая, упругая, с тёмно-розовыми сосками — всё так же была обнажена. Одна рука лежала на бедре, вторая сжимала бокал с виски, и в то же время она чуть покачивалась в такт музыке, переводя взгляд с меня на Олю и обратно с таким выражением, будто происходящее было лучшим шоу в её жизни.

Оля сделала ещё несколько движений — глубоких, настойчивых, — а потом с влажным, приглушённым звуком выпустила член изо рта. Её губы блестели от слюны и смазки.

Отстранившись, она подняла на меня глаза — затуманенные, но всё такие же хитрые.

— Илюш, — начала она негромко, её голос звучал как-то хрипловато, — … а ты не хочешь нас трахнуть?

Я оцепенел. В голове был лишь белый шум. Сердце без конца колотилось где-то в горле, а член пульсировал так, что я чувствовал каждое сокращение.

Перед глазами по-прежнему были они обе: Оля на коленях с влажными от минета губами и чуть дальше Сафира с голой грудью и бокалом в руке, улыбающаяся так, будто всё это было частью какого-то безумного, но очень интересного плана.

Я сглотнул и сказал: «Ч-ч…то?» — это единственное, что я смог из себя выдавить.

Сафира хмыкнула, сделала глоток из бокала и, не сводя с меня глаз, улыбнулась — медленно, понимающе, будто заранее знала, что именно так всё и будет.

Глава 5

Я всё смотрел на них и всё пытался осознать происходящее.

Влажная от пота рубашка липла к спине, в горле саднило после виски, а мысли вязли, как в сиропе.

Эта чёртова игра с самого начала катилась к тому, чтобы кто-то на ком-то оказался, — понимал я. — Но чтобы вот так — пососать мне и затем сразу, в лоб, предложить трахнуть их обеих?

Я даже на секунду решил, что мозг дорисовывает. Решил, что я перепил и у меня галлюцинации. Но нет. Какие уж там галлюцинации. Мои фантазии тут и рядом не стояли.

Оля вытерла губы тыльной стороной ладони — медленно, почти лениво — и, всё ещё оставаясь на коленях, чуть наклонила голову:

— Ну так что? — она провела кончиками пальцев по моему бедру, медленно поднимаясь выше. От её прикосновения по коже побежали мурашки. — Если хочешь, можем начать с малого. Я и Сафира — вдвоём тебе отсосём. А потом уже всё остальное. Ну? Что скажешь? Классная же идея, а?

Я выдохнул.

«Что я скажу?» Конечно, я хочу этого. Ещё как хочу.

Член до сих пор бешено пульсирует, а в груди с каждой новой секундой всё больше разгорается желание.

В этот момент, пока я размышлял над ответом, Сафира наклонилась ближе, положила руку на плечо Оле и посмотрела на меня так, будто их предложение — это самое обычное дело.

И на секунду мне и правда показалось, что так оно и есть.

Но сквозь алкоголь, сквозь возбуждение, сквозь весь этот безумный вечер пробилась одна-единственная мысль: это уже перебор. Одно дело — карты, азарт, раздевание. Другое — то, что они предлагали сейчас. Это была черта. И переступать её мне не хотелось. Или хотелось, но что-то тревожило.

А именно — последствия. Возможные, непредсказуемые, те самые, о которых думаешь только тогда, когда уже поздно. Но с другой стороны, это смешно, конечно, я сижу как подросток, который давно мечтал о чём-то подобном, а теперь, когда ему это дают, не может решиться.

Я выдохнул, аккуратно убрал член обратно в трусы и сказал, стараясь сохранять спокойствие, хотя голос всё равно прозвучал глухо:

— Думаю, мы выпили лишнего, девочки. То, что вы предлагаете, — это уже не игра.

— Ой, да ладно тебе! — Сафира обошла Олю, всё ещё стоявшую на коленях, и плюхнулась на диван рядом со мной. Совсем близко. Её обнажённая, упругая грудь оказалась почти на уровне моего лица. — Что тут такого-то? Мы уже выпили, поиграли, разделись, целовались. Осталось только расслабиться и получить удовольствие уже по-настоящему.

Я усмехнулся и подумал: если честно — она права. Строить из себя правильного мне надо было раньше. Ещё до того, как они сняли майки. И, конечно, до того, как я стянул штаны. А теперь сидеть и изображать моральные терзания было как-то… поздно и даже глупо. Всё, что должно было случиться, уже случилось. И то, что они предлагали сейчас, казалось почти логичным завершением этого безумного вечера.