Скорость притяжения. Страница 5

– Нет. Я в порядке.

Он выдавливает слова с едва уловимым акцентом, но когда он смотрит на меня через плечо, то натягивает самую неискреннюю улыбку, которую я когда-либо видела.

Очевидно, что он не в порядке.

– Не похоже, что вы в порядке, – говорю я, делая несколько шагов к нему.

– Я сказал, что я в порядке.

Теперь он выпрямляется во весь рост и поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Он снимает солнцезащитные очки, и я встречаюсь с самыми светлыми янтарными глазами, которые я когда-либо видела. Глаза немного красные, но я замечаю золотые крапинки, а сами глаза обрамлены густыми ресницами, за которые я бы согласилась кого-нибудь убить. Его четко очерченная челюсть сжата, мышца с одной стороны подергивается, а его полные губы вытянуты в прямую линию. Он резко выдыхает, и его ноздри раздуваются, но он пытается сделать вид, что ничего такого не происходит.

Боже. Если этот мужчина – серийный убийца, то его внешности достаточно, чтобы заманить любую женщину на смерть.

– Я вам не верю, – говорю я, на что получаю кривую ухмылку.

Эта ухмылка полна сарказма, что только делает ее более привлекательной.

– Веришь ты мне или нет – это не моя проблема.

Его телефон оповещает о сообщении, и как только оно приходит, он бросает мобильный на стол рядом с собой. Тишина в комнате прерывается грохотом.

– Можете обманывать себя. Мне все равно.

Я пожимаю плечами и иду к холодильнику, чтобы достать бутылку воды и протянуть ему. Он не выглядит нормально. На самом деле, на его лбу выступает пот, а бронзовый оттенок кожи становится бледным.

– Но я узнаю паническую атаку, когда вижу ее, и мне кажется, что именно это с вами и происходит.

Он выхватывает бутылку с водой из моей руки, наклоняет ее и выпивает половину одним глотком. Когда он опускает ее, его глаза встречаются с моими. Сухожилия на его шее все еще напряжены, а плечи продолжают подниматься и опускаться с пылким отчаянием.

– Спасибо.

– Не за что. Это просто вода.

Он кивает, и я вижу, как сокращается его горло.

– Когда со мной это происходит, мне помогает дыхание по квадрату.

Он хмурится, но его грудь продолжает быстро подниматься и опускаться, как будто он втягивает воздух, но это не уменьшает его потребность в кислороде.

– Когда происходит что? – спрашивает он, и в его тоне слышится легкое раздражение.

– Паническая атака.

– У меня нет никакой панической атаки.

– Ладно.

Я мило улыбаюсь. Зачем отрицать это, когда мы оба знаем, что именно происходит?

– Но, когда такое случается, мне помогает, если я медленно вдыхаю и считаю до четырех. Удерживаю воздух еще четыре секунды. Затем медленно выдыхаю и снова считаю до четырех.

Я пожимаю плечами, показывая чистое безразличие, несмотря на то что замечаю его медленный вдох, как будто он делает то, что я сказала.

– Это называется дыхание по квадрату. Оно заставляет…

– Дышать. Понял. Но у меня нет… Я в порядке, – говорит он, но я замечаю, как с каждой секундой напряжение в его теле ослабевает – с каждым вдохом, который он делает.

Его телефон на столе снова вибрирует. Экран загорается, но он не смотрит на него. Однако все его тело снова напрягается, и он на мгновение закрывает глаза, прежде чем поднять бутылку и выпить остаток воды. Тишина в комнате продолжает сгущаться, как и моя неловкая нерешительность.

– Еще воды? – спрашиваю я.

Он качает головой, и уже мой телефон жужжит в руке как напоминание об огромной возможности, которую я получила, и о том, что мне нужно вернуться к ней.

– Итак, э-э, мне нужно вернуться к работе. Вы уверены, что с вами все в порядке?

Наши глаза встречаются еще раз. Он открывает рот, а затем закрывает его, прежде чем снова надеть солнцезащитные очки и наконец ответить.

– Я в порядке.

Это я уже слышала.

– Ну, э-э, этот этаж сейчас технически закрыт, но вы можете остаться здесь, пока не почувствуете себя лучше… что бы с вами ни происходило. Я могла бы сказать вам не торопиться, но вы, вероятно, захотите добраться до нужного этажа до того, как придет генеральный директор.

– Почему это? – спрашивает он.

– Он занят тем, что пытается все идеально подготовить для встречи крупного клиента. Он может быть не слишком рад видеть какого-то случайного человека, бродящего по коридорам.

– Понял, – говорит он и бросает бутылку с водой в мусорное ведро рядом с собой. – Он никогда не узнает, что я здесь.

– Хорошо. Отлично, – отвечаю я, затем делаю несколько шагов назад и показываю большой палец через плечо. – Мне пора возвращаться.

– Эй… – говорит он, заставляя меня повернуться к нему лицом. – Спасибо.

Моя улыбка быстрая, но искренняя.

– Всегда пожалуйста.

Глава 3

Мэддикс

«К-Р-У-З».

Я снова и снова обвожу эти четыре буквы, а затем рисую облака вокруг них. Гораздо проще сосредоточиться на этом желтом разлинованном блокноте и моих каракулях, чем на неудобном обсуждении, которое происходит за столом передо мной.

– Я в замешательстве.

Круз Наварро раздраженно вздыхает и переводит взгляд с Кевина на других представителей «Дженеси Кэпитал» – или, скорее, на тех, которые сидят за конференц-столом вокруг него, – а не на другого одинокого члена команды, сидящего у стены, словно его и не существует. Этот человек я.

– Я думал, мы здесь, чтобы подписать контракт.

Подписать контракт ручкой, которая намеренно отсутствует на столе.

«Пустая коробка скажет все за нас», – пояснил Кевин. Я не думаю, что Круз вообще это заметил.

– Таков был план, но как я сказал Леннокс, прежде чем мы начали… – говорит Кевин, указывая на экран на стене, где агент Круза смотрит на него откуда бы она ни звонила с серьезным выражением лица, наморщив лоб. – Сейчас мы сомневаемся.

Круз хихикает, и я могу интерпретировать это только как недоверие.

– Все из-за каких-то фотографий? – спрашивает он, и вопрос звучит скорее как утверждение, чем что-либо еще, а потом смотрит на монитор, сжав челюсти его раздражение очевидно.

Последняя просьба Кевина заставила меня сесть на свое тихое и незаметное место через несколько минут после официального начала встречи. Сказать, что я была удивлена, обнаружив, что мужчина из коридора, сидящий напротив нашего генерального директора, оказался тем же человеком, которого он назвал какой-то знаменитой суперзвездой, – это ничего не сказать. Это объясняет, по крайней мере, легкий акцент.

Может быть, потому что он казался таким… нормальным?

Смирись с этим, Мэддикс, потому что теперь он не кажется таким уж нормальным.

За нормальными людьми не следят папарацци после ночных вечеринок. И, очевидно, – судя по грубому коллажу из фотографий папарацци, которые украшают второй экран в конференц-зале, за Крузом Наварро следят.

Но именно его безразличие к этим фотографиям на экране выделяет его в этом конференц-зале. Ему явно наплевать на них, что делает ситуацию немного неловкой и заставляет меня ерзать на своем стуле.

– Дело не конкретно в этих фотографиях, – говорит Кевин, откидываясь на спинку стула. – Дело во всех фотографиях. В том, что они подразумевают. В том, что они говорят о вас и о том, что вы воплощаете и представляете.

– И что именно это говорит обо мне?

Круз скрещивает руки на груди. Я замечаю, как напрягаются его бицепсы. Как я могу этого не замечать? Еще я замечаю его раздражение.

– «Возрождение» заинтересовано в продвижении здорового образа жизни. Это для…

Круз смеется с глубоким сарказмом.

– Стоит ли мне кратко рассказать о том, какого режима я придерживаюсь? Кардио. Силовые. Тренировки на выносливость. Протоколы питания. Все это вписано в красиво упакованный график, который я получаю каждый день, каждую неделю, и он расписан вплоть до минуты. Уверяю вас, Кевин, что мое предполагаемое здоровье не подлежит сомнению.