Бесприданница. Искра князя. Страница 3

— Ваша светлость, — она поднялась с трона, — Антония должна понести заслуженное наказание.

Ваша светлость?!

Я всегда гордилась своей наблюдательностью, но, здесь, видимо, мое представление о князе, как о любимом сыночке, который делает все, что скажет мамочка, сыграло со мной плохую шутку. Нет, то, что они родственники, я могла предположить, но то, что это и есть мой жених? Внешность, конечно, обманчива, но ауру силы и властности не подделаешь. Этот мужик, то есть дракон привык всех нагибать. Да и княгиня побледнела — явно превысила полномочия и думает, как теперь отмазаться!

— И что же она сделала?

Молчание на площади вышло на новый виток. Лицо ее светлости из молочно-белого мягко перетекло в нежно-розовый, а мне пришлось с силой закусить губу, чтобы не прыснуть со смеху. Нервного. Потому что признаться в том, что несостоявшаяся невестка толкнула ее в кучу какашек, это нужна о-го-го какая смелость! Не говоря уже о том, чтобы об этом согласился рассказать кто-то из ее гвардейцев или остальные: все свидетели потупили взоры, словно разглядывание собственной обуви стало для них всех самым важным делом. Я их понимала: никто не хотел оказаться на моем месте, с поправкой на отсутствие княжеской поддержки.

Впрочем, я быстро поняла, что насчет поддержки дракона я сильно погорячилась, потому что он повернулся ко мне и припечатал взглядом к помосту. На службе я привыкла к тому, что старшие по званию смотреть могут по всякому, но от того, как сейчас смотрел на меня дракон, у меня по коже словно побежал мороз.

Может, дело было в том, что глаза у него были белые. Создавалось впечатление, что дракон полностью слепой. Но судя по тому, что он смотрел на меня… Какон смотрел на меня, князь прекрасно видел. Возможно, даже лучше остальных. Или нет?

— Что ты натворила, Антония? — От его низкого рокочущего голоса мурашки по спине побежали с удвоенной скоростью, а я почувствовала себя как минимум без накидки. Как максимум без платья. Впрочем, взгляд князя не был раздевающим, он был препарирующим, словно он мысленно разбирал меня на составляющие, чтобы добраться до самой сути. Жуткое чувство!

Вцепившись в края накидки, я отрапортовала:

— Сломала ногу, упав с лошади. — А заодно шею. Твоя невеста того, князь! Но я тебе об этом не скажу, потому что не хочу, чтобы хлыст в руках палача быстренько сменился топором. Не просто так мироздание дало мне второй шанс, чтобы я так глупо его прохлопала!

— И этим нанесла оскорбление моей матери? — вздернул густую бровь дракон.

Придется признаваться, поняла я. Посмотрела на княгиню, которая перешла в новый оттенок, уже не стыда, а злости. Пятьдесят оттенков красного ее светлости!

— Не этим, — я оторвала взгляд от жутковатых глаз князя и кивнула на драконью мать. К сожалению, голос у Антонии был очень высоким и при этом тихим, словно она не привыкла говорить громко или вообще много разговаривать, а с такими драконами надо разговаривать на равных. — Я испугалась и случайно толкнула княгиню в…

— На землю! — громче чем положено столь высокопарной особе перебила она меня, прокашлялась и продолжила уже своим привычным уверенным тоном: — Эта бесприданница толкнула меня! Этого достаточно для наказания, Риаран!

Когда князь снова вернул свое внимание маме, я рвано выдохнула. Давно не испытывала такого напряжения, последний раз кажется, когда была курсантом в институте МВД. Даже перед своей смертью на Земле не успела проникнуться остротой момента, а сейчас — пожалуйста!

Как оказалось, это все были цветочки, потому что от следующих слов дракона по спине не то что холод побежал, от них меня словно в сугроб бросили.

— Эта бесприданница пока что мояневеста, — прорычал он, выделив слово «моя». — Если кому-то ее и наказывать, так это мне.

3

Менять шило на мыло, то есть месть княгини на наказание дракона мне совершенно не улыбалось. Но когда князь властно приказал:

— Иди за мной, — я даже не подумала о том, чтобы этот самый приказ проигнорировать. Может, во мне осталось что-то от Антонии, а она привыкла исполнять княжью волю беспрекословно, может, сработал служебный рефлекс выполнять приказы начальства, но факт оставался фактом — ноги сами понесли меня следом за драконом.

Ну и не оставаться же рядом с этой неадекватной.

По пути я сдернула остатки веревок с запястий и ускорила шаг, он у Антонии тоже был небольшим, а князь не делал на это скидку. Пока мы шли темными коридорами, он вообще ни разу не обернулся, чтобы проверить, иду ли я за ним. Меня даже посетила лихая мысль нырнуть в боковой коридор и сбежать, но я прекрасно понимала — поймают и вернут на помост. Но кто знает, что хуже: удары плетью или придуманное наказание князя?

У меня пока не получалось собрать воспоминания Антонии в единое целое, но я прекрасно уловила чувство по отношению к дракону. Страх. Она его боялась. До трясущихся поджилок. До дрожащего голоса. До темноты перед глазами. Командного голоса. Подавляющего роста. Его пугающей силы и власти. Я к командным голосам привыкла с детства: отец часто не сдерживался в выражении эмоций, мог ввернуть крепкое словцо, если злился. В институте и на службе тоже командиров хватало, в полиции вообще трепетным ланям делать нечего. Если ты еще и женщина, с тебя спрос в мужском коллективе двойной, а может и тройной. Либо становишься жесткой и флегматичной, учишься относиться ко всему этому если не с юмором, то с пониманием, либо ищи другую работу!

Проблема состояла в том, что здесь привычные правила и законы не работали. Мне грозила не отставка, а… пытки? У них тут крепостное право или что? Как князь вообще собирается меня наказывать?

По коже снова побежали мурашки — предвестники чего-то зловещего, но, в отличие от Антонии, я не собиралась смиренно принимать драконью волю и наказание за то, что уронила его маму в навозную кучу. Судя по характеру княгини и тому, как легко она подвергает пыткам всех подряд, она это целиком и полностью заслужила!

— Ваша светлость, — я все-таки догнала дракона и пошла рядом с ним, — вам не кажется, что прежде чем наказывать меня, стоит опросить свидетелей и составить объективную картину случившегося?

Князь посмотрел на меня, как на надоедливое насекомое, а затем толкнул очередную дверь, и мы оказались в огромном кабинете. Ничем другим эта комната просто быть не могла: стеллажи с книгами, массивные столы из черного дерева с отполированной поверхностью, один с картами, другой с письменными принадлежностями, удобные даже на вид кожаные кресла.

— Думаешь, кто-то поддержит тебя, а не мою мать? — поинтересовался он со скепсисом.

— Думаю, никто не осмелится вам солгать, — ответила я, останавливаясь и украдкой рассматривая кабинет князя. Я здесь была впервые, а вот Антония нет, и она боялась этой комнаты, как источника боли и унижения. Если бы я знала, что у них тут случилось, но мне были доступны только чувства, не картинки. Словно эти воспоминания девушка-тихоня старалась забыть или вовсе унесла с собой.

Князь раздраженно потер переносицу и подошел ко мне. Пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза, и я с удивлением заметила, что в полутьме подобных пещерных помещений его радужка потемнела, став светло-серой. Правда, от этого выглядеть человечнее дракон не стал. Наоборот, эта сталь светилась каким-то жутковатым потусторонним светом.

— С тобой много проблем, Антония. С тех пор, как ты появилась здесь, не проходит и дня, чтобы с тобой что-то не случилось.

— Может, дело в не…

— Молчи, — приказал дракон. — Я бы мог со всем этим смириться, не будь ты моим главным разочарованием. Что бы я ни пробовал, ты все равно продолжаешь сопротивляться…

Его голос затягивал, и я почувствовала себя змейкой, которая качается под музыку играющего на флейте факира. Ощущение стало таким, словно я себе больше не принадлежу: меня словно парализовало от ужаса, которое запомнило это тело. Пригвоздило к полу драконьим взглядом.